Но больше всего поражали её глаза — ярко‑синие, как у самой Анны. В них читалась не детская наивность, а древняя мудрость и затаённая сила. И пусть облик её был прекрасен — никто не забывал о крепких острых клыках и когтях, способных нанести смертельный удар.

Даже бывалые воины, несмотря на очарование волчицы, старались держаться на расстоянии. Они не нервировали Луну без нужды, зная: за внешней грацией скрывается опасный хищник. Особенно сильное впечатление производила она в деле. По наставлению Руко, Чоксо время от времени устраивал для волчицы тренировочные охоты — и те, кто видел Луну в движении, начинали бояться её ещё сильнее. Стремительная, точная, неумолимая — она была воплощением дикой силы, укрощённой лишь волей Повелительницы.

Для Анны же Луна навсегда оставалась «любимой девочкой». С хозяйкой она была ласкова и игрива, готова прыгнуть на руки или ткнуться холодным носом в ладонь. К приближённым Анны относилась спокойно, позволяя им приблизиться, но чужаков встречала настороженным взглядом — в синих глазах вспыхивал холодный огонёк недоверия.

— Итак, уважаемые господа, предлагаю начать, — властно произнесла Повелительница, и в зале воцарилась тишина, будто само пространство подчинилось её голосу.

Командиры один за другим приступали к ежедневному отчёту. Каждый кратко и чётко докладывал о положении дел на вверенной ему территории — о передвижениях войск, запасах провизии, настроениях среди людей. По традиции после докладов они намечали задачи на грядущие сутки и расходились, чтобы вновь взяться за дело.

Но на третьем по счёту выступлении всё пошло не по плану. Командир левинийского войска вдруг резко хлопнул ладонью по столу — звук эхом разнёсся по залу, заставив многих вздрогнуть. Мужчина вскочил на ноги, лицо его исказилось от гнева, а глаза метали молнии.

— Хватит! Сколько ещё мы будем ждать?! — прогремел он, обводя присутствующих яростным взглядом.

Реакция собравшихся оказалась разнородной. Одни осуждающе хмурились, неодобрительно качая головами. Другие, хоть и молчали, в душе явно поддерживали его — но страх перевесил, и они предпочли сохранить молчание. Третьи же оставались безучастны, словно происходящее их вовсе не касалось. Лишь Повелительница сохраняла абсолютное спокойствие, её взгляд был холоден и проницателен.

— У вас есть возражения? — ровным тоном спросила она.

— Да, демон вас дери! — снова взорвался воин. — Сколько можно выжидать? У нас достаточно людей, чтобы снести эти проклятые ворота! Почему вместо этого мы сидим здесь, сложа руки, пока астаринцы хозяйничают в городе? Мы контролируем все входы и выходы, их запасы еды на исходе, люди начинают голодать! Чего мы ждём? Пока они сами перемрут с голоду?! Конечно, вам-то что волноваться — это не ваш народ, не ваши люди! Вам наплевать на Левинию!

Аграны, известные своим пылким нравом, тут же злобно зашипели, бросая на командира испепеляющие взгляды. Для них Белая Волчица была священна — любое слово против неё считалось святотатством. Аркахаллонцы выражали недовольство сдержаннее, но в душе полностью разделяли чувства агранов. А вот левинийцы раскололись: одни кивали в знак согласия с гневным командиром, другие же, стиснув зубы, хранили верность Анне.

— Оставьте нас, — приказала Анна, не отрывая взгляда от разгорячённого воина.

Командиры начали молча покидать зал. Кто-то бросал предостерегающие взгляды на своего товарища, кто-то — опасливые на Повелительницу. Лишь генерал Тадж не торопился уходить. Он стоял, скрестив руки на груди, и сверлил тяжело дышащего от гнева командира тяжёлым, предостерегающим взглядом.

— Генерал, — с нажимом повторила Анна.

Тадж помедлил, затем, склонив голову в коротком поклоне, молча вышел. Дверь за ним тихо закрылась.

