Повелительница вновь обратила взор к залу. Музыка лилась, как горный ручей — звонкая, живая, побуждающая к танцам. Девушки из бывшего гарема, облачённые в лёгкие, струящиеся одежды, кружились в танце, их голоса сплетались в мелодичных песнях. Аромат жареного мяса, пряных трав и свежих фруктов наполнял воздух, а вино, рубиновое и терпкое, лилось рекой, искрясь в хрустальных кубках.

Ферухе, стоявшая чуть позади, зорко следила, чтобы кубок Повелительницы не оставался пустым. С каждым глотком в теле Анны разливалось приятное тепло, напряжение последних дней отступало, уступая место лёгкой, почти забытой расслабленности. Впервые за долгое время она позволила себе просто быть — слушать музыку, улыбаться шуткам, наслаждаться мгновением.

Появление Дэниза не вызвало переполоха — его присутствие на подобных торжествах не было редкостью, хотя обычно он держался в тени. Командир Золотого отряда прошёл через зал уверенно и незаметно, словно тень, и остановился рядом с Анной. Наклонившись, он быстро зашептал что‑то на ухо Повелительнице.

Ни единый мускул не дрогнул на её лице. Лишь взгляд на миг стал острее, а пальцы чуть крепче сжали ножку кубка. Анна отставила его в сторону, поднялась с трона — плавно, без суеты — и тихо, почти неслышно, покинула зал. Её стражи, мгновенно насторожившись, бесшумно последовали за ней, растворяясь в полумраке боковых коридоров.

Веселье продолжалось, музыка играла, гости смеялись — но где‑то за стенами дворца уже начиналась другая история.

***

— Где сейчас находится посланец? — входя в свой кабинет, спросила Анна у следовавшего за ней Дэниза. Голос её прозвучал ровно, но в глубине души уже нарастало тревожное предчувствие.

— Он свалился без чувств, — отчитался мужчина. — Я приказал своим людям отправить его к вашему лекарю.

Анна кивнула. Решение было верным. Сайс — искусный целитель: он позаботится о посланце и сделает так, что никто ни о чём не узнает. Повелительница прошла к своему столу, оперлась руками о столешницу и замерла. Взгляд её, устремлённый в дальнюю стену, был сосредоточен и серьёзен — словно она уже просчитывала ходы в невидимой шахматной партии.

— Ещё раз повтори то, что он сказал, — не оборачиваясь, приказала она Вэйшаду.

— Астарин в союзе с Иррилией атаковали нашу границу, объявив нам войну, — чётко произнёс Дэниз.

Анна резко выпрямилась и обернулась к своим людям. В её глазах вспыхнул стальной блеск — тот самый, что заставлял врагов трепетать, а союзников — верить в победу.

— Немедленно объявите о срочном собрании малого совета, — распорядилась она. — Необходимо сделать всё тихо и незаметно. Никто не должен ни о чём догадаться. Праздник должен продолжаться.

Ферухе и Тавер без лишних слов выскользнули за двери — быстрые, бесшумные, словно тени. В ожидании появления членов совета Повелительница задумчиво постукивала пальцами по полированной поверхности стола. Ритмичный стук — раз, два, три — напоминал биение сердца, отсчитывающего мгновения перед бурей.

«Значит, Григориан решил действовать, — размышляла Анна. — Я ждала этого, но не ожидала, что всё произойдёт в день свадьбы моей приёмной дочери. Совпадение или строгий расчёт?»

Вскоре кабинет Повелительницы начали заполнять члены совета. Исключение сделали только для третьего советника — как для виновника торжества. Все были серьёзны и насторожены. Они понимали: просто так Повелительница не стала бы выдергивать их с праздника.

— Час назад к воротам столицы прибыл посланец с границы, — начала Анна, когда все собрались. — Астарин вместе с Иррилией объявили нам войну и уже вступили на наши земли.

После этих слов последние остатки праздничного настроения покинули собравшихся. Советник Анаташ нахмурил густые брови, Коэф сжал кулаки, Нина взволнованно прижала руку к груди, а генерал Тадж сузил глаза — взгляд его стал острым, как клинок.

— Причина? Они хоть как‑то объяснили свои действия? — спросил айшир Анаташ, голос его звучал глухо, словно из глубины каменных подземелий.

