Улицы города были грязными и такими же вонючими, как и воздух над ними. Земля под ногами превратилась в месиво из грязи, отбросов и нечистот. Большинство людей при первом же взгляде вызывали отвращение: худые, грязные, в порванных одеждах, с мутными глазами и шатающейся походкой. Пьяные мужчины орали что‑то невнятное, некоторые спали прямо на земле, уткнувшись лицом в грязь. В некоторых местах кто‑то кого‑то избивал — глухо звучали удары, раздавались хриплые крики. Дети, тощие и чумазые, обшаривали карманы спящего пьяницы, не обращая внимания на прохожих. А за следующим поворотом сразу двое мужчин развлекались с одной женщиной — та кричала, но никто не обращал внимания.

От варгалов тут же посыпались пошлые и грубые шутки — хриплые, гортанные, полные насмешки. Некоторые из них откровенно пялились на Повелительницу, отпускали непристойные замечания в её адрес, подмигивали, показывали зубы в ухмылках. Побратим генерала Таджа дёрнулся, чтобы усмирить их, схватился за рукоять меча, но был остановлен самой Анной. Она едва заметно покачала головой — и воин, стиснув зубы, отступил.

Варвары снова рассмеялись — громко, издевательски.

— Слабак! — крикнул один. — Им управляет «баба»!

Наконец они прибыли к главному Дому — большому деревянному строению с резными украшениями на фасаде. По традиции его занимал тагир и его ближайшие воины, а также семья правителя. О визите Повелительницы здесь уже все знали: площадка перед Домом была забита людьми.

Стоит заметить, что эти воины сильно отличались от тех, кого они встречали на улицах города. Они стояли ровными рядами, в начищенном оружии, с гордыми лицами и прямыми спинами. В их взглядах читалась дисциплина, в осанке — сила, в глазах — холодная расчётливость. Это были элитные бойцы, опора власти тагира.

Солнце уже спряталось за горизонтом, и всю площадку освещали нещадно чадящие факелы и чаши с огнём. Пламя трепетало на ветру, бросало неровные блики на лица воинов, отбрасывало длинные тени. Небо было затянуто тучами — ни единой звезды, ни проблеска луны. Всё было под стать настроению Анны: мрачно, тревожно, гнетуще. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах.

Сам тагир Асс Агур стоял на балконе второго этажа Дома, с высоты наблюдая за приближением «гостей». Его фигура чётко вырисовывалась на фоне чадящих факелов — высокий, широкоплечий, в доспехах, украшенных серебряными узорами. Он скрестил руки на груди, и на губах его играла насмешливая улыбка.

Анна и её люди спешились и замерли под десятками чужих взглядов — тяжёлых, изучающих, полных любопытства и презрения. Повелительница подняла голову, чтобы рассмотреть тагира, и на мгновенье всё вокруг будто закаменело.

Ей показалось, что там, под светом факелов, стоит её самый давний и главный враг — Аджерхан. Тот, кто когда‑то сломал её мир, кто оставил шрамы не только на теле, но и в душе. Сердце сжалось в страхе, из лёгких, казалось, ушёл весь воздух, а перед глазами поплыли тени прошлого. Очередная вспышка смеха варгалов отрезвила её, вырывая из тягучего тумана воспоминаний. Быстро продышавшись, Анна собрала остатки сил и решимости, расправила плечи и подняла подбородок.

— Ну надо же, сама Повелительница снизошла до нас и удостоила чести лицезреть себя в нашем городе, — насмешливо произнёс тагир. Его голос оказался под стать внешности — резкий, скрипучий, вызывающий желание закрыть уши руками.

— Разве я могла отказаться от вашего… приглашения? — ответила ему Анна, из всех сил пытаясь сдержать рвущуюся наружу дрожь. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но лицо оставалось невозмутимым.

— О, так ты получила мой подарок. И как? Понравился? — с издёвкой спросил тагир, а из ряда его людей снова послышался грубый хохот.

В груди Анны закипела ярость — горячая, жгучая, готовая вырваться наружу. Внешне она оставалась спокойной, хотя по спине давно струился холодный пот, а в висках стучала кровь. Ей хотелось сомкнуть руки на шее Асс Агура и услышать, как ломаются его шейные позвонки. Её воины за спиной были напряжены до предела — Тавер сжал рукоять меча, Чоксо незаметно сдвинулся ближе к Повелительнице. Ещё одна насмешка тагира — и их терпение могло лопнуть.

