— Позже я обязательно выслушаю все подробности, — поглаживая свою бороду, сказал он, и в голосе прозвучала неподдельная заинтересованность. — У меня тоже есть новости, но, боюсь, не такие радостные, как ваши.
Анна едва сдержала тяжёлый вздох. Ну почему всегда что‑то случается? Едва справившись с одной проблемой, появляются две новых… На мгновение в голове мелькнула трусливая мысль — попросить Ночного Короля, чтобы тот позволил ей спрятаться в одном из тайных убежищ контрабандистов, где никто не найдёт, где можно хоть на день забыть о короне и долге. Но это была всего лишь секундная слабость.
Повелительница, несмотря на усталость, расправила плечи — спина выпрямилась, подбородок приподнялся, взгляд стал твёрдым. Она была готова внимательно слушать советника и решать все сложившиеся проблемы. Одна за другой.
***
В лечебнице при дворце царила особая, почти священная тишина — та, что бывает только в местах, где жизнь и смерть ходят рядом, но мудрость лекарей удерживает чашу весов в равновесии. Несколько больных сладко спали под чутким присмотром целителей: кто‑то тихо дышал, укрытый лёгким одеялом, кто‑то беспокойно ворочался, но тут же успокаивался от лёгкого прикосновения руки лекаря.
Несмотря на довольно молодой возраст, Сайс руководил этим местом твёрдой рукой. В его взгляде читалась не по годам зрелая мудрость, а движения были точны и выверены. Здесь всегда царил порядок: строгая дисциплина, безупречная чистота, равноправие. Без разницы, кто ты и какое положение занимаешь — если тебе потребуется помощь, в этих стенах ты её получишь.
Но сейчас одна из коек была отгорожена от остальных деревянной ширмой, грубо сколоченной, но прочной. Рядом, словно каменные изваяния, дежурили бдительные стражи — их руки покоились на рукоятях мечей, взгляды скользили по залу, не пропуская ни малейшего движения. Тут же, на жёстком деревянном стуле, прикорнула симпатичная молодая девушка. Она скрючилась калачиком, прижав колени к груди и подложив под щёку ладошку. В этой позе было столько беззащитности и усталости, что сердце невольно сжималось.
Раньше, чем Анна успела что‑либо сказать, к девушке подошёл Сайс. Молодой лекарь застыл над спящей, и в его взгляде появилась какая‑то странная, почти трепетная теплота — не профессиональная забота целителя, а что‑то большее. Он не спешил тревожить её сон, а просто молча рассматривал: чуть приподнятые ресницы, тонкие черты лица, выбившуюся прядь волос. Наблюдая эту картину, Анна невольно улыбнулась — тепло и светло стало на душе. Но улыбка тут же угасла, едва взгляд Повелительницы обратился к ширме, за которой скрывалось что‑то важное, тревожное.
— Её и детей нашли на границе наши воины, — тихо докладывал айшир Анаташ, понизив голос почти до шёпота. — Без сознания. Рядом с ними было тело мёртвой женщины. Судя по одежде, то была служанка.
— Кто знает о ней? — спросила Повелительница, заглядывая за ширму. Её голос звучал ровно, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность.
— Только я и Дэниз Вейшад. Глава Золотого отряда позаботился об этом, — ответил советник, склонив голову.
Анна кивнула, принимая ответ, и снова обратила взгляд к спящей. Когда‑то это была ухоженная молодая девушка, пусть и не блиставшая красотой. Сейчас же перед ней лежала замученная, измождённая женщина: впалые щёки, тёмные круги под глазами, кожа, словно пергамент, натянутая на хрупкие скулы.
Милисия вдруг вздохнула и открыла глаза. Пару мгновений девушка сонно моргала, пытаясь осмыслить происходящее, привыкнуть к свету, различить лица вокруг. Взгляд её блуждал, пока не остановился на знакомом силуэте. Когда она поняла, кто стоит перед ней, то вскочила на ноги так резко, что стул опрокинулся с глухим стуком.
— Сайс! — радостно воскликнула она, и голос её прозвучал, как звон весеннего ручья после долгой зимы.
Молодой мужчина ответил ей широкой улыбкой — искренней, светлой, от которой вокруг глаз собрались лучики морщин. Анна и Анаташ понятливо переглянулись: в этом взгляде, в этом возгласе читалось куда больше, чем простая радость встречи.
