— Это шантаж? — наконец прошипел Ассон Тир, с трудом сдерживая ярость.

— Как вы могли такое подумать? — искренне удивилась Анна, слегка приподняв брови. Её голос звучал спокойно, почти ласково, но в синих глазах сверкала сталь. — Я всего лишь пытаюсь объяснить вам, в чём вы были неправы. Другими словами: не суйте нос в дела чужого государства.

Она сделала шаг вперёд, и её фигура, несмотря на небольшой рост, вдруг показалась невероятно внушительной.

— От того, что трон сменил своего хозяина, что‑то изменилось в отношениях Аркахаллы и Тикула? Происходят стычки на границах? Или, может, были разорваны торговые отношения? А может, возросли таможенные пошлины? — Анна задавала вопросы один за другим, чётко чеканя каждое слово. — Ничего из вышеперечисленного. То же самое касается и Лешта. Поэтому я искренне не понимаю, в чём ваша проблема.

Ассон Тир, всё ещё сжимающий кулаки, вдруг сплюнул на пол — жест грубый, непристойный, выдававший его полную потерю самообладания.

— Какая‑то девка с рынка мне не указ! — громко бросил он, и в его голосе прозвучала открытая ненависть.

В тот же миг Ардэн Тадж оказался рядом с послом — стремительно, как тень. Остриё его меча прижалось к горлу шокированного мужчины, а глаза советника сверкнули холодным огнём.

Повелительница на мгновение прикрыла глаза, сдерживая вздох. Она не понимала, как такого человека могли поставить на столь ответственный пост. Посол — это в первую очередь лицо своего государства и монарха. Обычно на это место назначают людей с острым умом и красноречием, тех, кто внимательно следит за каждым словом и действием. Но этот случай был просто вопиющим. Более ужасного посла Анна ещё ни разу не встречала.

«Как король Тикула мог отправить ко мне такого человека? — пронеслось в её голове. — Разве что их целью и был полный разрыв отношений с Аркахаллой. Ну что ж, раз они этого хотят, они это получат».

— За оскорбление Повелительницы Аркахаллы Ассон Тир будет изгнан из страны и никогда больше не ступит на эти земли, — выговаривая каждое слово с ледяной чёткостью, произнесла Анна. — Также Аркахалла в одностороннем порядке разрывает все связи с Тикулом. Генерал Тадж, проследите, чтобы послы Тикула сегодня же покинули нашу столицу и направились в сторону границы.

Её слова прозвучали, как удар молота по наковальне — резко, отчётливо, бесповоротно. Они стали неожиданностью как для послов, так и для советников. Все присутствующие смотрели на Анну так, словно она только что совершила нечто невероятное — будто сдвинула гору одним движением руки.

Ардэн молча поклонился своей госпоже и недвусмысленно обернулся к послам. По одному его жесту воины в доспехах окружили незваных гостей, сомкнув ряды и вынуждая их отступать к дверям.

— Давайте не будем принимать поспешных решений… — подал голос один из послов Тикула, его голос дрожал, а лицо побледнело.

Анна лишь слегка повернула голову в его сторону, и одного её взгляда оказалось достаточно, чтобы тот замолчал на полуслове. В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь звуком шагов воинов и прерывистым дыханием послов, осознавших, что игра, которую они начали, обернулась против них.

— Поспешных решений? — голос Анны зазвучал низко и властно, эхом отражаясь от стен зала. — Вы пришли в мой дом со своими требованиями и условиями. Пытаетесь указывать, что нам делать, влезаете в наши дела, оскорбляете Повелительницу — и ещё смеете говорить о поспешных решениях? В сложившейся ситуации это ещё самое мягкое наказание.

Послы наконец осознали, куда завели их собственные речи, и сдались. Опустив головы, они один за другим стали покидать зал — шаги звучали глухо, словно каждый шаг давался им с трудом. Последним выходил Ассон Тир. Напоследок он обернулся и смерил Анну взглядом, полным мрачного обещания возмездия, — даже не подозревая, что уже сам подписал себе приговор.

— Надеюсь, на примере Тикула вы поняли, чего можно ожидать после необдуманных действий? — обратилась к послам Лешта Повелительница.

Те не были глупцами: быстро поклонившись и пробормотав слова извинения, они поспешили покинуть столь «гостеприимное» место — почти бегом, словно боясь, что их остановят.

