— Айширы, не нужно думать, что я наивная дурочка, пытающаяся влезть туда, куда не следует, — чётко выговаривая каждое слово, сказала Повелительница. Её голос зазвучал жёстче, в нём появилась та властность, которая заставляла даже самых упрямых склонять головы. — Я никогда не делаю ничего просто так. Каждый мой шаг взвешен и обдуман. Так что не стоит отговаривать или переубеждать меня.

В палатке повисла напряжённая тишина. Генерал медленно выпрямился, сжал челюсти, но больше не возражал — он понял, что спорить бесполезно. Вождь Тахил задумчиво погладил бороду, изучая Повелительницу новым взглядом — теперь он видел в ней не просто правительницу, а стратега. Чоксо едва заметно кивнул, словно одобряя её решимость. А Анна сидела прямо, сложив руки на столе, — спокойная, собранная, готовая идти до конца.

После недолгого молчания, нарушаемого лишь тихим потрескиванием свечи, генерал едва заметно кивнул — молчаливое одобрение повисло в воздухе, словно знак, что можно продолжать. Его побратимы, переглянувшись, начали рассказывать о ситуации на границе: о передвижении войск, о настроениях в приграничных поселениях, о стычках с варгалами, которые, хоть и были редкими, но становились всё ожесточённее.

Затем они поделились планом, который обдумывали до появления Анны — осторожным, выверенным, рассчитанным на постепенное давление и изматывание противника. Но Повелительница, внимательно выслушав, начала вносить поправки — одну за другой. Её предложения были резкими, смелыми, граничащими с безумием, но в то же время поражали своей логикой. План изменился почти полностью.

Возражений было много — хмурые взгляды, перешёптывания, недовольное покашливание. Но Анна, почувствовав сопротивление, выпрямилась в кресле, и её взгляд стал ледяным.

— Напомните мне, кто здесь Повелительница? — произнесла она тихо, но так, что каждый звук отдавался в сознании присутствующих. — Я не прошу вашего совета. Я отдаю приказ.

Никто больше не осмеливался идти против слов госпожи. В палатке повисла напряжённая тишина — мужчины переглядывались, но молчали, признавая её власть.

— Вы сказали что‑то о приглашении, — нарушил тишину генерал, пристально глядя на Анну. — О чём речь?

Повелительница обернулась к своим сопровождающим. Ей самой не хотелось говорить плохие новости — слова будто застревали в горле. Чоксо и Тавер всё поняли без слов. Вакхалиец, по своей натуре молчаливый и немногословный, лишь слегка кивнул. Слово взял Тавер.

Его голос звучал глухо, сдержанно — он пытался говорить кратко, не вдаваться в подробности, но мужчины тяжело перенесли новость о гибели одного из своих товарищей. Все они пробыли здесь не один день, а соседствовали с Варгалой всю жизнь. Правила и повадки этих людей они знали хорошо — и потому прекрасно поняли всё, о чём Тавер хотел умолчать: жестокость нападения, внезапность удара, бессмысленность смерти.

Генерал вздрогнул, когда его руки коснулась маленькая женская ладошка. Подняв глаза, он встретился взглядом с синими глазами Повелительницы — в них читалась искренняя печаль и сочувствие.

— Но посланный вами гонец всё ещё не прибыл, — вдруг подал голос один из побратимов генерала, хмуро сдвинув брови. — Как вы обогнали его?

— Наш старый друг помог нам добраться сюда, — с лёгкой улыбкой ответила Анна, и в её голосе прозвучала нотка теплоты.

Тавер фыркнул, невольно вспомнив о Джэбрале. Чоксо, обычно невозмутимый вакхалиец, не сумел скрыть лёгкой улыбки. Противостояние этих двоих — дерзкого главы наёмников и сурового телохранителя — было для них своего рода развлечением, маленькой разрядкой в напряжённой обстановке.

На этом собрание было закончено. Договорившись о времени новой встречи — на рассвете, у старого дуба у ручья, — все разошлись. Генерал задержался на мгновение, провожая взглядом Повелительницу. В его глазах читалась тревога.

***

Небольшой отряд — всего четверо воинов, лекарь и одна женщина — отправился от границы в самое сердце Варгалы ещё до рассвета. Туман стелился по земле, окутывая ноги лошадей, словно пытался удержать, предостеречь. Но они шли вперёд, шаг за шагом, растворяясь в сером полумраке.

