Мужчины всё ещё смотрели друг на друга. Из разбитой губы Дэниза сочилась кровь. Он молча поднял руку и отцепил руку Ардэна от своего ворота, кивком головы приказав своим людям отступить.

— Держи свои эмоции и чувства в узде, Ардэн Тадж, — тихо сказал мужчина.

Ардэн промолчал. Он тоже дал знак своим отступить и под натиском Нины, которая всё ещё держала его чуть выше локтя, отступил на пару шагов назад. Он всё ещё чувствовал, как внутри бурлит злость. Хуже было от того, что Дэниз был абсолютно прав: он поддался эмоциям. Это было недопустимо.

— Как Повелительница? — задал вопрос Дэниз, обернувшись к Нине.

Ардэн про себя чертыхнулся. Почему он сам не задал этот вопрос?

Убедившись, что мужчина больше не собирается кидаться в драку, Нина отпустила его руку и обернулась к Дэнизу:

— С ней всё хорошо. Сайс сказал, что стрела не задела органы и рана быстро заживёт, — поделилась Нина. Видно было, что состояние Повелительницы волновало её не меньше. Она относилась к своей госпоже как к младшей и любимой сестре. — Она уже принялась за работу и хочет тебя видеть, Дэниз.

Ардэн резко обернулся к Нине. Он не ослышался? Анна звала к себе Дэниза? Глава Золотого отряда бросил на генерала быстрый взгляд и направился ко входу во дворец. Повелительница ждёт.

Ардэн остался стоять на месте, с горечью понимая, что его вспышка не имела никакого смысла. Кто он, а кто она?

— Ардэн? — тихонько позвала Нина.

Мужчина молча развернулся и зашагал в сторону темницы. Нина с сочувствием смотрела ему в спину. Почему два дорогих ей человека всё никак не могут найти взаимное понимание? В её сердце шевельнулась тоска: слишком много боли, слишком много недоговорённостей между теми, кто должен был стоять плечом к плечу.

Той ночью столица была озарена сотнями факелов — их неровный, дрожащий свет заливал улицы багряными отблесками, превращая город в причудливую мозаику теней и пламени. Стража прочёсывала каждый переулок, каждый дом, вылавливая всех, кто был причастен к мятежу. Воздух был пропитан запахом дыма, железа и страха.

Под утро людям Ардэна стали известны имена всех организаторов. Ими оказались двое бывших советников, когда‑то пользовавшихся доверием двора, и несколько столичных чиновников — тех, кто, казалось, должен был служить закону и порядку. К моменту, когда первые лучи солнца коснулись шпилей дворцовых башен, все виновники были схвачены и закованы в цепи.

Несмотря на ранение, Анна направлялась в тронный зал. Ей уже доложили, что семья женщины, спасшей её жизнь, прибыла во дворец. Повелительница думала, что готова к этой встрече, но у самых дверей она вдруг затормозила, замерла на мгновение. Как она сможет посмотреть этим людям в глаза? Наверное, они её ненавидят. И она не в силах их в этом обвинить.

Верные Ферухе и Чоксо замерли за её плечами — молчаливые, настороженные, готовые в любой момент прийти на помощь.

— Может, перенести встречу? — тихонько спросила Ферухе, и в её голосе прозвучала неподдельная тревога.

— Нет, — покачала головой Анна.

Сделав глубокий вдох, словно готовясь нырнуть в ледяную воду, Повелительница кивнула стражам. Те беззвучно распахнули массивные двери, и она вошла в зал.

Их было всего трое. Молодая девушка, едва ли старше двадцати, испуганно осматривалась по сторонам, цепко держась за руку крепкого, высокого мужчины. Тот стоял с серьёзным, даже хмурым видом, цепким взглядом подмечая всё вокруг — каждую деталь, каждый жест. Казалось, он готов в любой момент кинуться на любого, кто осмелится угрожать его близким. Третьим оказался молодой парень, на вид ровесник Сайса. Он был чем‑то похож на девушку и явно младше её — брат?

При появлении Повелительницы все трое опустились на колени, склонив головы.

— Прошу вас, встаньте, — поспешила к ним Анна, шагнув вперёд с протянутой рукой. — Тем более что это я должна стоять перед вами на коленях…

— Ох… — не то шокированно, не то испуганно выдохнула девушка, когда сама Повелительница подала ей руку, помогая подняться.

