Анна глубоко сочувствовала этой семье. В груди защемило от боли за их судьбу — за страх, который пришлось пережить Сайре, за отчаяние её отца, за смелость и находчивость маленького Неко. Она посмотрела на волчонка, который, насытившись, теперь свернулся клубочком у неё на коленях, и тихо прошептала:

— Мы поможем им. Всем им.

Анна проснулась от ощущения чужого взгляда — пристального, тяжёлого, будто осязаемого. Маленькая волчица, которую Повелительница решила назвать Луной, мирно посапывала у неё под боком, изредка подрагивая во сне. Уложить эту мелкую манипуляторшу в другое место так и не получилось: едва Луна оказывалась на расстоянии от Анны, тут же начинала громко и жалостливо скулить, пока её не возвращали обратно. В итоге пришлось взять её в постель — и теперь тёплый комочек уютно устроился рядом, тихо сопя в такт дыханию хозяйки.

Девушка нащупала под подушкой небольшой кинжал — тот самый, что всегда держала при себе. Пусть под дверью неизменно стояла стража, но осторожность никогда не бывает лишней. Чоксо сам посоветовал ей это: «Лучше быть живой и настороженной, чем мёртвой и беспечной». Крепко сжав холодное лезвие в ладони, Анна резко села, мгновенно сосредоточившись, и пристально посмотрела на внушительную фигуру, застывшую чуть в стороне от её кровати.

Узнавание пришло спустя пару мгновений. Выдохнув с облегчением, она убрала оружие. Несмотря на сумерки, в которых очертания предметов расплывались и таяли, Анна всё же поняла, кто был перед ней.

— Генерал, вы меня напугали. Что‑то случилось? — голос прозвучал чуть хрипло после сна, но твёрдо.

От её движений проснулась Луна. Маленькая волчица недовольно заворчала, заворочалась, поудобнее устраиваясь в гнезде из одеяла, и снова затихла, лишь изредка подрагивая лапкой.

— Волчонок? — удивлённо спросил Ардэн, склонив голову набок и разглядывая пушистый комочек.

— Это Луна. Мой подарок, — с мягкой улыбкой ответила Анна и осторожно почесала маленькое чудо за ухом. Шёрстка под пальцами была шелковистой, почти невесомой.

— Белая волчица… Забавно, — хмыкнул мужчина, но в его голосе прозвучало что‑то большее, чем простая ирония.

Некоторое время в комнате стояла полная тишина. Время близилось к рассвету — тот самый миг, когда мир замирает на грани ночи и дня. Ночные жители уже прятались по домам, дневные ещё не пробудились: всё вокруг словно затаило дыхание. Луна под ласковыми касаниями Анны окончательно успокоилась и снова уснула, разбавляя тишину тихим сопением, едва уловимым, как шелест листьев.

Генерал молчаливой горой возвышался над Анной. Осознав это, Повелительница испытала неловкость и лёгкий стыд. Всё же она была одета лишь в тонкую сорочку — ту самую, что впопыхах впихнула в сумку Ферухе, а Тари помогла ей облачиться в неё после тяжёлого дня. Поднявшись с постели, Анна подошла к стулу, взяла с него шаль и накинула на плечи. Ткань приятно окутала тело, и она почувствовала себя немного уверенней.

— Так что привело вас сюда? — снова спросила Повелительница, стараясь придать голосу привычную властность.

Так как она стояла спиной, то не смогла увидеть его приближения — но остро ощутила. Жар, исходящий от его тела, прокатился по коже мурашками, заставив на мгновение задержать дыхание. Девушка едва слышно выдохнула, стараясь не выдать волнения.

— Зачем ты это делаешь? — неожиданно хрипло спросил Ардэн. В его голосе звучало нечто большее, чем простой вопрос — в нём слышалась тревога, почти боль.

— Делаю что? — вопросом на вопрос ответила Анна, намеренно пропустив тот факт, что он обратился к ней на панибратское «ты». Взгляд её остался спокойным, но внутри всё сжалось в тугой узел.

— Зачем всё время стремишься кому‑то помочь? Зачем всё время подвергаешь себя опасности? Зачем стремишься заполучить власть? — слова падали тяжело, будто камни, и каждое отзывалось эхом в тишине комнаты.

Сердце Анны замерло на мгновение — а затем забилось с новой силой, гулко, почти болезненно. Она повернулась к нему, встретив его взгляд прямо, без колебаний.