— Никаких объяснений, — ответил Дэниз, скрестив руки на груди.

Старый советник покачал головой, морщины на его лице прорезались глубже, выдавая годы опыта и мудрости.

— Король Астарина недоволен своим поражением в Левинии, — хмуро ответила Повелительница. — Таким способом он решил отомстить. К сожалению, мы имеем слишком мало информации. Прибывший с этой вестью посланец свалился без чувств. Но одно мы знаем точно: необходимо готовить армию.

Анна невольно посмотрела на Ардэна, и сердце её сжалось от страха и тревоги. Ведь он поедет туда и будет сражаться в первых рядах — бесстрашный, решительный, готовый отдать жизнь за Аркахаллу.

— Согласен, — кивнул советник Коэф. — Для мирного урегулирования, если это вообще будет возможно, король Астарина наверняка потребует Левинию. Мы не сможем на такое пойти.

— Это невозможно, — твёрдо ответила Анна, и в голосе её зазвучала непреклонная сталь. — Левиния теперь под нашим покровительством. Король Лиффинстен никогда её не получит. Я не позволю причинить вред людям, которые доверились нам.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. За окнами доносились отголоски праздника — музыка, смех, звон кубков, — но здесь, в сердце власти, уже начиналась другая реальность: реальность войны, решений и жертв.

— Нужно подготовить группу для переговоров, — начал рассуждать первый советник, задумчиво поглаживая седую бороду. Его голос прозвучал ровно, но в глазах читалась тревога, словно он уже просчитывал возможные ловушки в этом дипломатическом лабиринте.

Анна кивнула, соглашаясь с его словами. Взгляд Повелительницы скользнул по лицам советников — каждому из них предстояло взять на себя часть бремени, которое внезапно обрушилось на Аркахаллу.

— Необходимо как можно скорее эвакуировать жителей приграничья от места их продвижения, — вступил в разговор второй советник. Он говорил сдержанно, но в интонации угадывалась срочность: время работало против них. — Каждый день промедления может стоить жизней.

Повелительница повернулась к Коэфу — тот сидел прямо, сжимая в руках свиток, будто готовясь немедленно приступить к делу.

— Советник Коэф, вы займётесь этим? — обратилась к нему Анна. В её голосе прозвучала не просьба, а взвешенное решение — она знала, кому можно доверить столь ответственное поручение.

— Распоряжусь немедленно, светлейшая, — с уважением в голосе ответил мужчина, склонив голову. — Уже сегодня начну составлять планы эвакуации, определю маршруты и обеспечу сопровождение.

Он поднялся, и в этом движении читалась решимость — Коэф не привык терять время на пустые слова.

— Дальше… — Анна сделала паузу, обводя взглядом собравшихся. В кабинете повисла напряжённая тишина: каждый понимал, что впереди ещё множество решений, каждое из которых может повлиять на судьбу королевства. — Нам нужно оценить наши силы. Генерал Тадж, подготовьте полный отчёт о состоянии армии: численность, вооружение, запасы провизии. И пусть разведчики удвоят дозоры на границе — мне нужны свежие сведения о передвижениях противника каждые шесть часов.

Советники переглянулись — распоряжения Повелительницы звучали чётко и беспощадно, как удары меча. Война стучалась в ворота, и теперь каждый должен был сыграть свою роль в этой смертельной игре.

***

Несколько часов Повелительница и её малый совет погружались в пучину тревожных обсуждений: взвешивали варианты развития событий, просчитывали риски, намечали пути отступления и контратак. Времени и сведений было катастрофически мало — словно пытались собрать мозаику, потеряв половину фрагментов, — но они старались проработать как можно больше сценариев, предугадать каждый возможный поворот судьбы.

Когда последние распоряжения были отданы, а планы намечены, советники разошлись — без слов, без намёков на отдых. Сон и покой могли подождать: впереди ждала огромная работа, от которой зависела судьба Аркахаллы.

Оставшись наедине с верным Чоксо, Анна откинулась на спинку кресла. Спинка скрипнула под тяжестью не столько тела, сколько бремени власти. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов да редким шорохом пергаментов, разбросанных по столу.