В саду, куда выходили окна галереи, показалась стайка девушек — шесть стройных фигур в лёгких платьях. Никто из непосвящённых не догадался бы, что четверо из них — не просто придворные дамы, а прекрасно обученные воины. Выпускницы специальной школы под руководством Нины, прошедшие жёсткую подготовку. Даже варгалы приложили руку к их обучению — и это читалось в каждом движении: плавных, расчётливых, смертельно опасных.
Анна невольно улыбнулась, наблюдая за тем, как темноволосая девушка ведёт за руку девочку. Девчушка что‑то оживлённо рассказывала, весело подпрыгивая на ходу. Селения Анирьер уже мало походила на ту зареванную, испуганную малышку, которой впервые предстала перед Анной. Теперь это был активный, любознательный, смеющийся ребёнок — словно цветок, распустившийся после долгой зимы.
— Эту малышку зовут Селения, — с тёплой улыбкой произнесла Анна, её голос прозвучал мягко, почти нежно. — Это твоя племянница, дочь Тамиши.
Магнеш резко обернулся к ней, в глазах вспыхнуло удивление — будто молния прорезала сумрак его мыслей. Затем он снова устремил взгляд в сад, где Селения весело прыгала рядом с девушками. Он смотрел на ребёнка — долго, пристально, с какой‑то жадной нежностью, словно пытался впитать в себя каждый миг, запечатлеть в памяти каждый изгиб её силуэта, каждую искринку в глазах.
— Я слышал, что ты вернула Левинию её законному наследнику, сыну умершего короля Анирьера, — не отрывая взгляда от девочки, произнёс Магнеш. — Это ведь тоже ребёнок Тамиши?
— Они близнецы, — подтвердила Анна, и в её голосе прозвучала едва уловимая грусть.
— Значит, мой племянник — король? — усмехнулся мужчина, но в этой усмешке не было веселья — лишь горькая ирония судьбы.
— Его величество Амрес Анирьер, — тихо добавила Анна, мысленно возвращаясь к образу кудрявого мальчугана с озорными глазами.
Некоторое время они молча наблюдали за девушками, скользящими по саду, словно тени в вечерних сумерках. Тишину нарушало лишь далёкое щебетание птиц и шелест листьев.
— Почему девочка здесь, а не в Левинии вместе с братом? — наконец нарушил молчание Магнеш, его голос прозвучал глухо, будто издалека.
— Так решил совет и регент Амреса, — ответила Анна, и её взгляд на мгновение затуманился. — Король ещё слишком мал… Если с ним вдруг что‑то случится, то…
— Должен быть запасной вариант, — закончил за неё Магнеш, и его губы искривились в горькой усмешке.
Логика в их действиях была — железная, безжалостная, как клинок. Но от этого ему не становилось легче. Всё это было слишком мерзко, слишком цинично… Но такова участь всех власть имущих — играть человеческими судьбами, как шахматными фигурами.
— А моя сестра? Где Тамиша? — голос Магнеша дрогнул, выдавая затаённую тревогу.
Повелительница сжала губы — едва заметный жест, но он сказал Магнешу больше любых слов. Ей всё ещё было неприятно говорить о Тамише. После всего случившегося та просила прощения у Анны… Но никакие слова не могли заглушить ту боль, что навеки поселилась в душе Повелительницы, словно заноза, отравляющая каждый вздох.
— Отныне она живёт в храме Рохана на западе страны, — сухо ответила Анна. — Покидать то место ей строго запрещено.
Магнеш внимательно посмотрел на Повелительницу. Её взгляд был обращён к девушкам в саду, но в глубине тёмных глаз читалась давняя, неутихающая боль — старая рана, которая так и не зажила до конца.
— То, что тогда произошло с тобой… Это она сделала? — спросил он, и голос его прозвучал непривычно хрипло. Вопрос, который мучил его долгие годы, наконец вырвался наружу.
Ему не нужно было уточнять, о чём именно шла речь. Он помнил каждое мгновение того рокового дня — словно выжженное раскалённым железом в памяти. Тогда же впервые он увидел слёзы своего брата Одаша. Ни ненависть, ни отрицание отца и всего двора не могли его сломать, ему не было никакого дела до унижений… Но смерть сына подкосила его, сломала, как хрупкую ветку под тяжестью снега.
— Анна…? — тихо позвал Магнеш.
