Тавер, который, кажется, уже отошёл от шока, хмуро направился в сторону молчуна, сжимая рукоять меча. Но его остановила чужая рука — Чоксо положил ладонь ему на плечо. Тавер вопросительно взглянул на вакхалийца, но в ответ получил лишь отрицательный кач головы: «Не вмешивайся».

— Руко, — наконец произнёс последний из побратимов погибшего тагира, и голос его прозвучал глухо, но твёрдо, будто слово давалось с усилием.

— Архед, Квод, Шей, Руко, — чётко перечислила каждого Повелительница, и каждое имя эхом отдавалось в напряжённой тишине. — Арганы Варгалы, принимаете ли вы мою власть?

Аура, исходящая от Анны, ощущалась каждым присутствующим — не просто сила, а нечто древнее, почти мистическое. Она стояла на балконе, залитая кровью, но прямая, гордая, непоколебимая — словно сама смерть признала её своей хозяйкой.

Но арганы… Они считались братьями самому тагиру. Возможно, они не примут смерть своего повелителя просто так. Арганами могли стать лишь те из варгалов, кто по силе ничем не уступал самому тагиру — сильнейшие среди сильнейших, элита, чьё слово имело вес наравне с волей правителя.

Ардэн нервно сглотнул. Если они сейчас выступят против, им придётся тяжко. В особенности волновал последний из них — Руко. Как варгалы слышали о генерале Тадже, так и он, в свою очередь, слышал о сильнейшем из арганов. Руко по силе был равен тагиру. До Ардэна доходили слухи, что он при желании мог бы сдвинуть Асс Агура с места, но почему‑то не делал этого — то ли из верности, то ли из расчёта.

Напряжение в рядах людей Повелительницы нарастало. Арганы переглядывались, бросали взгляды в сторону Руко, словно ожидая от него знака. В их глазах читалась настороженность, взвешивание сил, ожидание.

Анна же казалась совершенно спокойной. Она молча взирала на мужчин с высоты балкона — не угрожающе, но непреклонно. В её позе, в её взгляде было что‑то такое, что заставляло даже самых свирепых воинов задуматься: перед ними не просто женщина. Перед ними — та, кто победил.

— Арганы Варгалы признают власть тагира Анны Баладжар и станут служить ей, пока последнее дыхание не тронет их губы, — подняв голову, произнёс Руко, и голос его разнёсся над площадью, твёрдый и ясный.

Трое арганов склонили головы, признавая слова товарища. А сам мужчина неожиданно встал на колени и приложил своё оружие к груди — клинок блеснул в свете дня, словно символ новой клятвы:

— Я, Руко из рода Таш, клянусь служить Белой Волчице, пока Волчица‑Мать не призовёт меня!

В рядах варгалов послышались удивлённые возгласы. «Белая Волчица…» — эта фраза стала передаваться из уст в уста, перекатываясь по толпе, как волна. Вскоре вся площадь, следуя примеру Руко, опустилась на колени.

Ардэн Тадж и остальные в изумлении смотрели на эту картину. Чтобы те самые варгалы — те, кто льёт кровь ради забавы, те, кто никогда и ни при каких условиях не признаёт ничего вокруг, — вдруг опустились на колени? Они поняли: клятва, которую дал Руко лично, отличалась от той, что он дал от имени арганов. Это была не просто присяга — это был выбор.

В стороне послышался шум. Потом с другой стороны. Вслед за этим — ещё. Люди стали озираться, вертеть головами, не понимая, что происходит. К площади бежали те, кто был у ворот, выкрикивая на ходу что‑то неразборчивое. Постепенно до слуха донеслись отдельные слова:

— Это люди… Аркахалла… окружают!

Повелительница слегка повернула голову, бросила короткий взгляд в ту сторону, откуда доносился шум.

— Открыть ворота, — просто приказала она и, не оборачиваясь, ушла с балкона. В её походке не было ни тени сомнения — она знала, что её приказ будет выполнен.

***

Тавер хмыкнул, опуская меч, и шагнул к арганам. Лезвие тускло блеснуло в последних лучах заката и скрылось в ножнах.

— Ну что, ребята, давайте знакомиться, — в своей привычной развязной манере произнёс он, хлопнув Руко по плечу с нарочитой дружественностью.

