Упомянутый айшир побледнел, его пальцы непроизвольно сжались, а глаза метнулись в сторону стражей у дверей — словно ища пути к отступлению. Ближайшие соседи бросали на него гневные и возмущённые взгляды, словно впервые увидели в нём не уважаемого советника, а предателя.
— Но, светлейшая, — попытался вклиниться в поток речи Анны кто‑то из советников, голос его дрожал, — без этой торговли нам не хватит зерна, чтобы прокормить народ зимой. Поэтому мы считаем, что нецелесообразно…
— Мы взрастим своё зерно, — твёрдо ответила Анна, перебивая его. — Увеличим объём засеваемых полей и будем сами снабжать себя всем необходимым. На это уйдёт время, но мы всё сможем — и больше не будем зависеть ни от кого. Вместо того чтобы наполнять карманы зазнавшимся толстосумам, которые нас ни во что не ставят, мы позволим своим людям самим выращивать себе хлеб.
— Но это невозможно! — воскликнул кто‑то из толпы, не сдержавшись. — Нам просто не хватит полей, чтобы охватить нужный объём…
— Нина! — позвала Анна.
Помощница Повелительницы тут же понятливо кивнула и подала в руки своей госпожи заранее подготовленный документ — пергамент с чёткими строками расчётов, аккуратно сложенный и перевязанный шёлковой лентой.
— Здесь все необходимые расчёты, которые провели по моему приказу, — Анна приподняла документ так, чтобы всем было видно. Её голос звучал уверенно, почти торжественно. — Согласно им, мы сможем покрыть необходимый объём, если начнём разрабатывать и засевать долину и нетронутые земли около реки Чештан. И это только то, что касается Центральной провинции. Сколько ещё таких мест можно разыскать, если посмотреть на все земли нашей огромной страны?
— Позвольте, но кто захочет этим заниматься? Долина не просто так всё ещё не… — начал было возражать один из советников.
— Все остальные вопросы оставим на завтрашнее заседание, — резко оборвала его Анна, не дав закончить фразу. — На сегодня закончим встречу.
Повелительница поднялась с места. Взгляд её синих глаз, холодный и пронзительный, впился в тех самых айширов, которые выступали против разрыва отношений с Тикулом громче всех. В этом взгляде читалась не просто решимость — в нём была угроза, предупреждение.
— Господин Дэниз, — обратилась она к главе Золотого отряда, — прошу заняться этими айширами. Они подозреваются в сговоре и коррупции с недружественным нам государством.
В зале повисла тяжёлая тишина. Советники переглядывались, не решаясь поднять глаза. Кто‑то нервно сглотнул, кто‑то судорожно сжал подлокотники кресла. Стражи у дверей незаметно переступили с ноги на ногу, готовые действовать по первому приказу. Анна же, выпрямившись во весь рост, окинула присутствующих последним взглядом — и медленно направилась к выходу, оставляя за собой шлейф решимости и власти.
***
Как и было сказано Анной, на следующий день было созвано собрание. Присутствующие лица выглядели озадаченными: они посматривали друг на друга с недоумением, неприязнью и даже с опаской — словно оказались в незнакомой стране, где все правила вдруг изменились. А причина была проста: сегодня проходило первое заседание нового аппарата власти.
По приказу Анны все, кто состоял в совете при прежнем повелителе, прошли жёсткую фильтрацию — тщательную, безжалостную, словно просеивание песка сквозь мелкое сито. Были созданы целые министерства, а прошедшие проверку айширы распределены в соответствии со своими способностями. Некоторых вовсе выгнали — за некомпетентность, за коррупцию, за высокомерное пренебрежение обязанностями. В то же время в совет вошли новые люди: те, кто сдал специальный экзамен и доказал свою ценность. И что особенно бросалось в глаза — не все они были столь благородного происхождения, как их предшественники.
Анна твёрдо намеревалась изменить застоявшиеся устои. Она прекрасно понимала, как тяжело ломать традиции, веками укоренявшиеся в этих стенах, — знала, сколько негатива и сопротивления встретит на своём пути. Но этому месту нужен был новый поток воздуха, свежий ветер перемен.
