Нина проводила его взглядом, мысленно добавляя в свою копилку ещё одну небольшую победу. На её губах заиграла едва заметная улыбка — лёгкая, самодовольная, почти детская.

К сожалению, Анна и Ферухе сдаваться не собирались — их решительные лица ясно давали понять: уходить они не намерены. Нина обернулась к ним, мгновенно оценив ситуацию. С таким взглядом, в спешке, позабыв даже накинуть халат, Анна могла примчаться лишь по одной причине — любовные терзания. Нина это прекрасно понимала, но всё же решила дать подруге возможность «удивить» её, сыграть этот маленький спектакль до конца.

— Если это не конец света, то я отказываюсь вас слушать, — процедила Нина, с трудом сдерживая зевок и пряча его в кулак, после чего снова попыталась завалиться на спину, устраиваясь поудобнее.

Анна закатила глаза. Для неё‑то как раз этот вопрос и был сродни концу света — всему её миру, устоявшемуся и привычному, грозило обрушение или, напротив, вознесение на новую высоту. Ферухе, осознав, что сейчас её слова точно останутся без внимания, тяжело вздохнула и присела на край кровати рядом с Ниной, лицом к Анне — готовая слушать, поддерживать, быть опорой.

— Ну? — нетерпеливо напомнила о себе Нина. — Я долго буду…

— Я переспала с Ардэном! — выпалила Анна на одном дыхании и тут же зажмурилась, будто ожидая удара или бури негодования.

Нина мгновенно выпрямилась, позабыв про сон и все прочие заботы. В её глазах вспыхнул довольный, почти торжествующий блеск, а губы растянулись в широкой улыбке.

— Ну наконец‑то! — искренне воскликнула она, хлопнув в ладоши.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Анна, не понимая такой реакции.

— То и имею, — уверенно ответила Нина. — Два дорогих для меня человека наконец перестали ходить вокруг да около и решились. Это закономерный результат ваших взаимных чувств. Разве могло быть иначе?

Анна беспомощно обернулась к Ферухе. Та лишь уверенно кивнула, всем видом подтверждая слова Нины.

— И что мне теперь делать? — растерянно спросила Анна, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

Нина изящно приподняла бровь:

— Не поняла вопроса.

Анна глубоко вздохнула, опустилась на кровать рядом с подругами и обхватила колени руками, словно ища опору.

— Я не знаю, что мне делать, девочки, — призналась она тихо, почти шёпотом. — Ардэн дал ясно понять, что не отступит. А я… я боюсь.

— Чего именно ты боишься? — мягко, почти шёпотом, спросила Ферухе, наклоняясь ближе.

Анна на мгновение замолчала, собираясь с силами, а потом озвучила то, что годами точило её изнутри:

— Я приношу несчастье. Все, кого я люблю, умирают…

В комнате повисла тяжёлая тишина. Нина вдруг резко вскочила на ноги прямо на кровати. Уперев одну руку в бок, она ткнула пальцем в сторону Анны — решительно, почти воинственно:

— Хватит! — её голос зазвучал твёрдо, властно, не оставляя места сомнениям. — Ты не проклята, Анна. Ты не причина их смерти. Ты — их память, их наследие, их любовь, которая продолжает жить в тебе. И если ты позволишь страху диктовать тебе, как жить, ты предашь их ещё раз.

Ферухе молча кивнула, положила ладонь на плечо Анны и сжала его — мягко, но уверенно. В этом жесте было больше поддержки, чем могли бы выразить любые слова.

— Долой мрачные мысли! Мы с Ферухе вон — живы, здоровы и помирать явно не собираемся! — продолжала ругаться Нина, взмахнув рукой, словно отметая все страхи одной фразой.

Анна поджала губы. Она не хотела спорить, но в глубине души оставалась уверена в своих словах. Перед глазами тут же всплыли образы — лица близких, которых она потеряла: семья, муж, сын… Эти воспоминания были словно острый клинок.

— Хорошо, даже если так, — не сдавалась Анна. — В конце концов, ему могут попытаться навредить, чтобы добраться до меня. Это вполне реальный риск.

— Не мне тебе напоминать, что Ардэн, пусть и простолюдин по крови, занимает должность главнокомандующего действующей армии, — фыркнула Нина, разбивая довод Анны вдребезги. — У него и без тебя «доброжелателей» хватает — завистников, интриганов, тех, кто мечтает занять его место. Все мы рано или поздно отправимся в сады Рохана. Так почему бы не прожить остаток этого времени в своё удовольствие?

