— Отпустили… — выдавил лорд. — Белая Волчица передала послание.

Руки короля с такой силой сжали подлокотники трона, что советники отчётливо услышали хруст дерева.

— Ты видел её? — подавшись вперёд, хрипло спросил Григориан Лиффинстен.

Тизул лишь молча кивнул.

— И она осталась жива?! — взорвался король, и голос его загремел, как раскат грома. — Ты должен был убить её! Сдохнуть, но забрать жизнь этой стервы с собой!

Лорд Тизул ещё сильнее склонил голову, почти касаясь лбом пола, опираясь уже на обе руки. Казалось, ещё мгновение — и он распластается перед королём, как ластящийся к хозяину пёс.

— Их силы в три раза превосходили наши, — на одном дыхании выпалил Тизул, пытаясь оправдаться. — Мои люди несколько дней ничего не ели, они оголодали и обессилели. К тому же людей Повелительницы кто‑то провёл в город. Ворота были открыты изнутри. У нас просто не было шансов…

Он хотел задать всего один вопрос. Всего один. Где было подкрепление? Почему, зная, что они в окружении, король не прислал им помощь? Но он так и не задал его. Ему всё ещё хотелось жить.

Король замер, поражённый до глубины души. Некоторые советники рвано выдохнули и прикрыли глаза. Они‑то знали, чем закончится любая попытка оправдаться перед разгневанным монархом.

— Ты сейчас оправдываешься? — тихо, опасно спокойно спросил его величество.

— Я… — единственное, что смог выдавить из себя провинившийся лорд.

Его величество откинулся на спинку трона и прикрыл рукой глаза, словно пытаясь отгородиться от реальности.

— Что она велела передать? — наконец произнёс он.

Тизул заметно вздрогнул.

— Она… — мужчина громко сглотнул. — Она сказала, что отныне Левиния находится под защитой Аркахаллы. Что если кто‑то оспорит право короля, то её войска придут к нему домой. И ещё… Она просила передать: «Луна всё видит. И всё помнит».

Король нахмурился. При чём тут какая‑то луна? О чём вообще речь? Эта женщина точно безумна! Пока он пытался осмыслить эти странные слова, Тизул резко вскинул голову. В его тело словно вернулась сила, а в глазах вспыхнула решимость. Губы плотно сжались, взгляд стал твёрдым.

— Ваше величество, дайте мне ещё один шанс! — твёрдо, уверенно произнёс он. — Дайте мне войско, и я выбью аркахаллскую шлюху с тех земель и обелю ваше доброе имя!

Король посмотрел на своего верного вассала. Тизул всегда был рядом. Сколько Григориан себя помнил, столько Тизул был подле него: они вместе, босоногие мальчишки, бегали по лугам, вместе впервые пробовали вино и познавали женскую ласку. Он был рядом, когда юный принц отстаивал свои права на трон, стоял плечом к плечу на коронации. Тизул оправдывал свою дружбу, считался самым умелым мечником столицы, не знавшим ни одного поражения.

Король молча встал и подошёл к своему соратнику и старому другу. Протянув руку, он помог ему подняться на ноги. Тизул смотрел на своего короля с надеждой, преданностью и благодарностью. Тем сильнее было его изумление, когда остриё кинжала по рукоять вошло в его грудь.

Лорд широко распахнул глаза, опустил взгляд, посмотрел на клинок, торчащий из груди. Пошатнувшись, он снова поднял глаза на короля — и рухнул замертво.

— Кто‑то ещё желает получить второй шанс? — его величество обвёл взглядом присутствующих.

В ответ ему была лишь мёртвая тишина. Советники молча смотрели на тело Тизула, который считался лучшим другом короля. Если даже его постигла такая участь — что тогда будет с ними в случае ошибки?

— Что ж, — король выпрямился, и голос его прозвучал холодно и беспощадно. — Раз желающих больше нет, давайте думать, как мы отомстим. Повелительница должна ответить за моё унижение.

Спустя месяц они вернулись домой. Угроза была ликвидирована, Левиния освобождена, а юный принц, едва ступив на родную землю, тут же взошёл на престол. Торжественная коронация прошла в стенах древнего дворца, под сводами, помнившими десятки правителей. Лорды и рыцари, склонив головы и положив руки на мечи, дали клятву верности новому монарху — юному, но уже закалённому испытаниями.

