— Хорошая погода для прогулки, — с тёплой улыбкой ответила Анна, и лучи солнца, пробившиеся сквозь кроны деревьев, заиграли в её волосах, превращая их в золотистую сеть. — Вы молодцы, что выбрались сюда. Алисия, позволь тебе представить третьего советника — Магнеша Баладжара. Советник, это моя дочь — Алисия Дельмар Баладжар.

Если бы не скрывающая её лицо вуаль, они бы смогли заметить как на щеках юной девушки вспыхнул румянец — нежный, как лепестки дикой розы, пробившейся сквозь камни. Магнеш оторвал взгляд от Селении и будто только теперь заметил присутствие остальных.

«Алисия?» — мысленно повторил он. Значит, эту девушку Анна пророчит ему в жёны?

Красивая. Этого у неё не отнять. Тонкие черты лица, виднеющиеся сквозь ткань вуали, изящная линия шеи, взгляд, одновременно скромный и проницательный. Было ясно: она — полная противоположность своей приёмной матери. В Анне чувствовалась властная стать, железная воля, скрытая за мягкой улыбкой. В Алисии же читалась иная суть — тихая, глубокая, словно озеро в лесной глуши.

— Рада познакомиться с вами, советник, — учтиво склонилась девушка, и в её голосе прозвучала едва уловимая дрожь. — Примите мои поздравления с назначением на должность.

— Благодарю, госпожа, — слегка склонил голову Магнеш, стараясь сохранить невозмутимость.

Он всё ещё пытался рассмотреть её — изучающе, внимательно, будто пытался прочесть в чертах лица ответ на вопрос, который сам боялся сформулировать. И чем дольше смотрел, тем чётче осознавал: «Она совсем на неё не похожа…» — с какой‑то глухой горечью подумал он.

— Как насчёт того, чтобы выпить чаю в тени деревьев? — предложила Анна, обводя рукой уютную беседку, увитую плющом.

— Прошу простить меня, светлейшая, но мне необходимо уйти, — вежливо отказался Магнеш. С разрешения Анны он поклонился и, бросив последний взгляд на Алисию, поспешил покинуть сад. Его шаги звучали глухо на мягкой земле, а спина, прямая и напряжённая, вскоре скрылась за поворотом аллеи.

Алисия смотрела ему вслед, и её пальцы невольно сжали край платья. От Анны не укрылась печаль, промелькнувшая в глазах дочери — лёгкая, как тень от облака, но оттого не менее явная.

— Алисия? — тихо позвала она, подходя ближе и мягко касаясь плеча девушки.

— Кажется, я совсем ему не понравилась, — грустно ответила та, опустив взгляд. Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, стараясь скрыть ранимость за маской спокойствия.

— Это была ваша первая встреча, — мягко возразила Анна. — К тому же он даже не смог как следует рассмотреть твоего лица. Уверена, что как только он узнает тебя поближе, то непременно потеряет голову, — подбодрила она, стараясь вложить в слова всю теплоту, на какую была способна.

Алисия печально улыбнулась — улыбка вышла тонкой, хрупкой, будто первый лёд на осеннем ручье. Она знала. Знала, что сердце Магнеша принадлежит другой — давно, прочно, неизгладимо. Но всё равно согласилась на этот брак. И сделает всё, чтобы он был счастливым — даже если счастье это будет стоить ей части души.

***

Спустя две недели новая весть, словно удар колокола, всколыхнула всю страну. Молва разнеслась стремительно — будто пламя по сухой траве: вернувшийся с того света Магнеш Баладжар женится на приёмной дочери самой Повелительницы.

Волнение охватило народ. В тавернах, на базарах, в дворцовых коридорах — всюду шептались, переглядывались, гадали. Всех терзал один и тот же вопрос, тяжёлый, как свинец: не захочет ли предатель Магнеш, некогда восставший против истинного наследника, теперь поднять руку на саму Анну?

Народ любил свою Повелительницу — за мудрость, за справедливость, за ту тихую силу, что ощущалась в каждом её слове. Люди не желали видеть на её месте кого‑то другого — особенно того, чья репутация была запятнана давним мятежом.

Анне пришлось лично выступить перед подданными. Она поднялась на балкон дворца, залитый закатным светом, и заговорила — спокойно, твёрдо, но с той особой теплотой, что всегда находила отклик в сердцах. Её слова, как бальзам, успокоили встревоженные умы: она заверила всех в верности Магнеша, в его искреннем служении стране и ей самой.

