Впрочем, даже если бы его кто‑то и увидел — молодому министру было всё равно. Сейчас его волновало лишь одно: он должен встретиться с Анной и наконец выяснить, что происходит. Что скрывается за её усталостью, за этими внезапными исчезновениями, за тем отчуждением, что всё чаще проскальзывало в её взгляде.

К его глубокому огорчению, у дверей покоев сегодня дежурил Тавер. С Чоксо ещё можно было договориться — тот хоть и был суров, но рассудителен. Но с этим телохранителем диалог был попросту невозможен. Джареф порой искренне удивлялся, как Анна вообще держит его рядом — от Тавера, казалось, было больше головной боли, чем пользы.

— Айшир Коэф, довольно раннее время для визита, не находите? — протянул Тавер, лениво приподнимая бровь. Его тон был нарочито вежливым, но в глазах читалась насмешка.

— Мне нужно к Повелительнице, — твёрдо заявил министр, стараясь не выдать раздражения.

— Вам назначено? — Телохранитель слегка склонил голову набок, изучая Джарефа с видом человека, которому некуда спешить.

Джареф сжал челюсти. Настроения и так не было, а эта преграда только подливала масла в огонь.

— Мне по личному вопросу, — коротко обронил он.

— Личные вопросы Повелительница будет рассматривать… так‑так, дайте‑ка вспомнить… Ах да! С десяти до двенадцати. А сейчас, увы, — Тавер развёл руками с притворным сожалением, — вы пришли слишком рано.

— Ты… — прошипел Джареф, чувствуя, как закипает кровь.

— Что здесь происходит? — раздался вдруг резкий голос, и рядом с мужчинами появилась Ферухе. Её брови были нахмурены, а взгляд — колючим. — Министр Коэф, Повелительница ещё отдыхает. Она примет вас позже.

— Но мне нужно её увидеть! — твёрдо стоял на своём Джареф, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

— Я вас услышала. Но прошу, услышьте и вы меня: Повелительница ещё отдыхает, — с непреклонной мягкостью повторила Ферухе. — Тавер, проводи айшира.

С этими словами старшая служанка Повелительницы склонила голову в коротком поклоне, словно ставя точку в разговоре, и направилась к дверям покоев. Её походка была ровной, уверенной — она действовала по давно заведённому порядку.

— Вы слышали, министр Коэф: вас примут позже, — подошёл к недовольному мужчине Тавер, ненавязчиво, но твёрдо предлагая следовать за ним.

Джареф не хотел уходить. В груди закипала горечь: он понимал, что если не сейчас, то Анна снова найдёт предлог, снова ускользнёт от разговора, как делала это уже не раз. Ему необходимо было услышать ответ — прямой, честный, окончательный. Но судьба, казалось, решила сыграть с ним злую шутку.

Ферухе никогда не стучалась в двери покоев Повелительницы по утрам. Она приходила в одно и то же время — когда Анна обычно уже бодрствовала. Случалось, правда, что после долгих ночных трудов Повелительница всё ещё пребывала в постели, и потому Ферухе никогда не тревожила её стуком — чтобы ненароком не нарушить драгоценный сон своей госпожи.

В этот раз всё было как обычно. Ферухе широко распахнула дверь и уже сделала шаг внутрь, но вдруг замерла на пороге. Она совсем позабыла, что вечером Повелительница осталась в своих покоях не одна. Вернее, она не думала, что эта встреча получит продолжение — а если и получит, то продлится так долго…

Тавер, стоявший к дверям спиной, не сразу понял, почему Джареф вдруг застыл на месте. В глазах министра промелькнула острая боль, а следом — горькое, безжалостное понимание. Ответ на его вопрос больше не требовался: он увидел всё собственными глазами. Громко выдохнув, он резко обернулся и ушёл быстрым шагом — почти побежал, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег.

Удивлённый Тавер проводил его взглядом, нахмурился и обернулся, пытаясь понять причину столь внезапного ухода. И тут он увидел, как Ферухе, залившись краской, тихонько прикрывает дверь покоев. Сквозь узкую щель он успел заметить то, что заставило его на мгновение задохнуться от изумления: посреди комнаты стояла целующаяся пара — Анна и Ардэн, поглощённые друг другом, не замечающие ничего вокруг.

