Повелительница бросила на него предостерегающий взгляд — короткий, но такой, что генерал невольно отступил на полшага. В её глазах читалось: «Молчи. Доверься мне».

Она знала, что делает. Им удалось выполнить главную цель — все арганы были здесь. А вместе с ними — почти все воины Квазада, совершенно позабыв о своей главной задаче: охранять город. Пока они вот тут тянули время, армия Аркахаллы вместе с воинами Варгалы под предводительством вождя Тахила должна была окружить город. Вождь должен был провести их мимо всех остальных патрулей тагира и привести непосредственно к этому месту. Но для успешного выполнения плана нужно было ещё протянуть время. Сигнала о том, что их армия уже здесь, ещё не было. А значит, Анна будет делать всё, чтобы ещё больше привлечь к себе внимание.

Над её головой снова раздался смех тагира — низкий, утробный, полный торжества. Его забавляла вся эта ситуация: решимость Анны, злость Ардэна, напряжение в толпе. Он наслаждался каждой секундой этого спектакля.

— Ты не пойдёшь туда, — неожиданно отбросив все формальности, сказал генерал, вплотную подойдя к Анне. В его голосе звучала не просьба, а приказ.

— Не забывайся, — прошипела на него Анна, и в её взгляде вспыхнул ледяной огонь. — Я всё ещё твоя госпожа.

— Мне всё равно, кто ты и что мне за это будет, — настаивал на своём мужчина, не отводя глаз. — Но ты не пойдёшь к этому выродку.

В воздухе повисло напряжение — два сильных характера столкнулись, и никто не хотел уступать. Толпа затаила дыхание, ожидая, чем закончится этот спор. Тагир, наблюдая сверху, ухмылялся.

Анна медленно повернулась к генералу. Её губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Ардэн, — тихо произнесла она, — ты верен мне. Я это ценю. Но сейчас — доверься мне.

Генерал сжал челюсти, но промолчал.

Анна не проронила больше ни слова — лишь подняла на него взгляд, и её большие синие глаза, глубокие, словно горные озёра в безветренный день, впились в его лицо. Вокруг кипела буйная жизнь: грубые шутки, раскаты хохота, хриплые выкрики — но для Анны и Ардэна весь мир сузился до этой молчаливой битвы взглядов. В безмолвном диалоге они читали друг в друге то, что годами таилось за семью печатями, то, что оживало лишь в самых дерзких, запретных снах — невысказанные признания, затаённые страхи, обжигающая близость, которую оба боялись назвать вслух.

— Извините, что вмешиваюсь, — вклинился между ними Тавер, бережно поддерживая под руку раненого побратима генерала. Его голос, резкий, как удар хлыста, разорвал хрупкую связь между Анной и Ардэном. — Но я полностью согласен с Аром. Вам там делать нечего, Повелительница.

Анна моргнула пару раз, неохотно отрывая взгляд от Ардэна, и попыталась осмыслить сказанное. В душе шевельнулось раздражение, но она сдержала его, лишь слегка приподняла бровь.

— И не нужно на меня так смотреть, — хмыкнул телохранитель, уловив её взгляд. — В конце концов, я подчиняюсь своему королю.

— Мне необходимо напомнить вам о нашем плане? — едва слышно прошептала Анна, и в её голосе прозвучала сталь, едва прикрытая бархатом. — Вы и так его едва не погубили.

Повелительница бросила короткий, острый взгляд на раненого воина, который стоял, понуро опустив голову, — кровь проступала сквозь повязку, а лицо посерело от боли.

— Я изначально был против всей этой затеи, — упрямо гнул своё Ардэн, его голос звучал глухо, но твёрдо. — Время потянули. Поигрались. Хватит. Уходим.

— Интересно знать — как? — нервно хохотнул Тавер, и в его смехе прозвучала горечь.

— Ты прекрасно понимаешь, что нас никто никуда не отпустит, — проигнорировав вопрос Тавера, Анна кивнула в сторону варгалов — их тёмные фигуры маячили неподалёку, словно тени смерти. Она обращалась к генералу, но слова её были адресованы всем.

— Мне плевать, сколько их, — с жаром ответил генерал, и в глазах его вспыхнул огонёк безумия.

— А мне — нет! — голос Анны зазвенел, как натянутая струна. — Вы отпустите меня и не будете творить глупостей.

— Я сказал — нет! — рявкнул генерал.

