— Если с ними хоть что‑нибудь случится… — угрожающе прошипел он, и в голосе его зазвучала неприкрытая угроза.

Луна мгновенно отреагировала на перемену настроения. Комнату наполнил низкий, утробный рык — такой глубокий, что, казалось, вибрируют сами стены. Волчица встала перед Анной, широко расставив лапы, низко наклонила голову и обнажила острые клыки. Каждое движение было исполнено смертоносной грации — предупреждение более чем ясное: любое необдуманное действие, и она вцепится в горло.

У двери тут же напрягся Чоксо — единственный, кому Анна позволила присутствовать при разговоре. Вакхалиец, с его жилистой фигурой и цепким взглядом, явно не собирался оставаться в стороне. Его пальцы непроизвольно скользнули к рукояти ножа. Против этих двоих командиру точно не выстоять — он это отчётливо понимал.

— Ну что вы так, лорд Покайр? — мягко, но твёрдо произнесла Повелительница, слегка приподняв бровь. — Я делюсь с вами информацией, сообщаю, что ваша семья в безопасности, а вы угрожаете. И чем я заслужила такое недоверие? — Она покачала головой, и в её тоне прозвучала лёгкая горечь.

Как ни странно, эти слова пробудили в командире что‑то давно забытое — совесть. Напряжение покинуло его тело, плечи опустились, а взгляд, прежде пылающий гневом, потух. Он покаянно опустил голову.

— Прошу простить меня, Светлейшая, — уже гораздо спокойнее произнёс он. — Волнение и напряжение сыграли со мной злую шутку.

— Понимаю, — кивнула Анна и лёгким жестом дала Луне приказ отойти. Волчица тут же расслабилась, её рык стих, а клыки скрылись за губами. Она послушно присела у ног хозяйки, всем видом демонстрируя готовность к послушанию. — Причина моего приказа одна — минимизировать потери. Как со стороны воинов, так и со стороны гражданских лиц.

Лорд Покайр взглянул на неё по‑новому. Возможно, усмирив свои эмоции, он наконец смог увидеть ситуацию под иным углом — не сквозь призму страха и отчаяния, а трезво, ясно. В его глазах мелькнуло что‑то похожее на понимание.

В этот момент в дверь негромко постучали. Вошёл один из воинов — молодой, с чуть растерянным выражением лица. Он склонился перед Повелительницей в почтительном поклоне.

— Повелительница, — произнёс он, — там к вам… посетитель.

Лорд Покайр сурово посмотрел на воина. Несомненно, я выясню, в чьём он подчинении, — пронеслось у него в голове. И непременно выскажу ему, как правильно нужно докладывать.

— У посетителя есть имя? — с едва уловимым намёком в голосе спросила Анна.

Она заметила замешательство парня и решила не давить слишком сильно.

— Он сказал, что его зовут… Красавчик, — немного смущённо ответил воин, нервно сглотнув.

Лорд Покайр потерял дар речи. На мгновение в зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Луны. А вот на губах Анны появилась едва заметная улыбка — лёгкая, ироничная, но в то же время тёплая.

***

В полдень того же дня по всему лагерю прокатился тревожный гул — войска, подчиняющиеся Повелительнице, были подняты по тревоге. Воины в доспехах, с мечами у бедра и луками за спиной застыли в ожидании, сжимая оружие так, будто от следующего мгновения зависела их судьба. Но они не двигались — все будто чего‑то ждали, затаив дыхание.

Главнокомандующие собрались на невысоком холме, откуда открывался вид на величественные центральные ворота столицы. Мрачные, напряжённые, они то и дело хмуро поглядывали на Повелительницу, не понимая, зачем их сюда вызвали. В то же время их взгляды невольно возвращались к стенам города — не появится ли на них лорд Тизул, чтобы вновь устроить кровавую расправу над горожанами?

Анна сидела верхом на коне — невозмутимая, словно высеченная из камня. На ней был наряд в стиле Аркахаллы: удобные брюки и лёгкая туника, волосы спрятаны под покровом. Она задумчиво смотрела на город, будто видела сквозь толстые стены и высокие башни. По одну сторону от неё стоял Чоксо, молчаливый и настороженный, по другую — генерал Тадж, в чьих глазах читалось сдержанное нетерпение. Луна, свернувшись у ног лошади, время от времени поднимала уши, чутко ловя малейший звук.

