— По счастливой случайности эта девушка попадает в гарем Повелителя Аркахаллы, — не замечая чувств Анны, продолжил Ардэн. — Верный вакхалиец следует за ней. В гареме ей довольно быстро удаётся завоевать власть, а дальше — больше: целую страну. Её маленький круг доверенных лиц потихоньку растёт, и каждый, кто в него попадает, неизменно даёт божественную клятву.

Он сделал паузу, внимательно изучая её лицо — каждую мелочь, каждый микроскопический жест. Анна чувствовала этот взгляд, как остриё клинка у горла.

— Ещё у неё есть один маленький секрет, — тихо произнёс Ардэн. — Она красит волосы травяным настоем. И никто не знает, какой цвет волос у неё на самом деле. Может ли это быть цвет лунного серебра? Цвет, носителями которого являлись потомки княжеского рода Ритман, последняя наследница которого вышла замуж за погибшего короля Иррилии?

Комната будто замерла. Даже дыхание казалось слишком громким в этой напряжённой тишине. Анна с трудом сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.

— Меня во всей этой истории интересует только одно: как враг стал самым преданным союзником? — закончил Ардэн, и в его голосе прозвучал вызов.

— Долг жизни, — глухо ответила Анна, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Как давно ты знаешь?

— Уже довольно давно, — честно ответил мужчина.

— Нина? — выдохнула Анна.

— Нет. Она даже не догадывается о моей осведомлённости. Обо всём я догадался сам. Если знать, где заострить внимание, можно сделать определённые выводы. Я сомневался, но твоя реакция говорит сама за себя.

Ардэн сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. В его глазах больше не было насмешки — только серьёзность и что‑то ещё, что Анна не могла определить. Она стояла неподвижно, чувствуя, как мир вокруг неё рушится и перестраивается заново — теперь уже с учётом этой опасной правды.

Анна с ужасом подумала, что кто‑то мог точно так же обо всём додуматься. Мысль обожгла её, как раскалённое железо: она сама подставилась. Зачем использовала родной язык? А Чоксо… Может, не нужно было втягивать его во всё это? Вдруг Аджерхан узнает, что она жива?

Страх липкими щупальцами охватывал всё её тело, проникал в кости, сковывал дыхание. В висках застучало, перед глазами поплыли тёмные пятна. Заметив это, Ардэн поспешил её успокоить.

— Не волнуйтесь, Повелительница, — его голос прозвучал мягко, но твёрдо, как опора в бурю. — Никто, кроме меня, больше ни о чём не догадается. Все, кто знал хоть что‑то о рабыне Анне, уже никогда не смогут что‑то кому‑то рассказать. В Оттаморе и вовсе не осталось ни одного человека, который знал бы хоть что‑то о девушке и вакхалийце.

— Ты?.. — в неверии выдохнула Анна, и в этом коротком слове прозвучало всё: шок, страх, недоверие и — где‑то глубоко — робкая надежда.

Ардэн быстро оказался рядом и крепко прижал её к своей груди. Тепло его тела, размеренное биение сердца — всё это вдруг стало якорем, удерживающим её на краю пропасти. Анна невольно вцепилась пальцами в ткань его одежды, словно боясь, что реальность вот‑вот рассыплется.

— Я же сказал, что сделаю всё, чтобы никто не смог тебе навредить, — твёрдо сказал он. — Прости, что напугал. Просто я хочу понять… Почему, имея самую большую страну на материке, ты всё ещё стремишься к большей власти? Может, стоит просто остановиться на том, что уже есть?

Анна закрыла глаза, собираясь с силами. Когда она заговорила, голос её звучал устало, почти безжизненно:

— Если ты всё знаешь, то должен понять, — тихо произнесла она. — Я обязана отомстить за свою семью и свою страну. Я поклялась, что убью узурпатора и верну трон отца. А Аркахалла… Она не моя. Просто я пообещала Одашу, что позабочусь о его стране. Придёт время — и я уйду.

Признание Ардэна лишило Анну всех сил. Ей казалось, что если он сейчас отступит, то она просто рухнет — без опоры, без воли, без надежды. Не было никаких больше сил ни ругаться, ни просить, ни бороться. Она решит всё позже. Утром. Может быть, завтра. Может, через день. Но точно не сейчас.

