Повелительница остановилась и бережно взяла Ферухе за руки.

— Эй, Феру… — её голос дрогнул от неподдельного волнения. — Милая, прости меня. Видимо, я совсем заработалась и не сообразила, что сказала что‑то не то. Не плачь, пожалуйста…

Чоксо, успевший отойти на несколько шагов вперёд, замер и обернулся. Он с недоумением смотрел на девушек, явно не понимая, что происходит. Бросив беспомощный взгляд на напарника, он словно искал у него ответа. Тавер лишь развёл руками — он‑то всё понял, но был достаточно благоразумен, чтобы не встревать в эту деликатную ситуацию.

— Всё, — твёрдо произнесла Анна, отпуская руку подруги и делая шаг к стене. — Я не сделаю больше ни шагу, пока ты не простишь меня.

Повелительница, разом отбросив все условности и дворцовый этикет, просто опустилась на холодный мраморный пол. В конце концов, разве она, властвующая над целыми землями, не имеет права на маленькую шалость — хоть на миг забыть о регалиях и вести себя как обычный человек?

— Что ты делаешь?! — охнула Ферухе, разом позабыв о своих слезах. — Поднимись немедленно! Вдруг кто‑то увидит!

Она опасливо огляделась по сторонам. К счастью, час был поздний: коридоры дворца опустели, лишь изредка здесь могли появиться запоздавшие слуги да патрули стражи — но и те, скорее всего, сейчас обходили дальние галереи.

— Нет, — упрямо повторила Анна, не сдвинувшись с места. — Пока ты не скажешь, что простила меня.

Ферухе тихо выругалась себе под нос и метнула отчаянный взгляд на телохранителей госпожи. Те, словно по негласной команде, разом прикинулись глухими и слепыми, а затем синхронно отвернулись — будто вид ночного сада за окном вдруг стал для них невероятно увлекательным зрелищем.

— Твое поведение недостойно Повелительницы, — попыталась пристыдить подругу Ферухе. — Это… это… просто ребячество!

Анна лишь демонстративно сложила руки на коленях, откинулась спиной к стене и даже закрыла глаза, всем видом показывая, что готова сидеть так хоть до рассвета.

— Да простила я, простила, — наконец сдалась Ферухе, снова нервно оглядываясь по сторонам.

— Правда? — Анна распахнула глаза, в которых мелькнула искорка лукавства.

— Да. А теперь быстрее вставай!

Анна улыбнулась и вновь прикрыла глаза. В этот миг она отчётливо поняла, что совершила ошибку: уставшее тело, едва оказавшись в сидячем положении, окончательно расслабилось и, казалось, больше не собиралось держать свою хозяйку. Мысленно Повелительница уже прикидывала, как бы ловко уговорить Ферухе устроить ей здесь импровизированное лежбище на ночь…

Но вдруг что‑то изменилось: её мягко, но уверенно подхватили на руки. Чоксо на такое не решился бы, Ферухе попросту не хватило бы сил. Оставался лишь один человек, которому хватало и мощи, и бесцеремонной наглости для подобного поступка.

— Тавер! — воскликнула Анна и резко распахнула глаза, чтобы с изумлением увидеть своего телохранителя — он стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим.

Тавер расплылся в широкой улыбке, явно наслаждаясь ситуацией и даже не думая защищать честь Повелительницы от такого вопиющего нарушения этикета. Рядом, уперев руки в бока, стояла Ферухе — её взгляд красноречиво говорил: «Так тебе и надо!». На прежнем месте невозмутимо застыл Чоксо. Никто из них и не думал спешить на выручку своей госпоже.

— Генерал! Поставьте меня немедленно! — возмущённо воскликнула Анна.

Видя, что помощи ждать неоткуда, она твёрдо решила: раз уж никто не собирается спасать её из этой нелепой ситуации, значит, она сама возьмёт всё в свои руки.

— Ага, сейчас, — хмыкнул Ардэн и, не обращая внимания на протесты, понёс Анну по сумрачным коридорам дворца — прямиком к её покоям.

Повелительница бушевала: ругалась вполголоса, возмущённо шипела, извивалась в его руках, требовала немедленно отпустить. Но Ардэн шёл легко и уверенно — будто не нёс на руках сопротивляющуюся девушку, а просто прогуливался с лёгким свертком в руках. Его шаг был ровным, спокойным, будто вся эта суета вокруг не имела к нему никакого отношения.

