— Итак. Ещё недовольные будут? — Анна обвела всех присутствующих взглядом — холодным, цепким, не оставляющим шанса укрыться от него.

В ответ ей была тишина — густая, плотная, почти осязаемая. Ни единого шороха, ни вздоха, ни движения. Лишь треск факелов да тяжёлое дыхание тех, кто ещё пытался сохранить остатки гордости.

— Кто приехал с вождём Рахиком? — повторила она, и голос её прозвучал как удар хлыста.

Вперёд вышел такой же молодой мужчина — но в отличие от своего уже мёртвого товарища он был куда более благоразумен. Он промолчал, когда Рахик выступал против Анны, и теперь это, возможно, спасло ему жизнь.

— Твоё имя? — спросила Повелительница, не сводя с него взгляда.

— Ар Мур, тагир, — поклонился мужчина, стараясь не выдать дрожи в руках.

— Поздравляю. Теперь ты вождь, — сказала Анна, и в её голосе не было ни насмешки, ни торжества — только констатация факта.

Ар Мур в удивлении посмотрел на неё, но снова благоразумно промолчал. Ещё раз поклонившись, он отступил назад, в строй, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

— А теперь, когда мы всё прояснили, предлагаю обсудить наше сотрудничество, — Анна снова улыбнулась — на этот раз мягче, но в глазах всё ещё читалась сталь. — Это должен быть взаимовыгодный союз, согласны?

***

Вожди покидали Дом поздно ночью — опустошённые, без сил, но при этом неимоверно довольные. Как бы удивительно это ни было, но то, что предлагала Анна Баладжар, пришлось по душе каждому.

Если вначале, после той демонстрации с Рахиком, она показалась им такой же, как и предыдущий тагир — жестокой, непредсказуемой, готовой пролить кровь ради власти, — то после разговора их мнение изменилось. Анна говорила о торговле, о защите границ, о совместных патрулях, о справедливом распределении ресурсов. Она не требовала безоговорочного подчинения — она предлагала союз.

Каждый возвращался в своё племя с мыслью, что вскоре их будущее изменится в лучшую сторону. Что их люди перестанут голодать, что дети будут расти в безопасности, что больше не нужно бояться, что завтра придёт новый тагир и всё отберёт.

Сама же Анна устало откинулась на спинку своего трона. Сайс, который занимал место её секретаря, кривясь, потирал кисть правой руки — он привык лечить людей, а не писать так много и так долго. Лекарь что‑то недовольно бурчал себе под нос, бросая косые взгляды на пергаменты, исчерканные заметками. Чоксо, стоявший в стороне, лишь понимающе кивал, едва заметно улыбаясь.

Анна перевела взгляд на оставшегося в зале аргана Руко. Игнорируя недовольный взгляд Ардэна, она подозвала аргана поближе. В груди шевельнулось сомнение: не совершила ли она ошибку, оставив его в живых?

— Руко, кто дал тебе право лишать жизни вождя Рахика? — строго спросила она, и в голосе зазвучали стальные нотки.

Арган заметно растерялся. Он искренне не понимал, чем мог вызвать недовольство своего тагира. Разве не она сказала тому наглецу о смерти? К тому же он много раз слышал истории о том, что Повелительница при восхождении на трон «убрала» часть совета, которые были против её правления. Именно эти слухи стали одной из причин, почему Асс Агур приказал своим людям нападать на земли Аркахаллы: ему не нравилось, что люди стали говорить о «какой‑то девке», а не о нём.

К тому же Руко был из тех, кто не любил долгие расшаркивания. Он предпочитал работать быстро и без лишних вопросов. Он искренне верил, что выполнил желание Белой Волчицы. Асс Агур точно был бы доволен им.

— Запомни, арган Руко, — продолжила Анна, и каждое слово звучало как приговор. — Я — не Асс Агур. Я не приветствую такое поведение своих людей. Никто из моих подчинённых не смеет действовать без прямого моего приказа, тем более в таком деле. Такая самостоятельность будет наказана соответственно.

Она сделала паузу, давая ему осознать сказанное, и продолжила:

— Смерти членов совета моего супруга и Повелителя были тщательно продуманы и несли за собой определённые цели. К сожалению, смена власти никогда не проходит без крови, но в данном случае это было излишне. Хочешь служить мне — такого больше никогда не должно повториться. Иначе сам повторишь его судьбу. Тебе всё ясно?

