Повелительница некоторое время молча смотрела в окно своих покоев. За стеклом угасал закат, окрашивая небо в багряные и золотые тона — цвета, которые когда‑то казались ей символом величия, а теперь лишь напоминали о крови и утратах. Нина тихонько сидела рядом, боясь нарушить тишину.

Ферухе и Сайс убирали последствия оказания помощи раненой. Они переговаривались между собой, пытаясь унять дрожь волнения, но получалось плохо: голоса то и дело прерывались, руки дрожали, а взгляды невольно обращались к Анне.

Наконец Повелительница подняла голову и чётко произнесла:

— Приведите моего секретаря.

— Ты должна отдыхать! — тут же вскинул голову лекарь, но под тяжёлым взглядом Анны тут же сник, опустил плечи и тихо добавил: — Простите, светлейшая.

Нина не скрывала своего недовольства — её брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию, — но всё же встала и отправилась исполнять приказ своей госпожи.

Не прошло и нескольких минут, как в комнату вошёл секретарь Повелительницы и её первый советник — айшир Анаташ. Высокий, сухопарый, с проницательным взглядом и сединой на висках, он поклонился с безупречной выправкой.

На все вопросы советника Анна ответила кратко и сухо: жива, задело по касательной. Мужчины заметно выдохнули — Анаташ провёл ладонью по лбу, а Айчер едва заметно перекрестился.

— Айчер, записывай мой указ, — твёрдо обратилась Анна к секретарю. Её голос, ещё недавно слабый от боли, теперь звучал ровно и властно — так, как и подобает Повелительнице.

Она выпрямилась на подушках, расправила плечи, несмотря на ноющую боль в левом боку. Взгляд стал острым, сосредоточенным — перед ней уже не покои, а вся Аркахалла, весь народ, ждущий её решения.

— Мятежники, посмевшие напасть на Повелительницу, убившие стражей и мирных горожан, должны быть немедленно схвачены и допрошены. Каждый, кто держал меч в тот день, должен ответить за пролитую кровь.

Анна сделала короткую паузу. В комнате повисла напряжённая тишина — даже Айчер замер, держа перо над пергаментом, чтобы не пропустить ни слова.

— Инициаторы покушения, посмевшие угрожать власти Аркахаллы, будут публично казнены на главной площади столицы. Пусть весь город увидит, что предательство и насилие не останутся безнаказанными.

Её голос зазвучал чуть мягче, но не менее твёрдо:

— Городским властям позаботиться о достойном захоронении погибших сегодня людей. Пусть их похоронят с почестями — как героев, отдавших жизни за свою Повелительницу и свой город.

Она на мгновение прикрыла глаза, вспомнив лицо женщины, принявшей удар на себя. В груди защемило, но Анна тут же взяла себя в руки.

— Министерству финансов выплатить семьям погибших материальную помощь — достаточную, чтобы поддержать их в трудный час. Пусть знают: Аркахалла не бросает своих.

Айчер быстро кивал, торопливо записывая каждое слово. Его пальцы чуть дрожали, но он старался не показывать волнения — слишком серьёзным был указ, слишком много судеб он затронет.

— Оформите всё должным образом и доставьте в соответствующие органы, — завершила Анна. — Исполнение — безотлагательно.

Секретарь поклонился низко, почтительно:

— Будет исполнено, светлейшая Повелительница.

Он поспешил покинуть покои, почти выбежал за дверь — торопиться, оформлять указ, запускать маховик государственной машины.

Анна откинулась на подушки. Этот день был тяжёлым. Она чувствовала усталость — не только физическую, но и душевную: боль утраты, тяжесть ответственности, груз решений, которые приходилось принимать. Но он был не первым и не последним в её жизни.

Она переживёт это. Перешагнет через боль, через страх, через горечь потерь — и пойдёт дальше намеченным путём. Потому что так должно быть. Потому что она — Повелительница Аркахаллы.

Но одно она знала точно: те, кто осмелился пойти против неё, против её народа, против справедливости — получат по заслугам. И она лично проследит за тем, чтобы закон свершился.

В комнате стало тихо. За окном догорал закат, бросая последние лучи на стены покоев. Анна закрыла глаза, глубоко вздохнула и приготовилась к тому, что ждёт её завтра. Впереди было много дел.