Когда зал опустел и последние шаги гостей затихли в коридоре, Анна вновь заняла место на троне. Она оглянулась на своих советников — и по едва заметным движениям губ, по напряжённым плечам было видно: они едва сдерживаются. Но стоило отдать им должное: пока в зале присутствовали посторонние, никто не выказывал недовольства. Чужим знать, что совет не всегда согласен с Повелительницей, вовсе не обязательно.

— Говорите, — просто сказала Анна.

И словно плотину прорвало: советники заговорили разом, перебивая друг друга. Голоса сливались в гул, но суть сводилась к одному — они были крайне недовольны самовольным решением Анны.

— Моё решение окончательно и обсуждению не подлежит, — твёрдо отрезала она.

Один из советников, айшир Ксавш, хмыкнул. Злая насмешка и презрение в его глазах были заметны абсолютно всем.

— Айшир Ксавш, вам что‑то кажется смешным? — нахмурилась Анна, её взгляд стал острым, как лезвие.

Мужчина поджал губы и едва сдержался от того, чтобы закатить глаза. Повелительница подняла бровь, ожидая ответа.

— Разве я имею право выговориться? — процедил мужчина, явно намекая на недавние слова Повелительницы.

— А разве вам кто‑то запрещал это делать? — вопросом на вопрос ответила Анна, её голос звучал обманчиво спокойно.

— Ну раз вы настаиваете, — прошипел мужчина, словно змея, готовящаяся к броску, — вы, Повелительница, — в последнем слове сквозила откровенная насмешка, — приняли решение самостоятельно, не посоветовавшись с более опытными людьми. Вы ведь даже не подумали о последствиях данного решения. А всё почему? Потому что «злой дядя» посмел вас обидеть?

После его слов в зале воцарилась полнейшая тишина. Некоторые смотрели на Ксавша как на смертника, другие — как на безумца. Но были и такие, кто явно думал так же, но не смел высказаться вслух.

Анна на его слова лишь улыбнулась — медленно, почти лениво. Но от этой улыбки у всех присутствующих по спине пробежали мурашки. Даже у самого Ксавша лицо на мгновение дрогнуло.

— Отчего вы все, господа, не воспринимаете мои слова всерьёз? — тихо спросила она, пальцы начали отбивать по подлокотнику кресла какой‑то ей одной известный ритм. — Почему вы думаете, что принятые мною решения не имеют оснований?

Советники недовольно переглядывались и перешёптывались, но никто не решался заговорить.

— Я знаю, что все вы считаете меня простой «девчонкой с рынка», — продолжила Анна, и в её голосе зазвучала сталь. — Но, несмотря на ваше недовольство, я всё же являюсь Повелительницей этой страны. Каждое моё решение взвешено и обдумано. Я никогда ничего не предпринимаю, не просчитав все ходы заранее.

Она сделала паузу и обвела всех присутствующих взглядом — холодным, пронзительным, не оставляющим места для сомнений.

— Эти люди только что показали, как относятся ко мне и к Аркахалле в целом. Тикул уже давно точит зуб на наши территории. Они всё время проверяют нас, прощупывают слабые места — ещё со времён Повелителя Джихиньяра и до моего супруга Повелителя Одаша. А теперь, когда власть перешла в мои руки, они решили действовать. И я не позволю им диктовать свои условия. Аркахалла будет стоять твёрдо — с вами или без вас.

Её гневная тирада изливалась на пристыжённых советников, словно проливной ливень, бьющий по земле с неумолимой силой. С каждым словом Повелительницы мужчины вжимали головы в плечи, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. Даже те, кому, казалось бы, всё равно, ощутили, как по спине пробежал неприятный холодок — воздух в зале сгустился, наполнился напряжением, будто перед грозой.

— Они везут нам гниющее зерно и продают его нашим людям, — голос Анны звучал жёстко, чеканя каждое слово. — Везут те товары, которые их собственные люди даже не рассматривают. На границе с них берут ничтожные пошлины, в то время как наши торговцы отдают в три‑четыре раза больше! И не надо делать такое лицо, айшир Аврахель, — она резко повернулась к нему, и её взгляд пронзил мужчину насквозь, — я прекрасно знаю, какой процент с каждого завоза товара из Тикула в нашу столицу откладывается в ваши карманы.