Снова поднявшись на ноги, Повелительница замерла над телами своих врагов. Она стояла прямо, расправив плечи, хотя каждая мышца в теле ныла от напряжения. Взгляд скользнул по искажённым лицам братьев — теперь в них не было ни угрозы, ни жестокости, лишь застывшая маска смерти.

Топор в руке казался продолжением её воли. Анна сжала рукоять крепче, ощущая шероховатость дерева и холодный вес стали. В этот миг она не чувствовала ни страха, ни сожаления — только холодную ясность: это не просто месть. Это освобождение. Для неё. Для той девушки на столе. Для всех, кто когда‑либо стал жертвой этих чудовищ.

Она подняла топор, на мгновение замерев в безмолвном решении. Пламя факелов дрогнуло, отбрасывая длинные тени на стены.

***

Ардэн кипел от ярости — дикой, жгучей, испепеляющей. И в первую очередь он злился на себя. За то, что отпустил её. За свою беспомощность, за ту роковую слабость, что позволила Анне оказаться в лапах этих тварей. Перед глазами до сих пор стоял её взгляд — синие глаза, полные жалости и надежды, — и от этого становилось ещё горше.

Верёвка на шее натянулась сильнее, врезаясь в кожу острым кольцом боли, заставляя дышать с хрипом, судорожно ловить воздух.

— Как же давно мне хотелось это сделать, — довольно протянул варгал над его головой, и в голосе звучала неприкрытая жажда крови. — С каким хрустом сломается шея известного генерала?

— Тагир запретил их трогать, — осадил его другой варгал.

Он стоял чуть в стороне, сложив руки на груди, не участвуя в общем веселье. В глазах его читалась странная, почти брезгливая жалость. Остановленный им соплеменник зло сплюнул, но верёвка на шее Ардэна тут же ослабла — дышать стало легче, хотя боль всё ещё пульсировала под кожей.

— Да, не так я представлял себе эту работу, — тихо протянул Тавер и тут же получил грубый толчок в спину. — Всё‑всё, молчу.

По другую сторону от генерала Чоксо хранил молчание, хмуро глядя на тяжёлые двери Дома. Ардэну отчаянно хотелось врезать ему — за то, что помог Повелительнице уйти, хотя должен был стоять на страже до конца. А ведь он был самым верным её стражем…

Вакхалиец сидел смирно, будто и не чувствовал угрозы. Варгалы переговаривались, ругались, строили догадки — что и как сейчас делает тагир с Повелительницей. Их грязные шутки, хриплый смех, предвкушающие взгляды — всё это разъедало душу, как кислота.

Ардэн мысленно прикинул: в этот момент их армия должна была уже подойти к городу. Но будет ли это время у Анны? Кровь стыла в жилах при одной мысли о ней и об Асс Агуре — о том, что может твориться за этими стенами.

Вдруг из Дома донёсся женский крик — пронзительный, полный боли. Сердце Ардэна на мгновение замерло, словно остановилось, а затем забилось с невероятной скоростью, колотясь о рёбра, как пойманная птица. Варгалы довольно захохотали, перебрасываясь грязными шутками, смакуя чужую муку.

Они не заметили, как Чоксо едва заметно потянулся к голенищу сапога. В очередной взрыв хохота вакхалиец молниеносно выхватил небольшой нож и резким движением перерезал верёвку на шее генерала. В тот же миг он обернулся и ударил сдерживавшего его варгала — тот отлетел, ошеломлённый.

Враги опешили. Этого мгновения замешательства хватило остальным, чтобы освободиться.

Ардэн вскочил на ноги, используя момент неожиданности. Он выхватил оружие у одного из варгалов — клинок блеснул в свете факелов, холодный и смертоносный. Где остальные успели раздобыть оружие, он не видел, но каждый уже держал в руках клинок. Даже щуплый Сайс сжимал кинжал, и в его глазах горела решимость, непривычная, но твёрдая.

— Иди к ней, — вдруг чётко, на чистом аркахаллонском, произнёс Чоксо, обращаясь к генералу. Его голос прозвучал как приказ.

Ардэн бросил быстрый взгляд на Тавера. Тот кивнул, соглашаясь со словами напарника, и крепче перехватил рукоять меча, готовясь к бою. В этом коротком обмене взглядами читалось всё: понимание, готовность, клятва — они спасут Повелительницу или погибнут, пытаясь.