***

Ардэн Тадж был в гневе — таком яростном и жгучем, что казалось, ещё немного — и воздух вокруг него задрожит от напряжения. Его люди сейчас переворачивали всю столицу вверх дном в поисках тех, кто замешан в покушении на Повелительницу. Уже были первые результаты: несколько человек схвачены, ведутся допросы. К сожалению, это были лишь пешки — мелкие звенья в цепи заговора. Но допрос вели мастера своего дела: в скором времени задержанные непременно признаются, кто был их нанимателем и инициатором всего этого кошмара.

Однако сам генерал не спешил отправляться в темницу и присутствовать при допросах. Он никак не мог заставить себя сделать и шага с места. Словно невидимая сила держала его здесь — у входа во дворец, где сейчас находилась раненая Повелительница.

Руки Ардэна всё ещё помнили тепло её тела. В носу стоял её сладкий запах — тонкий аромат полевых цветов, смешанный с металлическим привкусом крови. Её крови. На его руках. Великий Рохан, этот день станет одним из самых страшных в его жизни. Ардэн и представить себе не мог, что воспримет ранение Повелительницы как своё собственное — даже сильнее. Ему не было бы так больно и страшно, если бы та злополучная стрела досталась ему. Когда он увидел, как она вонзается в хрупкое девичье тело, ему показалось, что это его проткнули насквозь. И как он боялся опоздать, не успеть… Боялся, что пока он доберётся до дворца, Повелительница…

Ушей Ардэна достиг отдалённый крик — допрос продолжался. Пусть только назовут имя зачинщика — и он собственными руками разорвёт эту тварь на куски.

Мимо пробежали взволнованные и испуганные девушки‑служанки. Туда‑сюда сновали хмурые стражи. Ардэн был уверен: во дворце есть предатель. Ведь кто‑то же сообщил наёмникам, какой дорогой и во сколько Повелительница будет возвращаться во дворец. Самое противное, что этот кто‑то — из приближённого круга. Такие подробности знал ограниченный круг лиц — специально для безопасности Анны. Но, к сожалению, даже это не смогло её уберечь.

За спиной генерала послышался топот копыт. Ардэн обернулся. Дэниз Вейшад вместе со своими людьми вернулся — и это было хорошо. К нему у генерала тоже имелись… вопросы.

Глава Золотого отряда успел сделать всего несколько шагов от своей лошади, прежде чем его настиг взбешённый, словно тысяча демонов, генерал.

— Где ты был?! — взревел в лицо Дэнизу Ардэн. — Почему ты оставил её одну?!

— Ардэн, успокойся. Мне пришлось… — попытался унять его Дэниз.

— Пришлось?! — ещё громче взревел генерал.

Люди, находившиеся неподалёку, стали переглядываться и коситься в их сторону. Подчинённые Дэниза недовольно хмурились, некоторые даже взялись за оружие. Видя это, люди Ардэна сделали то же самое. Назревал не просто конфликт — самая настоящая драка.

Одна из девушек, видя всё это, быстро нырнула в двери дворца, намереваясь привести помощь.

Ардэн меж тем не собирался успокаиваться. Казалось, попытка Дэниза оправдаться вывела его из себя ещё больше.

— Я оставил с Повелительницей стражей, — пытался достучаться до разума генерала глава Золотого отряда. — Меня вызвали на окраины. Теперь‑то понимаю, что это была лову…

Мощный удар в челюсть не дал главе договорить. Подчинённые Дэниза рванули в их сторону. Им наперерез бросились люди генерала. Ардэн тем временем схватил опешившего Дэниза за ворот и занёс руку для второго удара.

— Прекратите немедленно! — громкий женский голос разнёсся над их головами.

Рядом с дерущимися появилась Нина. За её спиной топталась та самая девушка, что недавно забежала во дворец. Помощница Повелительницы вцепилась в руку старого друга — ту, что всё ещё держала ворот Дэниза. Мужчины сверлили друг друга гневными взглядами и, казалось, совсем не замечали ничего вокруг.

— Ты что тут устроил? — прошипела Нина на Ардэна. — Нашли время для разборок…