Руко побледнел, но склонил голову в знак покорности.

— Да, тагир. Я понял, — глухо произнёс он.

Анна кивнула, но взгляд её остался настороженным. Она знала: одно дело — показать силу, и совсем другое — удержать её в узде. Власть — это не только право карать, но и умение управлять теми, кто готов карать за тебя.

— Да, — просто ответил мужчина, хотя так до конца и не понял, где же он допустил ошибку.

Анна отпустила его. Посидев ещё пару минут в тишине — в зале повисла гнетущая атмосфера, нарушаемая лишь треском догорающих факелов, — она под осуждающим взглядом своего лекаря направилась отдыхать. Сайс неодобрительно качал головой, но промолчал: спорить с Повелительницей он не видел смысла, хоть и считал, что ей следовало бы отдохнуть ещё раньше.

Но у самой лестницы на второй этаж её неожиданно остановили.

Мальчишка — ещё совсем ребёнок, не старше четырнадцати лет, — неуверенно топтался с ноги на ногу, бросая на Повелительницу и её сопровождающих опасливые взгляды. Он был худым, но в добротной одежде, с растрёпанными волосами и глазами, полными тревоги. Анна рассматривала его из‑за спины Чоксо: вакхалиец при виде парнишки тут же прикрыл её собой, инстинктивно заняв защитную позицию. Мальчик бережно прижимал к груди какой‑то серый свёрток, словно это была самая ценная вещь на свете.

— Чего тебе? — не очень приветливо поинтересовался Тавер, скрестив руки на груди. Его голос прозвучал резко, почти грубо.

— М‑мне… Я хотел поговорить с тагиром Анной, — испуганно ответил мальчик, сжимая свёрток крепче. Его голос дрожал, а пальцы слегка подрагивали.

— А до утра твой разговор подождать не может? — в этот раз спросил его уставший Сайс. Лекарь выглядел измождённым: под глазами залегли тёмные круги, а плечи ссутулились от усталости.

— Но мне нужно возвращаться в племя, — растерянно посмотрел на него посетитель.

Его взгляд был таким растерянным и непонимающим, что Анна едва сдержала улыбку. Мальчик даже не задумывался, что помимо его планов у других существуют свои — более важные, более срочные.

— Твои проблемы, — пожал плечами Тавер. Сайс молча поддержал его взглядом.

Мальчишка совсем сник. Плечи его опустились, а глаза потухли. Анна, видя это, решила его пожалеть. Выйдя из‑за спины вакхалийца, она мягко поинтересовалась, чего желает юный визитер.

От её вопроса он неожиданно покраснел и засмущался, потупив взгляд. Тавер не упустил возможности насмешливо фыркнуть. Если бы не толчок Сайса в бок, то, скорее всего, он бы ещё и ляпнул что‑нибудь едкое. Но лекарь решил пойти на опережение и сразу заставить того замолчать. Он неимоверно устал и хотел как можно скорее отправиться спать.

— Моё имя Неко, и я хотел бы поблагодарить вас от всей нашей семьи за спасение сестры, — поклонился мальчик, чуть не выронив свёрток от волнения.

Анна нахмурила брови. О какой сестре шла речь? Кого именно имел в виду Неко? В памяти не всплывало никаких воспоминаний о спасённой девушке.

— Как зовут сестру? А то наша Повелительница много кого спасает, всех и не упомнишь, — не удержался Тавер, увернувшись от очередного толчка Сайса.

— Сайра. Её зовут Сайра, — тут же отозвался мальчик, глядя на Анну с надеждой.

Нет, девушки с таким именем Анна точно не помнила. Может, мальчишка что‑то перепутал? Или это была ловушка? Чоксо, видимо, подумал о том же: он снова незаметно встал так, чтобы в случае чего закрыть Анну от удара, напряжённо вглядываясь в лицо мальчика.

— К сожалению, отплатить нам нечем. Но я подумал, что… Вот, — даже вакхалиец не успел среагировать, как серый свёрток оказался в руках Анны. Движение было настолько быстрым и ловким, что Чоксо лишь удивлённо моргнул. Неко ещё раз низко поклонился и, развернувшись, побежал прочь, на ходу выкрикнув через плечо: