— Что ты узнал? — тут же набросилась на лекаря Анна, едва они переступили порог.

— Старика зовут Асвурд Ровальд. И он шокирован этой встречей не меньше твоего, — ответил Сайс, присаживаясь на софу и складывая руки на коленях.

Анна прикрыла глаза, присела рядом. Она никогда не видела этого человека, но много слышала о нём — от матери.

— Ты знаешь его? — осторожно спросила Нина.

— Не лично, — после недолгой паузы ответила Повелительница. — Он был крёстным отцом моей матери.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Все ощущали напряжение, сковавшее Анну. Заметив, как дрожат её руки, Нина тут же послала Аби за Ардэном.

Генерал примчался почти мгновенно — стоило ему услышать, что с Анной что‑то случилось. Ворвавшись в покои, он сразу же подлетел к ней. Не задавая вопросов и не обращая внимания на присутствующих, он просто подхватил её на руки, согревая своим теплом, даря ощущение надёжности и защищённости.

Обхватив его за шею, Анна уткнулась носом в изгиб его плеча и на мгновение замерла, вдыхая знакомый запах кожи и металла. Напряжение, сковывавшее её весь день, начало понемногу отступать.

— Немного успокоилась? — тихо спросила Нина спустя несколько минут.

Анна кивнула.

— Что произошло? — спросил Ардэн, осторожно поглаживая её по спине.

Ферухе кратко рассказала о случившемся. Ардэн ещё крепче прижал Анну к себе, и она была безмерно благодарна за эту поддержку — ни капли смущения, ни тени стыда, только глубокое, почти детское чувство защищённости. Сейчас ей было необходимо ощущать его тепло и близость.

— Кто он? — снова спросил генерал.

Анна вздохнула и начала рассказывать. Королева часто говорила дочери о Ровальде — человеке, который был искренним патриотом своей родины. Но в его семье произошло нечто, из‑за чего он был вынужден покинуть родные края на долгие годы. Это случилось ещё до рождения принцессы. Анна хорошо помнила, с какой теплотой мать читала письма от своего крёстного отца — в её глазах тогда загорался особый свет, а улыбка становилась мягкой и светлой.

— Такой себе из него патриот, раз бросил страну на целых пятнадцать лет. И это только то, о чём нам известно, — фыркнул Сайс, не сдержавшись.

Два недовольных женских взгляда тут же обратились к нему. Нина и Ферухе ясно дали понять: сейчас не время для насмешек. Нужно думать, как помочь Анне. Ферухе, не раздумывая, отвесила болтливому лекарю лёгкий подзатыльник.

— За что? — возмутился он.

— Ты встретишься с ним? — не обращая внимания на воспитательный процесс, спросил Ардэн.

Анна на мгновение задумалась, затем твёрдо ответила:

— Да. Нина, ты сможешь всё организовать?

— Конечно, — с готовностью отозвалась та.

Анна подняла взгляд на Ардэна. В её глазах читалась уязвимость, которую она редко кому показывала.

— Ты… пойдёшь со мной? — едва слышно спросила она.

— Всегда, — твёрдо ответил мужчина, сжимая её руку.

В этот момент Анна почувствовала, как тяжесть, давившая на плечи весь день, начинает понемногу рассеиваться. Рядом с Ардэном, под защитой друзей, она была готова встретить любую тайну — даже ту, что пришла из далёкого прошлого её семьи.

***

Его привели в покои Нины — Анна решила, что так будет лучше. Она не хотела, чтобы хоть кто‑то видел лорда Ровальда рядом с её крылом дворца: слишком много вопросов могло возникнуть, слишком много любопытных глаз могли заметить эту встречу.

Анна стояла у окна — привычка, появившаяся у неё уже в Аркахалле. Взгляд скользил по мокрым после недавнего дождя улицам, по крышам домов, окутанным лёгкой дымкой тумана. Рядом стоял Ардэн — молча, уверенно, одним своим присутствием даря ей поддержку и чувство защищённости. Лёгкий прохладный ветерок, доносившийся из распахнутого окна, успокаивал, а воздух, ещё свежий после грозы, наполнял лёгкие свежестью и надеждой. Небо было затянуто тяжёлыми тучами, но в этом была своя особая красота — словно мир готовился к чему‑то новому.