Анна медленно поднялась со своего места и подошла ближе к командиру. Её голос, когда она заговорила, звучал тихо, но каждое слово отдавалось в тишине зала с пугающей чёткостью:

— Вам напомнить, чем закончились две наши предыдущие попытки попасть в город? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Воспоминания о том горьком поражении до сих пор жгли сердце Повелительницы, словно раскалённый металл.

Тогда, когда её войска впервые подошли к стенам, они попытались взять город силой. В тот же миг на стену вывели шестерых горожан — обычных людей, никак не связанных с войной: мужчин и женщин, оказавшихся не в том месте не в то время. Им перерезали горло и сбросили вниз. Анна до сих пор слышала крик одного из своих воинов — среди убитых была его мать. Лорд Тизул, появившийся на стене, хладнокровно объявил: так будет всякий раз, когда отряды подойдут к стенам. Тогда Анна была вынуждена отдать приказ об отступлении.

Вторая попытка состоялась чуть позже. Специально подготовленный отряд должен был тайно проникнуть в город и открыть ворота изнутри. Но их поймали — и участь оказалась той же. Лорд Тизул сдержал своё слово: вместе с пойманными воинами со стен сбросили ещё трёх горожан.

— Когда я говорила, что буду отстаивать интересы Левинии и её короля Амреса Анирьера, вы согласились и пошли за мной. Что изменилось сейчас? — продолжила она после недолгой паузы, и в голосе её прозвучала не угроза, а горькое недоумение.

— Узнал вас поближе, — недовольно буркнул мужчина, опустив взгляд.

Анна едва заметно улыбнулась — улыбка вышла холодной, почти призрачной. В этот миг Луна, словно угадав настроение хозяйки, тихонько подошла и мягко подсунула голову под её руку, напрашиваясь на ласку. Повелительница машинально провела ладонью по густой белой шерсти, и волчица тихо вздохнула от удовольствия.

Командир напряжённо наблюдал за этой сценой. Две хищницы, два монстра, — пронеслось у него в голове. Неужели она и впрямь натравит свою зверюгу на меня? От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок.

— Все ваши волнения совершенно напрасны, — спокойно произнесла Анна, не отрывая взгляда от командира. — В городе действительно наблюдается нехватка еды — но лишь для астаринцев. Левинийцы получают всё необходимое. Мои помощницы позаботились о том, чтобы горожане не почувствовали голода. Может, они и не получат разнообразия и изобилия, но и не будут знать, что такое пустой живот.

Слова Повелительницы поразили командира. Он никогда ничего подобного не слышал — никто и словом не обмолвился о таком. Но если всё так, то почему… — вопрос замер на кончике языка, не успев оформиться в полную мысль.

— Я не могу ответить, почему эти люди не откроют ворота, — словно прочитав его мысли, продолжила Анна. — У них нет достаточной силы и возможности для этого. Если бы это было возможно, мы непременно воспользовались бы таким шансом.

Вопросы в голове командира множились, сплетаясь в тугой клубок сомнений. Он пытался найти хоть какую‑то трещину в её словах, но не находил.

— Что касается вашей семьи, — меж тем продолжила Повелительница, и голос её стал чуть мягче, — матери, жены и двоих детей… Все они находятся в полной безопасности. На данный момент они гостит у одной моей хорошей знакомой. Она присматривает за ними.

Эти слова ударили словно молния. Она знает о моей семье? — сердце командира сжалось. Как? Почему? Зачем ей вообще знать такие подробности?

И тут его осенило: неужели она узнала? Узнала о том письме с угрозами?

Именно из‑за него он так нервничал и терял самообладание. Послание обнаружилось в его палатке — кем и когда оно было подброшено, оставалось загадкой. В нём чёрным по белому было сказано: если он не поспособствует уходу войска Повелительницы Баладжар от столицы, то следующими, кто слетит со стены, будут его близкие.

Он не стал ничего предпринимать — выбросил письмо, даже мысли не допустил о предательстве. Но сомнения жгли душу, разъедали изнутри, как кислота.

Но… если то, что сказала Белая Волчица, правда… — мысль оборвалась, утонув в хаосе чувств. Командир окончательно растерялся. В груди боролись страх, недоверие и робкая надежда — а вдруг всё действительно не так безнадёжно, как казалось?