— Ну даёт, — восхищённо выдохнул Тавер, имея в виду генерала Таджа. — И ведь Чоксо ни словечком не обмолвился, что Повелительница сегодня не одна…

Он вспомнил, что при всех своих отношениях с Джарефом Анна всегда выпроваживала его ещё до прихода Ферухе — чтобы никто из слуг, иногда сопровождавших старшую служанку, не увидел министра, выходящего из её покоев.

Вспомнив о Джарефе, Тавер снова обернулся в ту сторону, куда тот поспешно ушёл, и почесал затылок.

— М‑да… Нехорошо получилось, — пробормотал он.

— Она меня убьёт, — прошептала огорчённая Ферухе, опустив голову.

— Не бойся, милая, я не дам тебя в обиду, — Тавер попытался приобнять её за плечи, но девушка резко скинула его руку.

— Конечно, не дашь, — фыркнула она. — Это ведь ты подпустил его сюда. Вот вместе и будем отвечать.

Тавер на мгновение замер. Об этом он действительно не подумал.

***

Анна пребывала в смятении чувств — душа её металась, словно птица в клетке. Прошедшая ночь и впрямь была волшебной: трепетные прикосновения, жаркие объятия, шёпот на грани слышимости… Ардэн покинул её покои совсем недавно, напоследок одарив сладким, долгим поцелуем, от которого по коже до сих пор бежали мурашки.

Но то, что она ответила на чувства мужчины, всколыхнуло её душу, подняв со дна бурю сомнений. В голове вихрем закружились тревожные вопросы: не допускает ли она роковой ошибки? Не навредит ли ему своей привязанностью? Имеет ли она вообще право на эти чувства? Не пожалеет ли потом, когда реальность обрушится всей своей тяжестью?

Поняв, что самостоятельно прийти к ответу не получится, Анна решила направиться туда, где есть человек, который точно разбирается в делах душевных — к Нине.

Не успела Ферухе переступить порог комнаты, как Повелительница решительно заявила:

— Мы идём к Нине.

— Но… — начала было подруга.

— Потом, — перебила её Анна и стремительно вышла из комнаты.

— Но мне нужно срочно сказать кое‑что! — пыталась достучаться до неё Ферухе, почти бегом следуя за госпожой.

Тавер лишь сочувственно взглянул на огорчённую девушку и поспешил за своей госпожой.

***

Нина всё ещё нежилась в постели. Хоть она и встала рано, но такой ранней пташкой, как Повелительница, не была. Если не случалось срочных дел, она предпочитала поваляться часок‑другой — насладиться тишиной, теплом одеяла, последними грёзами уходящей ночи. Но сегодня этому не суждено было сбыться.

Анна ворвалась в её комнату, словно ураган, сметающий всё на своём пути. Ферухе и Тавер, спешащие следом, рефлекторно проследовали за ней — прямо к постели Нины. Так они втроём и замерли над спящей девушкой, отбрасывая длинные тени в утреннем свете.

— Нина, вставай! Мне срочно нужно с тобой поговорить, — потребовала Анна и бесцеремонно сдёрнула с подруги одеяло.

— О, святой Рохан… — возмущённо выдохнула сонная Нина, пытаясь спрятаться под подушкой. — Скажи, что мне просто снится кошмар…

Но и эта попытка укрыться не увенчалась успехом: Анна решительно забрала и подушку. Ругаясь сквозь зевоту, Нина приняла сидячее положение. Сонно потирая глаза, она украдкой зевала, а в её взгляде, направленном на троицу возмутителей спокойствия, читались одновременно недовольство, осуждение и любопытство.

Мозг бывшей наложницы мгновенно включился в анализ ситуации. Анна явно была чем‑то взволнована — её пальцы нервно теребили край платья, а глаза метались, не находя покоя. Ферухе выглядела растерянной: она не понимала, зачем сюда пришла, и в то же время явно о чём‑то волновалась — её губы были сжаты в тонкую линию, а руки слегка дрожали.

А Тавер… Тавер откровенно пожирал её взглядом. Нина спала в весьма фривольном наряде: тонкая сорочка на бретельках больше открывала, чем скрывала, вынуждая мужской взгляд жадно блуждать по её телу.

Девушка хитро улыбнулась. Потянувшись, она нарочито приняла более соблазнительную позу — так, что дыхание Тавера участилось, а зрачки расширились. Заметив, что Нина с лукавым, довольным взглядом посматривает на него, мужчина резко нахмурился, буркнул что‑то о приличиях и поспешно покинул комнату.