Ферухе снова согласно кивнула. В душе она уже не раз пожалела, что когда‑то советовала Анне найти счастье в отношениях с Джарефом. Да, он любил Повелительницу — искренне, преданно. Но даже Ферухе, хорошо знавшая обоих, понимала: он не тот мужчина, который сможет быть рядом с такой женщиной, как Анна. Джареф был… слабым. Не в смысле трусости — нет. Просто он не обладал той внутренней силой, тем стержнем, что нужен, чтобы стоять плечом к плечу с Повелительницей.

А вот генерал Тадж — другое дело. Он сильный, уверенный, знает, чего хочет, и решительно идёт к своей цели. Его не остановит ни неравенство в их положении, ни чужое мнение, ни дворцовые интриги. Он будет стоять рядом с Анной не ради её расположения или власти — а только потому, что он мужчина, который её любит. Любит по‑настоящему, без оглядки на последствия.

Нина и Анна продолжили разговор, и в какой‑то момент всплыло имя Джарефа. Ферухе невольно вздрогнула.

— Кстати, об этом, — виновато начала она, опустив взгляд. — Он приходил сегодня. Снова. Тавер не впустил его. Я развернула его обратно, но… Моя вина, что не убедилась, что он ушёл. Да и не знала я, что ты там не одна. Я думала, ты не позволишь генералу остаться надолго — что вы поговорите и…

— Успокойся, Феру, тебя никто не винит, — перебила её Нина, успокаивающе беря подругу за руку. — Что случилось?

— Министр Коэф увидел генерала, — совсем сникла Ферухе, едва слышно выговаривая слова. — Увидел, как вы целуетесь…

— Так это хорошо, — бодро заключила Нина, чуть ли не хлопнув в ладоши. — Проблема решилась сама собой.

Анна, хоть и была с ней в чём‑то согласна, всё же ощутила укол вины. Джареф Коэф — хороший человек, достойный, умный, преданный. Он заслуживал нормального объяснения, честного разговора. Но она никогда не испытывала с ним того, что было с Ардэном. И дело вовсе не в постельных утехах — нет. Всё куда глубже: в отношении, во взаимосвязи, в родстве душ. Даже те чувства, что она когда‑то испытывала к Одашу, не шли ни в какое сравнение с тем, что она чувствует к генералу. Но Джареф… Он заслуживает честности.

— В любом случае, — вдруг решительно начала Ферухе, подводя итог разговору, — мы можем только советовать. Решать тебе. Но знай, что мы всегда поддержим твоё решение, каким бы оно ни было.

— Ну не скажи, — капризно протянула Нина, лукаво прищурившись. — Я в этой игре однозначно за Ара. А тот мальчишка…

Что она там хотела сказать — осталось тайной: в лицо Нине неожиданно прилетела подушка, оборвав фразу на полуслове. Бой Ферухе и Нины разгорелся не на шутку — подушки летали по комнате, словно снаряды в шуточном сражении, перья разлетались в воздухе, создавая причудливый снегопад. Смех звенел, наполняя пространство живой, беззаботной энергией.

Анна рассмеялась — искренне, от души, чувствуя, как с плеч будто сваливается невидимая ноша, а на душе становится удивительно легко. Девочки были правы. Если она не выполнит свою клятву, данную богам, то умрёт — это непреложный закон судьбы. Так почему бы не прожить хоть немного для себя? Не позволить себе ощутить радость, любовь, тепло живого чувства?

Мысли унесли её в прошлое. Когда‑то она точно так же попыталась найти счастье с Одашем — открыла сердце, поверила, рискнула. Но он покинул её, оставив боль и чувство вины. Долгое время Анна винила в этом только себя.

Но теперь, оглядываясь назад, она вдруг увидела всё иначе. Что, если это и было частью замысла богов? Что, если смерть Одаша стала той самой ступенью, которую она должна была преодолеть, чтобы подняться выше, достичь своей истинной цели? Ведь если бы не это испытание, она бы никогда не стала Повелительницей, не обрела бы силу тагира.

Её мощь росла — не только физическая, но и внутренняя: уверенность в себе, ясность взгляда, понимание своего пути. Она чувствовала, как крепнет решимость вернуть свой дом — тот, что был утрачен, тот, что ждал её возвращения. И в глубине души она знала: сам Одаш благословил её на новую жизнь. Он ушёл не для того, чтобы оставить её в одиночестве, а чтобы освободить место для чего‑то большего.