Ещё при правлении Джихиньяра Баладжара она замечала, как много позволяют себе айширы, входившие в состав совета лишь благодаря своему происхождению. Они были ни на что не годны, но тратили казну, кичились своим местом и смотрели свысока на тех, кто действительно трудился. В то время как талантливые люди, не имевшие знатной родословной, были вынуждены буквально бороться за выживание.
Поэтому Анна решила уравновесить власть и влить новую кровь в жилы государства. Конечно, было много недовольных — шёпоты, косые взгляды, тайные собрания. Но всё это были неизбежные жертвы, необходимые для лучшего будущего. В конечном итоге только два человека сохранили за собой титул советника, все остальные стали министрами — людьми дела, а не пустых речей.
Теперь вместо единого совета повелителя существовало пятнадцать министерств: министерство короны и внутренних дел; министерство финансов; военное министерство; министерство юстиции и законов; министерство торговли и гильдий; министерство земледелия и продовольствия; министерство строительства и путей сообщений; горное и рудничное министерство; министерство иностранных дел; министерство веры и храмов; министерство образования и науки; министерство здоровья; министерство искусств и развлечений; министерство чрезвычайных ситуаций; министерство тайных дел.
У каждого министерства был свой глава и необходимый минимум штата для начала работы, но Анна уже планировала расширение и пополнение новыми кадрами — теми, кто готов служить стране, а не своему тщеславию.
Немало удивления вызывал и сам зал. Если раньше все выстраивались в две шеренги вдоль дорожки к трону повелителя и были обязаны стоять всё время совета, то теперь в помещении появились столы — расставленные так же вдоль дорожки, но в шахматном порядке, чтобы главы министерств могли сидеть и работать. Рядом с каждым из них стояли небольшие аккуратные столики для секретарей. Больше не будет громоздких собраний всего совета — на заседаниях будут присутствовать главы министерств или их заместители, а рядом — по одному секретарю для ведения записей.
— Доброе утро, уважаемые айширы, — Повелительница ворвалась в зал, словно ураганный ветер, её голос прозвучал чётко и властно. — Работы предстоит много, поэтому оставим долгие приветствия.
Потерянные мужчины всё ещё топтались на месте, переглядывались, искали поддержки друг у друга. Некоторые нервно поправляли мантии, другие сжимали и разжимали кулаки, пытаясь собраться с мыслями.
Ставшая рядом с Анной, занявшей трон, Нина не смогла сдержать тихого смешка. Он прозвучал едва слышно, но, казалось, новоиспечённые министры смутились ещё больше — кто‑то покраснел, кто‑то опустил глаза, а кто‑то сделал вид, что не заметил. И кто скажет, что всем этим мужчинам уже далеко не двадцать? В этот момент они выглядели растерянными мальчишками, впервые попавшими на серьёзное испытание.
— Не нужно стесняться, — не смогла сдержать ироничной улыбки Анна, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка, смягчённая добротой. — Эти места подготовлены специально для вас. Министры, занимайте места, рядом с вами присядут ваши секретари. Привыкайте: с этого момента все наши встречи будут проходить именно так.
Первым решился занять своё место Коэф‑младший, теперь — глава министерства финансов. Широким, уверенным шагом он прошёл к одному из столов — тому, что находился ближе всех к трону Повелительницы. С почтительным поклоном он опустился на стул, расправил мантию и поднял взгляд на Анну, словно ожидая её одобрения.
За ним, словно тень, прошмыгнул молодой парень — не многим младше самого министра. Это был Арель, новый секретарь Джарефа. В его глазах читались лёгкая опаска и дикое неверие: будто он до сих пор не мог осознать, что это происходит с ним наяву. С осторожностью парнишка провёл рукой по гладкой столешнице небольшого столика, словно проверяя, не исчезнет ли она в следующий миг. Робкая улыбка тронула его губы.
Сложив письменные принадлежности на стол, он поднял глаза — и тут же густо покраснел, поймав на себе внимательный взгляд Повелительницы. В этот момент в его душе смешались восторг и трепет: сама Анна Баладжар наблюдала за ним!