А чтобы окончательно развеять сомнения, Магнеш принёс клятву верности Повелительнице Анне — торжественно, в главном храме Рохана, перед лицом богов и всего народа. Жрецы возложили на его голову венок из священных трав, а он произнёс слова, звучавшие гулко под сводами древнего храма.

Конечно, настоящую, божественную клятву он дал раньше — наедине, в кабинете Анны, когда свечи трепетали на столе, а между ними висело напряжение, почти осязаемое. Тогда слова были тише, но весомее — скреплённые не только ритуалом, но и чем‑то ещё, что оба понимали без слов.

Время летело неумолимо, как река, несущая свои воды к морю. И вот уже настал канун свадьбы Магнеша Баладжара и Алисии Дельмар Баладжар.

В то время как счастливая и взволнованная невеста суетилась в своих покоях — примеряла платье, слушала наставления, улыбалась своим мыслям, — жених в одиночестве упивался вином в отдалённой беседке у самой реки.

Он выбрал это место не случайно. Здесь, в тени старых ив, склонившихся над водой, он хотел попрощаться. Наконец‑то попрощаться со своим прошлым.

Именно сюда он когда‑то стремился — каждый раз, едва узнавал, что прекрасная наложница Анна будет прогуливаться вдоль берега. Здесь, среди шелеста листьев и плеска волн, зародились его проклятые чувства — те, что сжигали душу, не давали спать по ночам, разрывали сердце на части.

И здесь же он хотел их похоронить.

Магнеш поднял кубок, глядя, как в нём отражается багряное закатное небо. Вино горело на языке — но не так сильно, как воспоминания. Он сделал глоток, потом ещё один — будто пытаясь залить огнём то, что не поддавалось забвению.

Река тихо текла мимо, равнодушная к человеческим трагедиям, а ветер шептал что‑то в ветвях — то ли прощальную песню, то ли обещание нового начала.

***

Утро для Повелительницы началось, как всегда, рано — едва первые лучи рассвета, робкие и золотистые, скользнули по шёлковым простыням и коснулись её лица. Анна открыла глаза, медленно, будто пробуждаясь не только от сна, но и от каких‑то далёких, туманных грёз. Она потянулась, изящно выгибая спину, и этим лёгким движением невольно разбудила спящего рядом генерала.

Ардэн что‑то сонно пробормотал, не открывая глаз, и машинально притянул Анну к себе — крепче, ближе, словно боялся, что она исчезнет, растворится в утреннем свете. Повелительница тихо рассмеялась — звук получился мягким, чуть хриплым после сна — и нежно поцеловала его в подбородок, ощутив под губами лёгкую щетину.

— Генерал, нам нужно вставать, — прошептала она. — Сегодня свадьба моей дочери.

— Хорошо, что её, а не твоя, — проворчал он, всё ещё не открывая глаз, но уголки губ чуть дрогнули в полуулыбке.

— Неужели ты ревнуешь? — с лёгкой насмешкой спросила Анна, приподнявшись на локте.

Ардэн наконец открыл глаза — тёмные, сонные, но уже наполняющиеся теплом. Он посмотрел на неё долго, внимательно, а потом честно ответил:

— Очень.

Анна не стала отвечать словами. Вместо этого она наклонилась ближе и вложила в поцелуй всё, что не смогла выразить вслух: нежность, благодарность, ту тихую радость, что теплилась в груди даже в самые тревожные дни. Губы их соприкоснулись — сначала едва ощутимо, потом глубже, дольше…

Но время, неумолимое и беспощадное, напоминало о себе. День обещал быть длинным, насыщенным, важным — и каждый миг на счету. Ардэн с видимой неохотой отстранился, провёл ладонью по её щеке, затем поднялся, быстро собрался и, напоследок запечатлев на губах Анны ещё один короткий, обжигающий поцелуй, ушёл.

Некоторое время она лежала неподвижно, глядя на дверь, за которой только что скрылся генерал. Тишина комнаты казалась густой, осязаемой, наполненной отголосками их разговора и тепла его рук.

Вскоре тишину нарушил лёгкий звук — знакомые шаги. Дверь открылась, впуская Ферухе — энергичную, с неизменной улыбкой на лице.