Милисия же, наконец заметив присутствие остальных, охнула, залилась краской и низко поклонилась, чуть не коснувшись лбом пола.
— Простите, светлейшая… Я не… не заметила вас сразу, — пролепетала она, и в голосе зазвучали нотки смущения и почти детской растерянности.
— Доброе утро, Милисия, — улыбнулась ей Анна, и в этой улыбке было столько тепла, что на мгновение в душном помещении словно повеяло весенним ветерком. — Как она?
— Истощена и ослаблена. Был жар, но нам удалось его сбить, — быстро отчиталась Милисия, выпрямившись и стараясь выглядеть уверенно. Её пальцы непроизвольно теребили край фартука — привычка, выдававшая волнение.
— Что использовали для понижения температуры? — тут же включился в работу Сайс. В его голосе зазвучали привычные властные нотки: главный лекарь мгновенно переключился на профессиональный лад.
Милисия быстро перечислила все, что было сделано: травы, припарки, охлаждающие компрессы — она говорила чётко, стараясь не упустить ни одной детали. Сайс внимательно слушал, склонив голову, его взгляд скользил по лицу ученицы, отмечая каждую эмоцию.
— Почему использовали настойку лимонника? — нахмурил он брови, и в этом движении читалось не просто любопытство, а настороженность опытного целителя.
— Я считаю, что она лучше всего… — начала Милисия, но парень невежливо перебил её:
— Ты считаешь? — в его голосе прозвучала сталь, а взгляд стал острым, как скальпель.
Милисия, мгновенно понявшая, что сейчас грянет буря, тут же приняла оборонительную стойку: плечи распрямились, подбородок вздёрнулся, в глазах вспыхнул упрямый огонёк. От былой радости от встречи не осталось и следа — теперь перед Сайсом стояла не восторженная девушка, а лекарь, готовый защищать своё решение.
Анна, наблюдавшая за этой сценой, мысленно вздохнула. То, что сейчас будет спор и ругань, понимала и она: в воздухе повисло напряжение, почти осязаемое, как грозовые тучи перед бурей.
— Сайс, когда она очнётся, убедись, что с ней всё в порядке, и приведи ко мне, — поспешила сказать Анна, стараясь разрядить обстановку.
Лекарь лишь махнул рукой — коротко, раздражённо. Всё его внимание уже полностью было приковано к Милисии, к её аргументам, к мельчайшим деталям лечения. Отчитывая девчонку на ходу — резко, но по делу, — он направился к больной и принялся за первичный осмотр: проверил пульс, приподнял веки, приложил ладонь ко лбу.
Повелительница и советник покинули лечебницу, оставив за спиной жаркий спор. В их спины долетал суровый голос Сайса — требовательный, непреклонный, — и звонкий голосок Милисии, которая вклинивала свои реплики между слов наставника, стараясь защитить принятое решение. Звуки спора постепенно затихали, растворяясь в гуле дворца, но Анна ещё долго слышала их эхом в своей голове.
***
Повелительница сидела перед зеркалом, и отблески свечей мягко играли на её усталом лице, подчёркивая тени под глазами. Радостная от возвращения госпожи, Ферухе лично занималась её волосами — не подпустила к ней ни одну из служанок, словно это был особый ритуал воссоединения. Её пальцы ловко перебирали пряди, заплетали, закрепляли заколки с мелкими сапфирами, которые едва слышно позвякивали при каждом движении.
После ванны и лёгкого завтрака Анна почувствовала себя ещё более уставшей — тело будто налилось свинцом, а веки то и дело норовили сомкнуться. Она украдкой зевнула, тут же поспешив прикрыть рот ладонью.
— Тебе бы сейчас поспать, — сочувственно сказала Ферухе, заметив это. В её голосе звучала неподдельная забота, а взгляд был полон теплоты.
— Нужно многое рассказать министрам, — отмахнулась Повелительница, но в её тоне сквозила усталость. — Принеси, пожалуйста, средство Сайса.
Ферухе склонила голову в почтительном поклоне. Личный лекарь Повелительницы уже давно научился готовить тонизирующий напиток для своей госпожи — густой, терпкий, с горьковатым привкусом трав, который на короткое время прогонял сонливость и возвращал ясность мысли. Повелительница много работала, и иногда такое средство ей было просто необходимо, чтобы выдержать день, полный встреч, решений и интриг.