— Женщина, твои воины оказались такими же слабыми и глупыми, как ты сама, — продолжал измываться Кровавый. — Скольких мальчишек недосчитался твой генерал? Хотя тот, которого отправили к тебе, был самым… сладким. Мои арганы хорошо развлеклись с ним перед тем, как отправить тебя.

Тошнота подступила к горлу Повелительницы. Она поняла грязный намёк в его словах. Анне даже представить было трудно, что пережил тот несчастный — какие муки он испытал перед смертью.

Побратим генерала сорвался первым. С глухим рыком он выхватил меч и кинулся на ближайшего варвара. Чоксо и Тавер тут же оттеснили Анну в сторону, прикрывая собой. Мужчины дрались не на жизнь, а насмерть — лязг стали, хриплые выдохи, глухие удары. Варвары не пытались помочь своему товарищу: вместе со своим тагиром они смеялись, выкрикивали слова одобрения, подначивали дерущихся.

Варгалу удалось ранить противника — тот упал на колено, кровь потекла по его руке, окрашивая рукав в тёмный цвет. Наслаждаясь победой, мужчина картинно занес оружие над головой раненого. Что‑то выкрикнув, он резко опустил руки, но был перехвачен Ардэном.

Генерал в мгновение ока оказался рядом, перехватил руку варвара и одним чётким, отточенным ударом в челюсть отправил того в полёт. Выронив на лету саблю, варгал под громкий хохот товарищей упал им на руки. Ругнувшись, он схватился за висевший на поясе кинжал. Ардэн обнажил меч. Варгал рванул в сторону генерала — ещё мгновение, и началась бы новая схватка.

— Хватит! — голос Анны разнёсся над всей толпой, громкий, властный, словно раскат грома. Он заставил всех замереть — и воинов, и зрителей, и даже самого тагира.

Как ни странно, но её послушались. Мужчины замерли на месте — меч в занесённой руке, кулак, готовый нанести удар, напряжённые мышцы. Толпа в недоумении смотрела на хрупкую Повелительницу: как эта невысокая женщина с тонкими чертами лица смогла остановить бушующую ярость одним лишь словом? Смех стих, даже тагир прикрыл рот ладонью и обратил на неё всё своё внимание — в его глазах мелькнуло что‑то вроде удивления, смешанного с любопытством.

— Ты позвал меня, Асс Агур. Я пришла, — выступив из‑за спин телохранителей, сказала Повелительница. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. — Давай наконец решим все наши проблемы раз и навсегда.

Тагир медленно склонил голову, разглядывая её с высоты балкона.

— Позвал, — послушно кивнул он. — Пригласил, как дорогого гостя. И что? Твои люди смеют нападать на моих арганов. Нехорошо, Повелительница, нехорошо.

Арганы — это самые искусные воины Варгалы, следующие по силе сразу после тагира. Все они считались братьями по оружию своему правителю, и в их подчинении были целые небольшие армии – тарахи. Их боялись, ими восхищались, их имена шептали с трепетом и ужасом.

— А сколько детей Аркахаллы умерло от рук твоих арганов? — голос Анны зазвучал громче, в нём закипала ярость. — Кровь детей и стариков лилась на землю из ран, полученных вашим оружием! Тебе не нравится моя власть? Так разберись со мной! Не нужно вымещать свою злобу и скудоумие на других!

Тагир откинул голову и громко рассмеялся над её словами — смех его был хриплым, издевательским, отскакивал от деревянных стен и множился в толпе.

— С тобой, девка, я ничего решать не буду, — процедил он, смахнув выступившую слезу. — Тебя я могу только поиметь! — и, разведя руки в стороны так, чтобы каждый из присутствующих здесь услышал, громогласно объявил: — Так что, Повелительница, согласна отдаться мне взамен на обещание, что мои люди больше не будут убивать на территории Аркахаллы?

Тишина повисла над площадью — тяжёлая, гнетущая. Все ждали её ответа.

— Идёт, — не раздумывая, ответила Анна.

— Нет! — тут же воскликнул Ардэн, делая шаг вперёд. Его лицо исказилось от ярости, пальцы сжались на рукояти меча.