— Она всё время с тобой? — спросила Ферухе, бросив взгляд на колени Анны.

Анна улыбнулась и погладила белую макушку Луны, спящей у неё на коленях. Волчонок, ещё совсем малыш, уютно свернулся клубочком, изредка подрагивая во сне. Когда Повелительница направлялась в купальни, волчонка оставили в покоях — но маленькая бестия ни в какую не хотела оставаться без хозяйки. Она подняла такой вой, что всполошились стражи: громкий, настойчивый, почти человеческий плач разносился по коридорам. В конце концов хулиганку отнесли к Повелительнице, и только тогда она успокоилась. К тому же Луна оказалась любительницей ванн и купалась вместе с хозяйкой с большим удовольствием — плескалась, фыркала, пыталась поймать капли воды лапой.

Их уединение было грубо прервано — дверь распахнулась с громким стуком, и в покои ворвалась Нина. Она влетела, как вихрь, с раскрасневшимися от бега щеками и горящими от любопытства глазами.

— Ты вернулась! — радостно воскликнула девушка, едва переступив порог. — Я хочу знать все подробности! Варгала теперь наша? А это правда, что ты загрызла старого тагира? И обещала убить королька Тикула? Те слухи, что… Ой! А это кто?

Нина с неподдельным интересом уставилась на спящую на коленях Анны Луну. От чужого взгляда волчица проснулась — она нахмурила мордочку, недовольно дёрнула ухом, явно не в восторге от того, что её отдыху помешали.

Нина протянула руку, чтобы погладить малышку, но та тихонько зарычала, обнажая маленькие, но уже острые клыки. За что тут же получила лёгкий щелчок по носу.

— Мала ещё, чтобы на меня рычать, — фыркнула Нина, сразу распознав пол щенка.

Луна перестала рычать. На её мордочке появилось такое удивлённое и растерянное выражение, что Анна невольно улыбнулась. Она вообще не думала, что у животных бывает столь живая мимика — но Луна доказывала обратное, чем ещё больше покорила свою хозяйку.

— Я тоже очень рада тебя видеть, Нина, — обратилась она к помощнице, привлекая её внимание. — Да, Варгала наша. Нет, я никого не загрызла. Всего лишь обезглавила тагира и его брата. И король Тикула пока может жить, но если ещё раз осмелится напакостить, то тогда получит по заслугам. — И, опережая приготовившуюся к новому допросу Нину, добавила: — Все подробности на совете министров, на который мы уже опаздываем.

— Чепуха, — махнула рукой Нина, её глаза сверкали озорством. — Женщина никогда не опаздывает.

Анна лишь покачала головой, не в силах сдержать улыбку. Усталость на мгновение отступила, вытесненная теплом дружбы и живой энергией Нины. Она вздохнула, расправила плечи и поднялась — пора было идти и выполнять свои обязанности Повелительницы. Луна тут же вскочила, потянулась и, виляя хвостом, потрусила следом.

***

Совет министров принял новость о присоединении Варгалы к территории Аркахаллы… довольно сносно. Проще говоря, они были в шоке — таком глубоком и всепоглощающем, что на мгновение в зале повисла оглушительная тишина. Лишь треск свечей в массивных канделябрах нарушал это оцепенение.

Времена, когда их Повелители завоевывали новые земли, канули в лету десятилетия назад. Министры привыкли к мысли, что главная задача — сохранить то, что уже имеется, удержать хрупкое равновесие между провинциями, уладить споры купцов и подавить редкие бунты. Им и в голову не могло прийти, что подобное свершится при Анне — молодой Повелительнице.

Но самым сокрушительным ударом для них, конечно, стала весть о том, что Анна лично разобралась с тагиром. В глазах министров это выглядело не просто смелостью — безумием. Как могла женщина, не обладая опытом старых военачальников, бросить вызов правителю Варгалы и победить?

К тому же советники сделали своё дело: о том, что Повелительницы не было в Аркахалле, никто не знал. Поэтому всему сказанному верилось с трудом. Слухи, догадки, тени сомнений клубились в воздухе, словно дым от погасших факелов.

Довольно бурно министры отреагировали и на упоминание Тикула. В зале поднялся гул — голоса сливались в единый возмущённый ропот, брови хмурились, кулаки сжимались.