Арган медленно, с нескрываемым холодом во взгляде, поднял глаза на Тавера — снизу вверх, но так, что тот вдруг ощутил себя не хозяином положения, а назойливым мальчишкой. Тавер мгновенно уловил намёк и поспешно убрал руку, кашлянув в кулак.

Руко поднялся на ноги — движение вышло плавным, хищным, будто у зверя, готового к прыжку. Он повернулся к Ардэну, полностью игнорируя Тавера, словно тот вдруг стал невидимкой.

— Мы откроем ворота, — коротко бросил он и подал знак стоящим рядом варгалам.

Те тут же сорвались с места, метнулись в сторону ворот — быстрые, слаженные, как единый организм.

— Ладно, я прослежу и встречу «долгожданных гостей», — пробормотал Тавер и, бросив на Ардэна короткий взгляд, отправился следом.

Сайс тем временем опустился на колени рядом с побратимом Ардэна, который без сил присел прямо на землю. Лекарь торопливо разворачивал бинты, обрабатывал раны — видно было, что парень рвётся к Анне, сгорает от желания увидеть её живой и невредимой, но долг лекаря не позволял оставить раненого без помощи.

Ардэн вместе с Чоксо рванули в Дом. Вслед за ними, чуть отставая, двинулся и Руко — его тяжёлые шаги гулко отдавались в тишине опустевшей площади.

Мужчины нашли её на втором этаже. Анна сидела на массивном деревянном стуле с высокой спинкой, украшенной оленьими рогами. Ардэн со свистом втянул в себя воздух — от боли, от нежности, от ужаса увиденного.

Она казалась такой маленькой и хрупкой на этом огромном стуле — перепачканная кровью, в изодранной одежде, с потухшим взглядом. Её плечи слегка подрагивали, но она держалась прямо, будто одна лишь воля не давала ей рассыпаться на части. Потерянным взглядом Повелительница смотрела на обезглавленные тела у своих ног — без ненависти, без торжества, а с какой‑то глубокой, всепоглощающей пустотой.

Генерал подошёл к ней. Она никак не отреагировала — даже не повернула головы, словно его просто не существовало. Ардэн сжал кулаки, борясь с порывом сжать её в объятиях, укрыть от всего мира, стереть из её памяти пережитый ужас и страх. Ему хотелось кричать, хотелось плакать, хотелось защитить её хоть сейчас, когда самое страшное, казалось, уже позади.

— Помогите девушке, — были её первые слова. Голос звучал глухо, безжизненно, будто доносился издалека.

Она всё так же смотрела на тела, не поворачивая головы в сторону пришедших. Только теперь Ардэн заметил стол и распятую на нём девушку. Та не подавала признаков жизни, и генерал на мгновение подумал, что она мертва. Но тут из её уст сорвался тихий стон — слабый, прерывистый, но живой.

Руко хмуро посмотрел в её сторону, выглянул за дверь и коротко бросил несколько слов на языке варгалов. Чоксо тут же принялся освобождать несчастную от кандалов — движения его были точными, быстрыми, но осторожными.

На зов аргана явился ещё один варгал. В руках он держал тёплое шерстяное покрывало. Едва Чоксо освободил девушку, варгал бережно укутал её, подхватил на руки и унёс прочь — легко, словно она весила не больше ребёнка.

Прешедшие вслед за ним другие варгалы по приказу Руко молча вынесли из комнаты обезглавленные тела. Их шаги гулко отдавались в пустом зале, а кровь оставляла тёмные следы на каменных плитах.

— Ворота открыли? — спросила Анна, всё ещё не глядя на своих людей. Голос её звучал ровно, почти отстранённо.

— Да, — просто и коротко ответил Чоксо.

— Хорошо, — произнесла она и, с усилием поднявшись на ноги, наконец посмотрела на мужчин. Голос звучал ровно, но в нём слышалась усталость, пробивающаяся сквозь броню властности. — Сообщите всем вождям, что новый тагир желает их видеть завтра пополудни. Явиться обязаны все. Если кто‑то решит проигнорировать приказ, я расценю это как неповиновение и бунт. Дальше…

— Хватит! — резко оборвал её Ардэн, схватив за плечи.

Анна подняла на него глаза — и генерал едва слышно выдохнул. Пустота, застывшая в её затуманенном взгляде, пугала до дрожи. Это были глаза человека, пережившего нечто настолько страшное, что душа словно треснула изнутри. Он уже видел такое — у ветеранов битв, у тех, кто смотрел в лицо смерти и не смог отвести взгляд. И это было страшно.