Объятия Ардэна стали ещё крепче — будто он боялся, что если хоть немного расслабится, она выскользнет из его рук и уйдёт прямо сейчас, растворится в утреннем тумане, как призрак. Они стояли в полной тишине. За окном занимался рассвет, первые лучи солнца окрасили небо в нежные оттенки розового и золотого. Начинался новый день. Но в комнате, казалось, время остановилось — застыло в этом мгновении, где были только они двое.

— Что будет дальше? — тихо спросила Анна, едва шевеля губами.

— Ничего, — ответил Ардэн. — Будем жить дальше. Ты всё так же будешь держать власть в своих руках. Я всеми силами буду тебя защищать. Но когда придёт время и ты решишь уйти, я последую за тобой. — Он опустил взгляд и, осторожно взяв её за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза. — Я люблю тебя и не намерен упускать больше ни мгновения.

Глаза Анны наполнились слезами — они катились по щекам, оставляя влажные дорожки, но она не замечала их. Всё внутри неё дрожало, разрываясь между страхом и робкой надеждой.

— Ардэн…

— Тшш, — генерал положил палец на её губы, останавливая слова, которые так и не успели сорваться. — Я знаю, что совсем не ровня тебе. Если ты не примешь мои чувства — пусть так. Но для меня будет огромной радостью просто быть рядом, видеть тебя и защищать. Ведь я больше не смогу жить без тебя.

Анна замерла, вслушиваясь в эти слова. В груди что‑то дрогнуло — будто замёрзший цветок, который вдруг почувствовал первые лучи весеннего солнца. Она медленно подняла руку и коснулась его лица, словно проверяя, реален ли он.

Ардэн припал к её губам в поцелуе — нежном, но в то же время настойчивом, полном невысказанной тоски и многолетней сдержанности. Анна едва сумела сдержать стон: как давно она мечтала об этом, хоть и боялась признаться даже самой себе. На мгновение мир сузился до тепла его губ, до биения его сердца рядом с её собственным.

Но тут в памяти, словно вспышки молний в тёмной ночи, предстали образы двух надгробий — Одаш и их сын. Холодная реальность ударила в грудь, вышибая воздух из лёгких. Анна резко отстранилась, отступив на шаг. Нет, она не могла подставить под удар ещё и Ардэна. Просто не имела на это права.

— Нет, — твёрдо сказала она, уперевшись руками в его грудь. Пальцы невольно сжались на ткани его одежды.

Ардэн нахмурился, взгляд потемнел.

— Почему? Не нравлюсь тебе? Потому что я безродный? — в голосе прозвучала горечь, почти боль.

— Что? Нет, конечно! — Анна покачала головой, и в её глазах отразилась искренняя растерянность. — Мне абсолютно всё равно, какого ты рода и тому подобное. Дело в другом.

— В чём же? — настаивал он, не отступая.

— Ардэн, пожалуйста… — её голос дрогнул, в нём прозвучала мольба.

— Я хочу знать, — стоял на своём мужчина. — Я раскрылся перед тобой. Признался в своих чувствах. Готов лечь у твоих ног. Я имею право знать, почему был отвергнут.

— Да потому что все, кого я любила, умирают! — закричала Анна, и голос её сорвался на хрип. — Я не хочу снова потерять любимого человека…

Некоторое время они стояли в полной тишине. Анна тяжело дышала, эта вспышка окончательно лишила её сил. Она почувствовала себя опустошённой, выпотрошенной, как будто из неё вырвали что‑то жизненно важное. А вот Ардэн… Он вдруг широко и радостно улыбнулся — так, словно услышал самую прекрасную новость в своей жизни.

Анна растерялась.

— Чему ты улыбаешься? — прошептала она, не понимая.

— Ты сказала, что я для тебя любимый человек, — радостно ответил он. — Что может быть ещё лучше?

— Что? — ещё больше растерялась Анна. — Нет! То есть… да… но… Ты совсем не слушал меня? Мои родители, брат, Одаш, малыш… — голос её дрожал, слова путались.

— В их смерти нет твоей вины, — твёрдо сказал мужчина, и улыбка исчезла, сменившись глубокой серьёзностью. — Всё остальное мы переживём. И даже если ты решишь выбрать другого, то ему придётся лишь сочувствовать.

— Почему? — тихо спросила Анна, всё ещё не в силах осознать происходящее.