По решению совета и настоянию самой Анны регентом при юном короле был избран лорд Хенри Эйнод — человек рассудительный, мудрый и не склонный к пустым амбициям. Урегулировав ещё несколько неотложных вопросов — в том числе обеспечение безопасности Амреса Анирьера, — Повелительница отдала приказ возвращаться домой.

Долгая дорога, полная усталости и дорожных тягот, не могла омрачить той радости, что наполняла сердца воинов при виде родных земель. И, как ни странно, Анна испытывала то же самое. За все прошедшие годы, за всё, что она пережила здесь, — несмотря на давнее желание вернуться на родину — солнечная Аркахалла стала для неё домом. Она полюбила это место всем сердцем: его шумные базары, узкие улочки столицы, запах моря по утрам, крики чаек над крышами домов.

Анна не смогла сдержать улыбки, увидев знакомые улицы. Люди, узнавшие о её возвращении, высыпали на дороги, заполнили площади и балконы. Они радостно кричали, махали руками, забрасывали путь цветами, приветствуя свою Повелительницу. Их любовь была искренней, неподдельной — они боготворили Великую Анну Баладжар, видели в ней не просто правительницу, а символ надежды и силы.

От самых ворот до дворца простирался живой коридор из людей. На улицах стояли простые горожане — ремесленники, торговцы, дети, старики, — а у входа во дворец выстроились министры и советники, облачённые в парадные мантии. Анну встречали как победительницу — и это было заслуженно: им уже была известна правда о событиях в Левинии, о её роли в освобождении земель.

Спешившись, Анна обернулась к замершей толпе. Все присутствующие склонились в почтительном поклоне, опустив головы. Отдав поводья подошедшему конюху, она направилась к ступеням дворца. За её плечами следовали верные спутники: Чоксо, Тавер, Сайс, Ардэн, Ферухе — те, кто прошёл с ней через огонь и воду.

Остановившись перед Анаташем, Анна улыбнулась.

— С возвращением, светлейшая, — с искренней теплотой произнёс старый советник, его глаза светились радостью.

— Здравствуйте, айшир Анаташ, — ответила Анна. — Что нового у нас?

— Ничего особенного, госпожа, — поглаживая седую бороду, ответил мужчина. — По крайней мере, нет ничего, требующего вашего срочного внимания.

— Это хорошо, — честно призналась Анна. — Я бы хотела немного отдохнуть, прежде чем приступить к делам.

— Несомненно, светлейшая, это мудрое решение. Совет министров соберётся завтра, — добавил советник Коэф.

Поблагодарив за понимание, Анна отпустила советников и направилась в свои покои. По пути ей встречались слуги, стражники, придворные — все радостно приветствовали её, поздравляли с возвращением. Раздавая улыбки и благодарности, она наконец добралась до своих комнат.

Счастливая Ферухе тут же развернула бурную деятельность. Её звонкий голос раздавал распоряжения, слуги сновали туда‑сюда, подготавливая всё необходимое для похода Повелительницы в купальни.

Анна тем временем стояла у окна, любуясь закатом. Алые и золотые полосы разливались по небу, окрашивая крыши города в цвета победы.

Внезапно двери её покоев резко распахнулись. Послышались девичьи визги и смех. Анна обернулась. Конечно, это была Нина, которая с разбегу бросилась обнимать Ферухе. Когда первые восторги поутихли, женщина перевела взгляд на Анну.

— Ну, здравствуй! — воскликнула она и, не дожидаясь ответа, кинулась к подруге.

— Я тоже рада тебя видеть, — улыбнулась Анна, обнимая её в ответ.

— Я хочу знать все подробности! — выпустив Повелительницу из объятий, потребовала бывшая наложница, её глаза горели любопытством.

— Кто бы сомневался, — закатила глаза Анна, но в голосе звучала теплота. И тут же добавила: — Всё после. Сначала — ванная.

Нина капризно надула губы, но это было лишь игрой. Все знали: за показной бравадой скрывалась искренняя тревога за подругу.

— Всё готово, госпожа, — склонилась служанка.