— Это неслыханно! Король должен ответить за всё сделанное! — выкрикивали айширы, перебивая друг друга. — Он посягнул на основы нашего государства!

— Я уже отправила ему послание с предупреждением, — спокойно ответила Повелительница, её голос прозвучал, как удар хлыста, мгновенно утишив шум. — В нём чётко обозначено, чего ему стоит ожидать, если он решит повторить свои действия.

— Но этого мало! — воскликнул кто‑то из задних рядов, вскочив на ноги. — Мы должны объявить войну! Показать всем, что с Аркахаллой шутки плохи!

Анна подняла руку — жест был лёгким, почти небрежным, но все тут же умолкли.

— У нас нет твёрдых доказательств вины Тикула, — остудила она пыл собравшихся. — Слов пленного мало. Король может просто сказать, что впервые видит этого человека. Печать его рода мог использовать любой его представитель. Все разговоры с бывшим тагиром проводились без свидетелей. Даже арганы, самые доверенные лица тагира, не знали о его сговоре с Тикулом.

В зале повисла напряжённая тишина. Министры переглядывались, обдумывая её слова. Кто‑то нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла, кто‑то хмуро разглядывал узор на ковре.

— Повелительница поступила правильно, — встал на её сторону второй советник, айшир Коэф. Его голос звучал весомо, уверенно. — К тому же теперь Варгала и её войска контролируются нами. Король должен понимать, что может получить тот же удар — быстрый, точный, неотвратимый.

Министры закивали головами, соглашаясь с ним.

Анна обвела взглядом зал — строгие лица, напряжённые плечи, взоры, полные смеси уважения и настороженности. Она выпрямилась, расправила плечи, и в этом движении читалась непреклонная воля.

— Сейчас у нас много других вопросов, требующих внимания, — подвела итог Повелительница. — Так что, уважаемые айширы, времени мало. Давайте браться за работу. Варгала теперь часть нашего государства, и нам предстоит немало сделать, чтобы укрепить её связь с Аркахаллой.

Зал наполнился шорохом — министры разворачивали свитки, доставали перья, шептались, обсуждая первые шаги. Анна же, удовлетворённо кивнув, направилась к выходу, оставляя за спиной гул оживлённых обсуждений и зарождающееся понимание: эпоха перемен началась.

И потекли часы — долгие, тягучие, наполненные гулом голосов, шелестом пергаментов и скрипом перьев. Весь аппарат власти погрузился в обсуждение будущего Варгалы: министры спорили, советники вносили предложения, писцы торопливо фиксировали решения, а стражи у дверей застыли недвижными изваяниями.

Анна делилась всеми разработками и договорённостями, которые успела обсудить с вождями. Она говорила чётко, уверенно, раскладывая по полочкам каждый пункт: торговые пути, распределение земель, гарнизоны, налоги, поддержка местного населения. Её голос звучал ровно, но в глубине души она ощущала тяжесть — ответственность за судьбы тысяч людей давила, словно каменная плита.

Некоторые моменты министры встречали с одобрением — кивали, переглядывались, одобрительно перешёптывались. Другие предложения вызывали осуждение и недовольство: брови хмурились, голоса повышались, раздавались резкие реплики. Третьи требовали доработки — тут же сыпались вопросы, уточнения, контрпредложения. Зал наполнялся энергией споров, где сталкивались опыт и амбиции, осторожность и решимость.

Они работали без перерыва на протяжении девяти часов — свечи догорели до огарков, в окнах уже сгущались сумерки, а воздух наполнился запахом чернил, воска и усталости. Но решить всё не удалось: слишком много нюансов, слишком много подводных течений. Было решено оставить часть вопросов на завтра — дать информации уложиться в головах, остыть эмоциям, взглянуть на ситуацию свежим взглядом.

На протяжении всего этого времени Анна чувствовала на себе внимательный и жадный взгляд Джарефа. Он не отрывался от неё ни на секунду — словно пытался прочесть мысли, уловить малейшее колебание, найти уязвимость. Честно говоря, за всё время пребывания в Варгале — а уж тем более на фоне признания Ардэна — она совершенно о нём позабыла. От этого осознания девушку охватывал стыд.