Верные стражи — хотя теперь Анна в этом сильно сомневалась — не последовали за ними в покои. Тавер исчез где‑то на полпути: с нарочито беззаботным видом он откланялся, бросив через плечо:

— Раз уж Повелительница под надёжной охраной генерала, я могу со спокойной душой отправиться спать.

Чоксо, как обычно, молча застыл у двери — неподвижный, словно высеченная из камня статуя. Ферухе, поколебавшись мгновение, решила, что сейчас будет лишней, и осталась рядом с ним. В её взгляде читалось что‑то вроде смеси сочувствия и ехидства: «Ну‑ну, посмотрим, чем это закончится».

Ардэн осторожно опустил Анну на постель. И тут же, словно неведомая сила вдохнула в неё новые силы, Повелительница вскочила на ноги. Она кричала, гневно размахивала руками, требовала, чтобы генерал немедленно покинул её покои.

— Хватит! — вдруг резко рявкнул Ардэн, и Анна, поражённая этой неожиданной властностью, невольно замолчала. — Тебе необходим отдых.

— Это не вам решать, генерал Тадж! И хватит фамильярничать. Я не одна из ваших… девиц, — немного неловко добавила она, пытаясь вернуть себе утраченное самообладание.

— Конечно, нет, — спокойно кивнул Ардэн. Анна даже слегка расслабилась, но он тут же добавил: — Вы — Повелительница. И моя любимая женщина. Поэтому я буду делать то, что будет лучше для тебя.

— А откуда тебе знать, что для меня будет лучше? — уже всерьёз разозлилась Анна, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на него с кулаками. Её пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а глаза метали молнии.

— Не знаю точно, — честно ответил Ардэн, глядя ей прямо в глаза. — Но одно могу сказать с полной уверенностью: работа в таком количестве, без единого перерыва на отдых, точно не на пользу. Ты себя изводишь. И это не просто забота — это факт.

— Да что вы… — начала было Анна, но генерал перебил её, твёрдо и непреклонно:

— Хватит, Анна.

Его голос прозвучал так, что спорить дальше стало бессмысленно. В нём не было угрозы — лишь спокойная, непререкаемая уверенность человека, который знает, о чём говорит, и готов стоять на своём до конца.

Повелительница и не думала успокаиваться. Этот резкий окрик стал для неё последней каплей — внутри всё вскипело, будто расплавленная лава, готовая вырваться наружу.

— Ты!.. — прошипела разъярённая Анна, с силой ударяя Ардэна кулаком в грудь.

Она продолжала бить его, выплескивая всю накопившуюся обиду, всю злость, что копилась неделями, месяцами — каждый удар был словно крик души, вырвавшийся наружу. Но Ардэн стоял неподвижно, молча глядя на неё сверху вниз. Он не пытался остановить её, не отступал — просто позволял ей облегчить душу, давая выход бушующим эмоциям.

Постепенно порывистые движения Анны стали замедляться. Удары ослабевали, дыхание выравнивалось. Вскоре она и вовсе замерла: руки, ещё недавно сжатые в кулаки, теперь безвольно покоились на груди мужчины. Голова опустилась, пряча лицо в тени распущенных волос. Несколько мгновений они так и стояли в полной тишине — лишь их прерывистое дыхание нарушало безмолвие комнаты.

Наконец Ардэн осторожно поднял руку и мягко взял Анну за подбородок, заставляя поднять голову. Их взгляды встретились — и в этот миг что‑то неуловимое, но невероятно мощное потянуло их друг к другу. Время будто остановилось.

Губы слились в страстном поцелуе — жадном, отчаянном, полном невысказанной нежности и долгой тоски. Руки заскользили по телам, торопливо, нетерпеливо, словно боясь упустить этот миг. Одежда падала на пол, забытая, ненужная — в этот момент существовали только они двое, только их дыхание, их прикосновения, их страсть. Ничто не могло оторвать их друг от друга — весь мир исчез, оставив лишь этот ослепительный миг, принадлежавший только им.

***

Утро встретило дворец приглушённым светом ранних лучей и прохладной тишиной пустых коридоров. Джареф шагал решительно, почти бесшумно — его шаги едва касались мраморных плит, словно он был тенью, скользящей вдоль стен. Он направлялся прямиком к покоям Повелительницы. За время их тайных встреч он изучил каждый поворот, каждую нишу — знал, как пройти незамеченным, как обойти дозоры, как раствориться в полумраке боковых галерей.