— Ты сам ответил на свой вопрос, — немного резко ответила Анна. — Мне нужна власть.

— Зачем? — снова спросил мужчина. В его глазах читалось искреннее непонимание, будто он пытался разглядеть за её словами что‑то ещё, что‑то скрытое, глубинное.

— Зачем человеку власть? Она даёт силу. Мне нужна эта сила. Вот и весь ответ, — отрезала Анна, чеканя каждое слово.

— Зачем? — упорствовал Ардэн, не отступая.

Анна разозлилась. С её губ сорвался рык — не хуже, чем у зверя, которого она теперь носила в сердце. Этот разговор выводил её из себя. Что Ардэн хотел от неё услышать? Зачем вообще затеял эту пытку словами? Она резко обернулась, зло глядя на него снизу вверх — глаза сверкали, как два острых клинка.

— Что ты хочешь от меня услышать? — почти прошипела она. — Может, я просто хочу упиваться своей силой! Хочу доказать, что даже у какой‑то девки с рынка есть шанс стать выше хозяев! Может, я просто хочу наслаждаться этим чувством — ощущать, как дрожат те, кто когда‑то смотрел на меня с презрением!

— Это не про тебя, — твёрдо сказал Ардэн. — Ты совсем не такая.

Анна горько рассмеялась — звук вышел сухим, резким, почти болезненным.

— Какая я? Впрочем, это неважно. Я не понимаю, чего ты добиваешься этим разговором. Так что, генерал, если ничего срочного и важного, прошу покинуть мою комнату, — рука девушки резко указала на выход, жест вышел резким, почти оскорбительным.

Но Ардэн не сдвинулся с места. Он стоял, словно скала, и смотрел на неё так, будто видел насквозь — до самого дна души, которую она так старательно прятала за маской Повелительницы.

— Ты тот человек, который не будет мириться с несправедливостью, — произнёс он, будто не слыша её слов. — Тот, кто не любит жестокость. Всегда стремишься сделать жизнь людей лучше, не щадя при этом собственных сил. Ты — добрый и искренний человек.

— Я добрая и искренняя? — Анна перестала улыбаться. Лицо её стало жёстким, черты заострились. — Генерал, вы явно шутите.

Она сделала шаг вперёд, голос зазвучал глухо, но отчётливо, каждое слово — как удар:

— Этими руками я вчера убила двоих. По моему приказу умирали и убивали сотни людей. Я подставляла, манипулировала, шантажировала, использовала и выбрасывала, не задумываясь и не испытывая стыда. Уберу любого, кто посмеет встать на моём пути. Хах, я даже тебя использовала, пусть ты даже этого и не помнишь. Так что нет, генерал, я совсем не такая, какую вы себе нафантазировали. А теперь — уходите!

Анна отвернулась, пытаясь сдержать охватившие её эмоции. Она искренне не понимала, зачем он завёл этот странный разговор. Но он смог всколыхнуть её душу — потревожить то, что она так долго хоронила под слоями стали и крови. Горькой нотой во рту чувствовалось разочарование. Разочарование в самой себе.

Возможно, когда‑то, в другой жизни, она и была доброй и искренней. Но куда привела эта доброта? Все это было слишком давно. Она уже совсем не та.

Она — та, кто она есть: Анна Баладжар, Повелительница, которая не уступит никому и никогда. Та, кого боятся и уважают, кого одновременно боготворят и проклинают, любят и ненавидят. Та, кто носит в себе и волка, и человека, и власть, и боль.

— Я помню, — её слуха вдруг коснулся голос Ардэна. Тихий, но твёрдый.

Анна неуверенно обернулась.

— Что?..

— Я помню каждое мгновение той самой ночи. Всё прекрасно понимал и осознавал, — разбил веру Анны на тысячу осколков Ардэн. Его голос прозвучал тихо, но твёрдо, как удар молота по наковальне. — В тот раз наша великолепная Нина допустила ошибку — на меня давно не действуют её отвары.

Анна невольно отшатнулась, словно от пощёчины. В груди всё сжалось, дыхание перехватило. Это было совершенно невозможно. Она провела с Ардэном одну‑единственную ночь и была полностью уверена: он ничего из этого не вспомнит. За все прошедшие годы он ни разу — ни единым намёком — не показал, что обо всём знает.