— Странно, почему я тогда ничего о нём не знала? — обратилась Нина к Ардэну, слегка нахмурившись.

— Вскоре отец увез меня в Хорту, — вмешался Тавер, — там я и остался. А ты, выходит, так там и застрял?

Ардэн молча кивнул, взгляд его уплыл куда‑то вдаль, в прошлое. Пока мужчины погружались в общие воспоминания — в те дни, когда дружба рождалась из соперничества, а уважение — из ударов, — Анна краем уха слушала краткий отчёт Нины.

По сути, этот визит был для неё скорее отдыхом, чем необходимостью. Идти сюда лично вовсе не требовалось: Нина всё равно пришла бы к ней позже и доложила всё, что нужно. Но Повелительница решила немного развеяться — отложить тяжёлые свитки и чернильные перья, разомнуть ноги, вдохнуть воздух, не пропитанный пылью архивов.

Мужчины всё так же тихо переговаривались, наблюдая за тренировкой девушек во дворе: их движения были плавными, как танец, но в каждом ударе читалась сила.

— Генерал, — прервала она их разговор, голос прозвучал резче, чем она ожидала, — раз уж вы так хорошо знакомы, то прошу вас позаботиться о размещении господина Джаша.

Ардэн склонился в почтительном поклоне, принимая приказ Повелительницы. И почему‑то эта показная покорность, эта безупречная выправка задели её сильнее, чем любая дерзость. Резко развернувшись, Анна поспешила вернуться в свой кабинет — туда, где стены из пергаментов и чернил могли спрятать её от собственных чувств.

Но не успела она отойти далеко, как до её ушей донёсся разговор мужчин.

— Знаешь, — лениво протянул Тавер, — что‑то я не припомню, чтобы раньше во дворце было столько красивых девиц.

— Может, потому что такого нищего клопа и близко не подпускали ко дворцу? — парировал Ардэн, и в его голосе прозвучала насмешливая теплота.

— Это да, — ничуть не обидевшись, рассмеялся Тавер и весело добавил: — Ну так ты ж познакомишь меня с самыми отзывчивыми? Ты наверняка уже успел с ними… пообщаться.

Ардэн в ответ громко рассмеялся, и этот звук ударил Анну, как пощёчина. Ей вдруг стало совсем не до смеха. Она ускорила шаг так резко, что её свита едва поспевала следом. Во рту появилась горечь — горькая, вязкая, как настойка полыни. Ей так хотелось, чтобы Ардэн опроверг слова Тавера, резко, твёрдо, с тем самым стальным оттенком в голосе, который она так хорошо знала.

Но он не стал.

И в этом молчании Анна вдруг осознала всю глупость своих ожиданий. В конце концов, он взрослый мужчина, не связанный узами брака, со своими потребностями и желаниями. Почему он должен хранить целомудрие? Из‑за её внезапных чувств, которые она сама до конца не понимала?

Хотя «внезапными» их назвать было нельзя. Глубоко внутри Анна всегда знала: Ардэн Тадж волновал её.

***

Вечер окутал дворец сумрачной дымкой, и в покоях Повелительницы царила привычная суета. Анна, скрытая от чужих глаз за резной ширмой, неторопливо переодевалась, когда до её слуха донеслись приглушённые голоса служанок. Ферухе, до этого бдительно следившая за порядком, ненадолго отлучилась — и вот уже девушки, решив, что остались одни, вовсю перемывали кости дворцовым обитателям, рассыпая сплетни, как бисер.

— А ты видела нового стража Повелительницы? — восторженно зашептала одна, её голос звенел от любопытства. — Говорят, он прибыл из самой Хорты — по личному приказу их короля!

— Видимо, не врали люди, когда говорили, что король влюблён в нашу госпожу, — подхватила вторая, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Ну да понятно. Где ещё встретишь девушку краше нашей Повелительницы? Ничего удивительного, что он был ею покорен. Вон, даже охрану прислал! Я слышала, он уже несколько раз присылал предложение о браке…

Повелительница едва заметно закатила глаза. Нет силы страшнее, чем сплетня: она растёт, пухнет, обрастает деталями — и вот уже правда тонет в этой мутной волне.

— Да ладно? — ахнула первая, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление.

Анна, всё ещё скрытая за ширмой, не смогла сдержать лёгкой улыбки. Знал бы Эманель о подобных слухах — наверняка рассмеялся бы или поморщился с досадой.