— Светлейшая, позвольте представить вам госпожу Лисею Саах, её брата Агреса и Охтара Ксата, жениха госпожи Саах, — прозвучал голос Нины, которую Анна из‑за волнения даже не заметила. — Это дети погибшей Адлаи Саах.

Анна заметила, как при упоминании матери на глазах девушки выступили слёзы, а руки парня непроизвольно сжались в кулаки. В груди у Повелительницы что‑то сжалось — она вдруг остро ощутила всю тяжесть момента.

— У вас… — Анна сглотнула ком в горле, подбирая слова. — Есть ещё братья или сёстры?

Троица переглянулась между собой, и говорить стала девушка. Её голос, едва слышный и дрожащий, звучал так, будто каждое слово давалось ей с трудом:

— Теперь нас пятеро, светлейшая, — прошептала Лисея. — Я стала старшей. Моя сестра, ей всего пятнадцать, осталась дома с младшими. Близнецам всего два года, и я… Прошу прощения, светлейшая, я осмелилась оставить их дома… и… я…

— Нет‑нет, ты всё сделала правильно, — поспешила успокоить её Анна, делая шаг вперёд и осторожно касаясь плеча девушки. — А что ты имела в виду, когда сказала, что теперь ты старшая?

Лисея опустила взгляд, её губы дрогнули.

— У нас была ещё старшая сестра, — тихо пояснила она. — Она умерла.

Анна кивнула, принимая её ответ. Она думала, что этот разговор будет тяжёлым — но не представляла, насколько. В груди сдавило так, что дышать стало трудно. Ей было неимоверно тяжело смотреть в глаза этих детей, мать которых погибла из‑за неё.

— Сколько вам лет? — вдруг спросила Анна, всё так же стараясь не смотреть Лисее в глаза. Её голос прозвучал чуть хрипло, будто слова царапали горло.

— Мне девятнадцать, Агресу — семнадцать, — немного смущаясь, ответила девушка. Её пальцы нервно теребили край платья, а взгляд то и дело скользил к брату, ища поддержки.

Анна глубоко вздохнула, сжала руки в кулаки так, что ногти впились в ладони, — боль хоть немного помогала сосредоточиться.

— Что ж, госпожа Саах, господин Саах, — начала она твёрдо, но в голосе всё равно звучала горечь, — виновные в смерти вашей матери будут казнены сегодня в полдень на главной площади столицы. Я понимаю, что никакие извинения не искупят того груза вины, что лежит на моих плечах…

— Повелительница! — неожиданно воскликнула Лисея, непочтительно перебивая Анну. Её голос дрогнул, но она не отступила.

Девушка оставила руку своего жениха и приблизилась к Анне, взяла её за руки. Стражи, находившиеся здесь, тут же напряглись — пальцы легли на рукояти мечей, мышцы напряглись, готовые к действию. Заметив это, брат и жених Лисеи дёрнулись в сторону девушек. Но за спиной Анны бесшумно выступил Чоксо — один его взгляд, тяжёлый и властный, заставил мужчин замереть на месте.

— Повелительница, — снова повторила девушка, совсем не замечая нервных движений мужчин вокруг, — вам не о чем просить нас. Возможно, мои слова прозвучат странно и даже жестоко, но это так. Любой из нашей семьи сделал бы на месте мамы то же самое.

Нина жестом показала стражам отступить. Те неохотно отошли назад, не сводя настороженных взглядов с Лисеи.

Анна тем временем смотрела на свои дрожащие руки в ладонях девушки. Они казались такими хрупкими, такими тёплыми — и в то же время в них чувствовалась удивительная сила.

— Мама всегда восхищалась вами и молилась о вашем здоровье, — тихо начала говорить Лисея. Её голос звучал всё увереннее, словно каждое слово придавало ей сил. — Вы, наверное, даже не помните, но вы ведь спасли нашу семью. Впервые мы встретились с вами в храме. Тогда вы были лишь избранной, но уже тогда не смогли пройти мимо нуждающихся и помогли болеющей мне, когда мама принесла меня туда.

Она замолчала на мгновение, вспоминая.

— После этого мама стала регулярно ходить в храм в те дни, когда туда приезжали женщины гарема. Но не это главное… — Лисея подняла взгляд, и Анна наконец увидела набежавшие на её глаза слёзы — прозрачные, чистые, как утренняя роса. — Главное то, что мама всегда говорила: есть люди, ради которых стоит жить и даже умереть. И вы были для неё таким человеком.