— Чего мы ждём? — не выдержал наконец один из командиров, голос его прозвучал резко, почти вызывающе.

Повелительница не ответила сразу. Она продолжала молчать, и это молчание, тягучее, как расплавленная смола, давило на нервы. Воины переглядывались, сжимали рукояти мечей, переминались с ноги на ногу. Их подняли по сигналу тревоги, они пришли сюда, рискуя жизнью, — и вот уже долгие минуты ничего не происходило. Просто стояли и смотрели.

Но вдруг на губах Анны появилась улыбка — лёгкая, едва заметная, но в ней читалась уверенность, от которой у многих перехватило дыхание.

— Мы ждали этого, — тихо, но отчётливо произнесла она.

Командиры переглянулись в полном недоумении. Что она имеет в виду? Но не успели они задать вопрос, как воздух разорвали возгласы удивления.

Вокруг города, чётко очерчивая кольцо защитной стены, в небо взметнулись сигнальные огни — алые, зелёные, синие, они вспыхивали один за другим, словно звёзды, сорвавшиеся с небес. Центральные ворота, считавшиеся самыми неприступными, медленно, с протяжным скрипом, распахнулись, будто приглашая войти.

Из ворот вышел всего один человек. Он остановился, поднял руку и помахал — небрежно, почти насмешливо. Воины замерли, пытаясь разглядеть его лицо, а Анна уже знала: это Тавер.

— Ворота открыты, господа, — спокойно, почти буднично произнесла Повелительница, обращаясь к ошеломлённым командирам. — Город наш.

Луна подняла голову и издала протяжный вой — низкий, мощный, он прокатился над полем, отзываясь эхом в сердцах воинов. Этот звук стал всеобщим сигналом. Войско Повелительницы пришло в движение. Ряды сомкнулись, знамёна взметнулись, и армия, словно единый живой организм, устремилась к распахнутым воротам.

У оставшихся в городе астаринцев не было ни единого шанса.

***

Лорд Тизул стоял у узкого окна дворцовой башни, вцепившись пальцами в каменный выступ. Взгляд его, тяжёлый и напряжённый, скользил по линии стен, по измождённым фигурам защитников, по бескрайнему полю за городом, где застыло вражеское войско. Он понимал: оборона обречена.

Противник превосходил числом — втрое, а то и вчетверо. Его люди были измождены, глаза ввалились от голода, плечи опустились под тяжестью бессонных ночей. Продовольственные запасы давно иссякли, а проклятые аркахаллонцы перекрыли все пути — ни караванов, ни охоты, ни малейшей возможности пополнить припасы.

Тизул подозревал, что горожане всё же имели тайный запас. В отличие от астаринцев, они не выглядели так измождённо. Он искал их припасы — допрашивал, следил, обыскивал дома, угрожал, но так и не выяснил, где они прячут еду. Шансов против аркахаллонцев не было, но сдаваться он не собирался. Гордость не позволяла.

Взгляд лорда переместился к холму за городом, где на фоне бледного неба застыли фигуры вражеских предводителей. Если они дадут сигнал — со стен вновь полетят головы горожан. Тизул уже приказал привести несколько заложников — пусть служат напоминанием. Ему не было их жалко. В отличие от Повелительницы. Едва он припугнул её, убив пару никчёмных левинийцев, она тут же приказала отступить. «Вот что бывает, когда армией руководит женщина», — с презрением подумал он.

— Чего они ждут?! — не выдержал стоявший рядом помощник.

Тизул не ответил. Его взгляд был прикован к одной фигуре на холме. Она выделялась среди остальных — не только миниатюрными размерами, но и одеждой. В разгар войны, среди доспехов и мечей, она была без брони, в простом наряде своей страны, будто не собиралась сражаться, а вышла на прогулку.

— Белая Волчица, — прошептал лорд одними губами.

Он ненавидел эту женщину. Она одна разрушила все его планы и планы его короля. Возомнив себя хранительницей справедливости, она укрыла у себя сына покойного монарха и объявила Астарину войну. Если бы Греш Анирьер законно взошёл на трон, проблем бы не было. Он сам добровольно передал права на Левинию королю Лиффинстену — но тот не был настоящим правителем. Повелительница оспорила его право, добилась, чтобы коронацию признали незаконной. А значит, и документ, хранившийся у короля, не имел силы.