— Это в прошлом, Магнеш, — едва слышно ответила она, и её голос прозвучал так, будто доносился из далёкой дали.
Советник отвернулся к окну. Значит, всё было именно так, как он и думал. Магнеш был уверен: всё удалось скрыть лишь благодаря вмешательству их отца, Повелителя. Иначе Тамише было бы не избежать наказания — жестокого, неотвратимого.
До их слуха донёсся странный звук — глухое, ритмичное тук‑тук‑тук, будто что‑то тяжёлое и упругое катилось по мраморному полу, отскакивая от гладкой поверхности. Магнеш и Анна одновременно обернулись, и в тот же миг из‑за угла галереи выскочил огромный белый зверь.
Его шерсть отливала жемчугом в лучах вечернего солнца, а глаза горели янтарным огнём. При виде людей скорость волка лишь возросла — он мчался прямо на них, и каждый удар мощных лап отдавался эхом в гулких сводах галереи. Магнеш инстинктивно шагнул вперёд, едва сдержавшись, чтобы не схватить Анну и не спрятать её у себя за спиной. Пальцы сами собой сжались, готовые к защите, мышцы напряглись…
Но Повелительница оставалась абсолютно спокойна. Более того — при виде этой грозной зверюги её губы тронула тёплая, почти детская улыбка, словно перед ней стоял не хищник, а озорной щенок.
Волк подлетел к Анне и, не сбавляя хода, уткнулся носом в её живот, чуть толкнув. Магнешу даже послышалось, будто зверь радостно вздохнул, выдохнув облачко пара. Мужчина почувствовал, как по спине пробежал холодный пот — не от страха, а от изумления: как можно быть настолько безмятежной перед лицом такого могучего создания?
— Ну чего тебе, хитрюга? — с мягкой улыбкой произнесла Анна и почесала зверя за ухом, чуть оттягивая мягкий мех. — Тоже хочешь на прогулку?
Волчица будто действительно поняла, о чём шла речь. Отступив от хозяйки, она подошла к окну и, встав на задние лапы, упёрлась передними на подоконник. Её морда почти прилипла к стеклу, а взгляд метался между Анной и садом за окном — прозрачный намёк, не нуждающийся в словах.
Магнеш в который раз поразился этой странной связи между женщиной и зверем. В её присутствии даже дикий хищник становился послушным, словно домашний пёс.
— Луна, не балуй, — пожурила питомицу Повелительница, и та, хоть и с недовольным ворчанием, послушно опустилась на все четыре лапы. — Советник, не откажетесь от небольшой прогулки?
Магнеш молча кивнул. В компании Повелительницы и её волчицы они направились в сад, и прохладный воздух, наполненный ароматами цветущих роз и влажной земли, окутал их, словно мягкое покрывало.
Первой их появление заметила Селения. Принцесса радостно бросилась навстречу — её платье развевалось, как крылья бабочки, а светлые локоны подпрыгивали в такт шагам. Раскинув руки для объятий, она с визгом повисла на шее волчицы. Против этого мощного зверя девочка казалась совсем крошкой — хрупкой, невесомой, будто цветок, подхваченный ветром.
Сердце Магнеша испуганно замерло. Он невольно сделал шаг вперёд, готовый в любой момент броситься на помощь племяннице. Но Луна не выказывала ни тени недовольства: она лишь слегка покачнулась, терпеливо позволив ребёнку висеть на своей шее, и даже лизнула девочку в щёку шершавым языком.
Остальные девушки, заметившие их приближение (по крайней мере, так казалось незнающему глазу — на самом деле стражницы уловили их присутствие ещё у окна), почтительно склонились перед Повелительницей. Следуя их примеру, Селения отцепилась от волчицы и, старательно копируя движения старших, сделала неуклюжий реверанс, чем вызвала у Анны улыбку умиления.
Магнеш с жадностью рассматривал свою племянницу. Она мало чем походила на свою мать, Тамишу. Единственным сходством был цвет волос — светлый, как у самого Магнеша, — и глаз — глубокий, тёмно‑карий, с золотистыми искорками. Всё остальное девочка, видимо, взяла от своего отца, короля: острый овал лица, упрямый подбородок, лёгкую посадку головы.
— Приветствуем вас, светлейшая Повелительница, — в унисон произнесли девушки, склонившись в почтительном реверансе. Их голоса прозвучали слаженно, будто заранее отрепетированная мелодия.