Мужчины были недовольны решением Повелительницы. Асс Агур терял терпение — его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а на виске пульсировала жилка. Анна, чувствуя, как почва уходит из‑под ног, с мольбой во взгляде обернулась к Чоксо. В её глазах читалась последняя надежда — тихая, отчаянная, почти беззвучная.

— Белый женщина уверен? — просто спросил тот, его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз мелькнуло что‑то, напоминающее сочувствие.

Анна уверенно кивнула, и этот жест был похож на прыжок в пропасть — решительный, бесповоротный. Чоксо молча принял решение. Резко рванув вперёд, он оттеснил Повелительницу от Ардэна и Тавера — и в тот же миг её окружили варгалы, сомкнув кольцо, будто стальные челюсти капкана.

— Нет! — взревел Ардэн, отталкивая Чоксо с такой силой, что тот отлетел на шаг.

Он рванулся к ней, но путь к девушке был отрезан десятком варгалов — их фигуры, массивные и зловещие, перекрыли все пути к спасению. На шее генерала и всех остальных людей Анны вдруг появилась верёвка, жёсткая и холодная, а резкий толчок заставил всех встать на колени. В один миг их всех обезоружили — оружие с лязгом упало на землю, а руки оказались связаны за спиной. Воздух наполнился тяжёлым дыханием, звоном металла и тихим, бессильным проклятием, сорвавшимся с губ Ардэна.

— Не трогай их! — вскрикнула Анна, рванувшись назад, но крепкие руки варгалов, словно железные тиски, впились в её предплечья, лишив всякой возможности двинуться. Мышцы напряглись в тщетной попытке освободиться, но хватка была беспощадной. Повелительница вскинула голову, отыскала взглядом Тагира и прокричала с отчаянием, в котором клокотала вся её воля: — Я согласилась на твоё условие! Не трогай моих людей!

— Ну разве я могу отказать в просьбе такой милой девушки? — с издевательской учтивостью отозвался Асс Агур, и его губы растянулись в омерзительной улыбке, обнажившей желтоватые зубы. В глазах плясали бесовские огоньки, а голос сочился ядом. — Конечно, мои люди не тронут их. Ведь мне куда интереснее будет увидеть их лица, когда я верну им их обожаемую Повелительницу… сразу после того, как хорошенько ею попользуюсь. Приведите её ко мне!

Анну грубо поволокли в Дом. Её люди бросились было на помощь, но варгалы держали крепко — железные хватки не ослабевали, кулаки сжимались на плечах, на запястьях. Оглянувшись через плечо, Анна успела поймать взгляд Ардэна — в его глазах плескались боль и ярость, такая жгучая, что, казалось, могла бы испепелить всё вокруг. В этом взгляде читалась клятва — он не оставит её, он придёт за ней, чего бы это ни стоило.

Её привели на второй этаж. Спертый, затхлый воздух, пропитанный запахом пота, крови и дыма, ударил в нос, заставляя горло сжаться в спазме. Помещение оказалось довольно просторным, но от этого не менее гнетущим — неровный свет факелов плясал на каменных стенах, отбрасывая уродливые тени, которые извивались, будто живые существа.

Первое, что бросилось в глаза Анне, — большой обеденный стол, ныне осквернённый и превращённый в орудие пытки. На нём, прикованная железными кандалами, лежала полностью обнажённая девушка. Её тело, некогда, возможно, прекрасное, теперь представляло собой жуткую картину: синяки расцвели тёмными пятнами, неглубокие порезы рассекали кожу, оставляя тонкие кровавые дорожки. Кровь запеклась на столе и растеклась лужицей на полу, образуя тёмные узоры.

Девушка явно пребывала в агонии. Она тихо стонала, закатывая глаза, а на лбу бисером выступал пот, смешиваясь с кровью и грязью. Волосы, перепачканные потом и кровью, были неровно обрезаны — в некоторых местах их вырвали под самый корень, оставив светлые проплешины, зияющие, словно раны.

Рядом со столом стоял мужчина со спущенными штанами. Его мужское естество гордо торчало, будто насмешка над всем человеческим. Одной рукой он ласкал себя, другой бесстыдно трогал прикованную девушку между ног, и на его лице читалось наслаждение, смешанное с животной жестокостью. Анна почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а в груди закипает ледяная ярость — она поклялась себе, что этот кошмар когда‑нибудь закончится, и те, кто причиняет страдания, ответят за всё.