— Потому что я довольно изобретательный и искусен в пытках, — Ардэн подмигнул ей, и в уголках его глаз собрались весёлые морщинки.

— Ардэн… — беспомощно сказала Анна, качая головой. — Если с тобой что‑то случится… я не смогу… не выдержу… Прошу, просто уйди.

Развернувшись, он целенаправленно пошёл в сторону кровати, на ходу небрежно расстёгивая пуговицы на рубашке. Повелительница удивлённо смотрела на его демарш.

— Что ты делаешь? — повысила она голос, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

— Собираюсь хоть часок вздремнуть, зная, что моя Повелительница за это время ни во что не вляпается, — честно ответил мужчина, присаживаясь на кровать. Он похлопал ладонью рядом с собой. — Двигайся, мелкая.

Последнее адресовалось волчонку. Луна подняла сонную мордашку и зарычала на нарушителя её спокойствия — не злобно, а скорее возмущённо. Генерал усмехнулся на её попытку проявить характер и просто аккуратно переложил её в другое место, сам удобно растянувшись на кровати во весь свой немалый рост. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, будто наконец нашёл то место, где мог быть по‑настоящему спокоен.

— Генерал Тадж! Что вы себе позволяете? Немедленно покиньте мою комнату! — воскликнула Анна, и голос её прозвучал резко, как удар хлыста.

Но, видя, что никакой реакции нет — Ардэн лишь удобнее устроился на подушках, будто и не слышал её вовсе, — она громко крикнула:

— Чоксо!

Дверь тут же распахнулась, являя вакхалийца. Его взгляд молниеносно обежал комнату — быстрый, цепкий, ищущий опасность для госпожи. Но ничего подозрительного не заметив, он вопросительно посмотрел на Анну. Вид лежащего в её кровати Ардэна вообще никак его не впечатлил: мужчина принял это как само собой разумеющееся и даже с неким укором посмотрел на Повелительницу, словно она затеяла какую‑то нелепую игру.

— Чоксо, немедленно выведи отсюда генерала, — потребовала Анна, стараясь сохранить властность в голосе.

— Воин устал. Почему Белая женщина не даёт ему отдохнуть? — с явным осуждением произнёс вакхалиец, слегка склонив голову.

— В моей постели?! — воскликнула Анна, едва не задыхаясь от возмущения.

Вакхалиец на это лишь покачал головой и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Анна потеряла дар речи. Это был первый случай, когда Чоксо ослушался её приказа — и сделал это так невозмутимо, будто так и должно быть.

— Пожалуйста, успокойся, дай себе и мне отдохнуть, — сонно отозвался с кровати Ардэн. — У меня правда не осталось никаких сил. Давай мы поспим чуток, а потом ты меня поругаешь. Хорошо?

И почему‑то в этот раз Анна не смогла ничего ему ответить. Слова застряли в горле, а возмущение вдруг показалось таким мелочным и ненужным. Решив, что пусть в этот раз она уступит ему, но в следующий раз он ответит вдвойне, она вздохнула и опустилась на край кровати.

«Ладно, пусть отдохнёт. Но потом я обязательно выскажу ему всё!» — подумала она про себя, глядя на мирно спящего мужчину. Его дыхание стало ровным, лицо расслабилось, и в этом спокойствии было что‑то обезоруживающее.

Осторожно прилёгши рядом, она сама не заметила, как тоже уснула — усталость взяла своё, а тепло чужого тела оказалось неожиданно уютным.

***

Хмурый, о чём‑то глубоко задумавшийся, Тавер спешил по коридорам Дома. Шаги его эхом отдавались от стен, а мысли были заняты одной задачей: ему необходимо было доложить одну новость Повелительнице. Ситуация требовала её личного участия — откладывать было нельзя.

У дверей Повелительницы стоял Чоксо. Увидев его лицо, Тавер даже с шагу сбился. Всегда молчаливый, хмурый, будто съел кучу лимонов, вакхалиец сейчас улыбался. Нет, действительно улыбался — широко, открыто, без тени привычной сдержанности. За всё время, что они провели вместе, Тавер мог по пальцам пересчитать те моменты, когда Чоксо выдавливал лёгкую усмешку одними уголками губ. Сейчас же на его лице сияла улыбка, будто он только что услышал самую радостную весть в жизни. Невероятно.