— Мы пробьём тебе путь, — добавил он, и в голосе прозвучала стальная решимость.

Собрав последние силы, люди Повелительницы ринулись вперёд, пробиваясь к заветному входу. Клинки звенели, удары сыпались со всех сторон, но они упорно продвигались, шаг за шагом, сквозь хаос и ярость схватки. Добравшись до тяжёлых дверей, мужчины развернулись, готовые отражать новую атаку, — и вдруг удивлённо замерли.

Никто из варгалов больше не преследовал их. Казалось, этим могучим воинам было абсолютно всё равно на каких‑то там аркахаллонцев. Все до единого на этой площади, с выражением полного изумления на лицах, устремили взгляды на балкон второго этажа. Воины, пережившие не один жестокий бой, считавшиеся одними из самых кровожадных и сильных, теперь просто стояли без движения, замерев в немом оцепенении, вглядываясь вверх, словно увидели нечто сверхъестественное.

Тавер и Ардэн хмуро переглянулись. Что это? Ловушка? Они были готовы отражать удары, сжимали оружие в руках, ждали смертельного натиска — но никто не спешил на них нападать. Тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и отдалённым шумом ветра, давила на нервы.

В конце концов, решившись, Чоксо осторожно вышел вперёд. Бросив подозрительный взгляд на варгалов, он обернулся и поднял глаза к балкону. И тут же его поза потеряла всякую напряжённость — плечи расслабились, а лицо исказилось от изумления.

— Ар хелга Шах… — выдохнул вакхалиец, уже не боясь поворачиваться к варгалам спиной. В его голосе звучала не просто растерянность — благоговейный трепет.

Ардэн и остальные тоже решились выйти вперёд. Подняв головы, они ошеломлённо замерли, как и все остальные. Генерал окаменел, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

На балконе стояла Повелительница.

Её волосы, прежде собранные в строгую причёску, теперь свободно трепал ветер, развевая пряди, перепачканные кровью. Одежда была разорвана в клочья, кое‑как сдвинута, создавая лишь жалкую иллюзию приличия. Вся она — от шеи до кончиков пальцев, от лица до рукавов — была залита кровью, будто она, словно дикий зверь, вгрызлась зубами в горло врага и вышла из этой схватки победительницей.

Анна смотрела на замершую толпу внизу особым взглядом — пронзительным, ледяным, всепроникающим. Казалось, она видит каждого в отдельности, но в то же время — никого конкретно. Этот взгляд лишал воли, заставлял сердце сжиматься от первобытного страха. У Ардэна от него кровь застыла в жилах, а в груди вспыхнула смесь гордости и ужаса.

Но то, что произошло дальше, заставило содрогнуться даже варгалов.

Анна подняла руки — в них она держала отрубленные мужские головы. Одна принадлежала тагиру: его лицо, искажённое посмертной гримасой, всё ещё хранило следы жестокости. Одну за другой девушка сбросила их к ногам варгалов — головы покатились по камням, оставляя кровавые следы.

— Я — Анна Баладжар, Повелительница Аркахаллы, — произнесла она твёрдо и властно, и голос её, чистый и холодный, разнёсся над площадью, заставляя всех невольно склонить головы. — Убила тагира Асс Агура и его брата Гесс Агура. По законам Варгалы и заветам древних теперь я — ваш новый тагир. — Она обвела взглядом толпу, и в этом взгляде читалась не просьба — приказ. — Кто из вас арганы?

Слова её звучали как приговор, как новое начало. Голос, твёрдый и властный, проникал в сознание, заставляя неосознанно подчиняться. В нём была сила, рождённая болью, яростью и победой.

Из толпы отделились четверо крепких и хмурых мужчин. Они вышли вперёд, опустив головы, но не от страха — от признания новой власти.

— Ваши имена? — снова спросила Повелительница, и в её голосе не было ни капли сомнения.

— Архед, — ответил первый, поднимая взгляд.

— Квод, — повторил второй, голос звучал глухо, но твёрдо.

— Шей, — коротко бросил третий.

Четвёртый — тот самый, что не дал своему соплеменнику задушить генерала, — не спешил называть своего имени. Нахмурив брови, он неотрывно, пристально смотрел на Повелительницу, словно пытался прочесть в её облике что‑то, скрытое от остальных. Анна терпеливо ждала, не сводя с него взгляда — спокойного, но властного, не допускающего сомнений.