— Так-то оно так, — захихикала первая служанка, — но с охраной тут уж промашечка вышла. Некогда ему за госпожой смотреть будет. Сама видела, как к этому господину и генералу Таджу четверо девиц направились!

Анна замерла, пальцы невольно сжали ткань платья. Сердце пропустило удар.

— Да ну? — не поверила её собеседница. — С чего ты взяла, что они к ним?

— Одна из них — Харита, — многозначительно произнесла служанка.

— А, — протянула вторая, и в этом коротком звуке прозвучало полное понимание.

Анна тоже всё поняла. Харита… Имя это гремело во дворце, как набат. Женщина, чьё обаяние было столь же острым, сколь и опасным, — она согревала постели многих чиновников, слыла одной из лучших в квартале удовольствий. И вот теперь она направилась к Ардэну. В груди Анны что‑то болезненно сжалось, будто невидимая рука сжала сердце.

— Ты же знаешь, что она давно слюни на генерала пускает, — продолжала первая, не подозревая, что её слова ранят Повелительницу. — Вот она мне радостно об этом и рассказала. Мол, пришёл заказ от самого генерала Таджа!

— Вы чего здесь языки распустили?! — вдруг прогремел грозный окрик Ферухе.

Служанки вздрогнули, охнули и обернулись. Анна больше не видела смысла скрываться — она спокойно вышла из‑за ширмы. Девушки, резко побледнев, низко склонились, почти прижимаясь лбами к полу.

— Закончили? — сурово продолжила Ферухе, сверкая глазами. — Ступайте! А я поговорю с семмой Соен. Что‑то разбаловала она вас.

Служанки подхватили корзины, ещё раз поклонились и, словно испуганные птицы, молнией вылетели из комнаты. Ферухе повернулась к Анне. Она слышала последнюю часть разговора и без слов поняла, почему лицо подруги омрачила тень печали. «Надо действительно поговорить с Соен», — мелькнуло у неё в голове. О собственной недавней оплошности Феру предпочла благоразумно забыть.

— Идём к Нине, — внезапно произнесла Анна и решительно направилась к дверям.

— Что?.. Но зачем? — Ферухе поспешила нагнать госпожу, в её голосе звучало искреннее недоумение.

Нина ещё не спала. При свете мерцающей масляной лампы она перебирала бумаги — отчёты об успеваемости своих подопечных. Шуршание пергамента наполняло комнату тишиной, нарушаемой лишь редкими вздохами. В который раз её посетила мысль: этим девушкам невероятно повезло с Анной.

Да, дело, которым они будут заниматься, опасно. Но главное — они выбрали его сами. Их путь будет тернист: он сулит испытания, риск, борьбу с судьбой. Но в трудный час они всегда смогут обратиться за помощью — и непременно её получат. В отличие от Нины. У неё, как и у большинства живущих здесь, такой возможности никогда не было. Эти же девушки — хозяйки своей судьбы, и эта мысль согревала душу наставницы.

Резкий скрип дверей разорвал тишину. Нина оторвала взгляд от бумаг и подняла глаза на нежданных гостей. В комнату вошла Анна — с прямой спиной, сцепив пальцы в замок, взгляд твёрдый, почти ледяной. За её спиной, взволнованная и растерянная, стояла Ферухе.

— Что-то случилось? — Нина поднялась из-за стола, в голосе прозвучала тревога.

— Устрой мне встречу с Коэфом, — Анна упёрлась руками в столешницу, словно готовилась к бою. Её голос прозвучал резко, без намёка на просьбу — это был приказ.

Нина округлила глаза и медленно опустилась обратно в кресло. Такого поворота она не ожидала. Что могло произойти за одну ночь? Ещё вчера Анна яростно утверждала, что никогда не станет заводить новых отношений, что у неё нет времени на «подобные глупости». К тому же Нина втайне надеялась, что между Повелительницей и Ардэном что‑то да сложится.

— Я не понимаю, — Нина прижала ладонь ко лбу, пытаясь осмыслить услышанное.

— Только не говори, что это, — догадалась Ферухе, — из‑за болтовни тех куриц!

Анна молча прошла вглубь комнаты и опустилась в кресло у камина. Пламя дрогнуло, отбрасывая на её лицо неровные тени.