— Неужели боги сошли на нашу грешную землю, ибо другого объяснения, почему мой напарник сияет аки яркое солнышко, у меня нет, — в своей обычной насмешливой манере протянул Тавер, пытаясь скрыть удивление.

Чоксо снисходительно посмотрел на него — так смотрят на ребёнка, которого и поругать надо, да жалко. Тавер от этого взгляда даже очередной насмешливой репликой подавился: слова застряли где‑то в горле, и он лишь неловко кашлянул.

— Кхм… У меня дело к Повелительнице, — решил он больше не напрашиваться на очередную молчаливую отповедь.

— Она отдыхает, — ответил Чоксо и демонстративно встал перед дверью, широко расставив плечи и скрестив руки на груди — так, что стало ясно: туда никто не пройдёт.

Тавер с недоверием смотрел на напарника, брови его удивлённо поползли вверх. Время было хоть и раннее, но не настолько: обычно Повелительница уже бодрствовала, отдавала распоряжения, разбирала донесения. Неужели заболела? Может, позвать Сайса? Он уже открыл рот, чтобы озвучить мысль, но вакхалиец, словно прочитав его мысли, отрицательно покачал головой и повторил, что Повелительница отдыхает, а значит, он никого туда не пропустит.

— Ты что, не хочешь меня просто туда пускать? — осенило вдруг Тавера, и он прищурился, пытаясь разгадать замысел напарника.

Их спор прервало появление Сайса. Лекарь, одетый в привычный серый халат, подошёл ближе и с лёгким укором поинтересовался, отчего эти двое уже с утра шумят у покоев Повелительницы. Но вместо ответа мужчины снова начали спорить — Тавер настаивал на своём праве войти, Чоксо стоял на страже, непреклонный, как скала.

Улучив момент, когда вакхалиец на мгновение отвлёкся, Сайс ловко прошмыгнул мимо него, открыл дверь — и удивлённо замер на пороге. Радостно улыбнувшись, Тавер поднырнул под рукой Чоксо и присоединился к лекарю. Вакхалиец досадливо выругался под нос, но сделать уже ничего не мог.

Оба — Тавер и Сайс — в неверии смотрели внутрь комнаты, не решаясь сделать и шагу вперёд. Представшая перед ними картина была столь умиротворённой и тёплой, что ни один не решился её нарушить.

На кровати спало трое. Мелкая волчица растянулась на весь свой маленький рост рядом с боком Повелительницы, её пушистая шёрстка слегка подрагивала во сне. Сама Анна уютно устроилась в объятиях спящего Ардэна Таджа. Генерал властно, но в то же время нежно прижимал к себе девичье тело, уткнувшись носом в её волосы, будто боялся, что она исчезнет, стоит ему разжать руки.

Сайс тихо прикрыл дверь, стараясь не нарушить хрупкую идиллию. Ошарашенные Тавер и лекарь неловко переглядывались между собой. Вдруг на лице парня появилась такая же широкая улыбка, какая была у Чоксо до появления Тавера.

— Ну наконец‑то, — радостно выдохнул он, и в голосе его прозвучало искреннее облегчение.

Чоксо понимающе кивнул головой, и на мгновение в его глазах мелькнуло что‑то вроде гордости.

— То есть… никого это не удивило? А даже наоборот… Что я ещё не знаю? — сложил руки на груди Тавер, чувствуя себя последним человеком, которого забыли посвятить в какой‑то важный секрет.

Сайс и Чоксо переглянулись — коротко, многозначительно. Хоть Тавер теперь и был с ними в одной лодке, но кое‑что оставалось для них особенным. Личное счастье их госпожи было для них едва ли не самым важным — важнее приказов, важнее долга, важнее всего остального.

Тавер понял, что делиться с ним никто не собирается, и решил обидеться. Но, вспомнив, зачем, собственно, сюда направлялся, нахмурился, решив оставить свою месть на потом.

— Это всё хорошо, но мне действительно нужно кое о чём сообщить ей, — серьёзно сказал он, стараясь вернуть себе серьёзный вид.

К счастью, никого будить не потребовалось. Из‑за дверей послышался скулёж щенка — недовольный, возмущённый, — затем раздался голос Повелительницы: она что‑то строго выговаривала кому‑то. В противовес ей звучал совершенно спокойный, чуть насмешливый голос Ардэна.

Посчитав, что уж теперь‑то он ничем не помешает, Тавер быстро постучал в дверь и юркнул внутрь прежде, чем Чоксо успел его остановить.