Когда Нина привела лорда Ровальда, тот замер на пороге. Его глаза жадно впились в лицо Анны, изучая каждую черту, словно пытаясь найти в ней знакомые черты. Она, в свою очередь, не менее пристально разглядывала его: седые волосы, глубокие морщины, избороздившие лицо, взгляд, в котором читалась и надежда, и боль.

— Почему вы назвали меня именем «Эренсия»? — первой нарушила молчание Анна, голос её прозвучал твёрдо, но внутри всё дрожало.

Старик не спешил с ответом. Его взгляд метнулся к Ардэну — молчаливому, неподвижному, словно изваяние. Воин не проронил ни слова, но его присутствие ощущалось как незримая стена, вызывающая у лорда Ровальда безотчётный страх. К тому же старик не знал, можно ли говорить о таких вещах в присутствии этого человека.

— Говорите, — с нажимом повторила Анна, чуть подавшись вперёд.

Ровальд глубоко вздохнул, словно собираясь с силами, и наконец произнёс:

— Эренсия… — голос его дрогнул. — Эренсия — милая, добрая девочка. Она была моей крестницей перед богами, моей названной дочерью. Ты очень похожа на мать, Трианна.

Старое имя острым ножом резануло сердце Повелительницы. Оно принадлежало прошлому, которое она похоронила много лет назад.

— Трианна умерла тринадцать лет назад вместе со своей семьёй, — ответила она резче, чем хотелось бы, и в голосе прозвучала сталь.

Ровальд отвёл взгляд. Слова Анны задели его за живое, обнажили старую рану, которая, казалось, никогда не заживёт до конца.

— Я был тем, кто предал королевскую семью земле, — произнёс он тихо, и эти слова стали для Анны полной неожиданностью.

Она едва заметно пошатнулась. Крепкая рука Ардэна мгновенно оказалась на её локте, помогая устоять на ногах, но Анна, кажется, даже не заметила этого. Всё её внимание было приковано к человеку, стоявшему перед ней.

— Вы лжёте, — резко ответила она. — На момент смерти моей семьи Асвурда Ровальда не было в стране!

Сама того не замечая, она подтвердила то, что старик только предполагал.

— Отчасти это правда, — не стал спорить он. — Я уехал из Иррилии в поисках своего непутёвого младшего брата — последнее желание моей почившей матери. Мне удалось найти его спустя долгие годы. Кто бы мог подумать, что балбес, которого отец выгнал из дома, сменит имя и станет советником короля Кавоса…

Анна мысленно припомнила ассура Гроссмана. Сейчас она бы не сказала о нём «балбес и балагур». Он был серьёзным, сдержанным человеком — именно таким, каким и должен быть посол.

— Убедившись, что с ним всё в порядке, я посчитал клятву, данную матери, выполненной и вернулся на родину, — продолжал Ровальд, и голос его становился всё тише. — Вот только от дома осталось одно пепелище. А моя милая… названная дочь, единственный, кроме брата, родной человек… мертва.

На последнем слове мужчина не смог сдержать слёз. Они покатились по его морщинистым щекам, оставляя влажные дорожки.

— Я отдал половину своего состояния, чтобы выторговать у вакхалийца их тела, — прошептал он. — Своими руками я вырыл могилу на холме за садами Асдора. Своими руками опустил в землю короля, королеву и их сына. А вот принцессы там не было. Я искал её везде… Но вскоре узнал, что она была убита на границе, когда их везли в крепость Аджерхана. Больше ничего не держало меня в том месте, и я уехал к брату.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Анна смотрела на старика, и в её душе боролись противоречивые чувства: гнев, боль, недоверие и… что‑то ещё, едва уловимое, похожее на проблеск надежды.

Ардэн незаметно сжал её руку, напоминая о своём присутствии. Нина, стоявшая у двери, затаила дыхание, боясь нарушить этот момент истины.

Ровальд поднял глаза на Анну. В них читалась мольба о прощении — не за то, что он сделал, а за то, что ему пришлось пережить.

— Я не знал, что ты жива, — прошептал он. — Если бы я знал…

Анна глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

Что она могла сказать? Холм за садами… Это было любимое место её матери. Королева Эренсия Рейвандж любила выбираться туда на пикник — в окружении самых близких, с корзиной фруктов, пледом и видом на столицу, раскинувшуюся внизу, словно драгоценная мозаика. Она любовалась горизонтом, попивала тёплый малиновый чай с пирогами со смородиновой начинкой и щепоткой сахарной пудры — и в эти мгновения они были просто семьёй, а не королём, королевой и их детьми.