Варгалийцы перехватили их спустя два часа после пересечения границы. Они возникли из тумана, как призраки: тёмные фигуры на фоне белёсой дымки, блеск оружия, глухие голоса.

Видимо, боги были на стороне Повелительницы и её людей. Обычно варгалы сначала нападали — яростно, без предупреждения, — а потом уже разбирались, кто перед ними. Но в этот раз что‑то остановило их. Может, их поразило, что среди мужчин ехала женщина — хрупкая, невысокая, с прямой спиной и взглядом, не опускавшимся перед угрозой. А может, их просто поразила наглость аркахаллонцев — так открыто, без маскировки, двигаться вглубь вражеской земли.

Они окружили отряд, сомкнув кольцо из тел и оружия. Один из варгалов, с шрамом через всё лицо, шагнул вперёд:

— Кто вы и зачем пришли? — прогремел он. Голос звучал грубо, но в глазах читалось любопытство.

Когда им объяснили, кто и зачем направляется к тагиру — что сама Великая Анна Баладжар предстала перед ними лично, — варгалы гнусно рассмеялись. Смех был хриплым, издевательским, но в нём не было прежней ярости.

Повелительница не дрогнула. Спокойно, почти небрежно, она достала тубус с посланием тагира — того самого «приглашения», что было у изуродованного мёртвого воина. Протянула его вперёд.

Варгалы переглянулись. Бумага их не впечатлила — большинство не умели читать. Но печать своего тагира они узнали сразу: оттиск с изображением волка на щите, знакомый каждому в Варгале.

Наступила тишина. Шрам‑лицо повертел тубус в руках, изучил печать, затем хмыкнул и отдал короткий приказ.

— Проводим «дорогую гостью» к нашему тагиру лично, — бросил он, криво улыбнувшись.

Анна мысленно молилась, чтобы их план сработал. Она сохраняла внешнее спокойствие, но внутри всё сжималось — каждый шаг вглубь Варгалы отдавался в груди тяжёлым стуком сердца.

Чем дальше они продвигались, тем больше «сопровождающих» у них появлялось. К отряду присоединялись другие варгалы — кто‑то верхом, кто‑то пешком. Они переговаривались, бросали любопытные взгляды на Повелительницу, обсуждали что‑то на своём гортанном языке. В их глазах читались и настороженность, и ожидание — предвкушение встречи тагира и Повелительницы.

Один из воинов рядом с Анной тихо пробормотал:

— Кажется, мы добились того, чего хотели… слишком уж много внимания.

Она лишь слегка кивнула, не отрывая взгляда от дороги. Да, ожидаемое внимание им, кажется, удалось получить. Теперь главное — чтобы оно не стало последним, что они испытают в этой земле.

Туман постепенно рассеивался, открывая суровые пейзажи Варгалы: скалистые холмы, редкие деревья, извилистые тропы. Впереди ждал тагир.

***

Главный и единственный город Варгалы носил название Квазад — самое большое поселение в этой суровой стране. Когда его очертания показались на горизонте, Анна невольно задержала дыхание. Честно говоря, она ожидала меньшего — Квазад её прямо удивил.

Довольно большой город, выстроенный из дерева, он подавлял своей древностью и силой. Могучие брёвна, сложенные в стены, резные ворота, башни, устремлённые в небо — всё это создавало впечатление несокрушимой твердыни, пережившей века. Но, к сожалению, так показалось лишь на первый взгляд. Вблизи всё оказалось совсем иначе.

Над воротами висело шесть тел. Когда‑то это, несомненно, были люди — воины или преступники, теперь уже не разобрать. Жара и время сделали своё дело: плоть истлела, одежда превратилась в лохмотья, лица исказились в вечной гримасе боли. Лёгкий ветерок принёс запах разложения и гниения — тяжёлый, сладковато‑тошный, от которого подступала тошнота. С каждым шагом вперёд вонь усиливалась, становясь почти осязаемой.

Сопровождающие Повелительницы тут же поспешили прикрыть носы хоть какими‑то тряпицами — кто‑то использовал край плаща, кто‑то — рукав рубашки. Они морщились, отворачивались, но шли вперёд, стараясь не показывать слабости.