— Я беру это дело под собственный контроль, — отчеканила Анна, глядя прямо перед собой. Её взгляд был холоден и непреклонен, словно лезвие меча. — Если тагир желает встречи со мной, я удовлетворю эту просьбу.

— Светлейшая! — вырвалось разом у советников.

— Это опасно…

— Необдуманно…

— Светлейшая, вы, возможно, не совсем понимаете, кто такой Асс Агур, — осторожно подметил айшир Коэф, и в его глазах мелькнула тревога.

— Напротив, — перебила его Анна, и её губы тронула горькая усмешка. — Я прекрасно знакома с таким типом людей. — Она на мгновение замолчала, и только Чоксо понял, кого именно она имела в виду — в его тёмных глазах промелькнуло понимание.

Повелительница поднялась со своего кресла, выпрямилась во весь рост. Её голос зазвучал чётче, жёстче, каждое слово падало, как удар молота:

— Я прекрасно понимаю, что тагир не успокоится. Если мы введём свои войска на его территорию, будем тут же осуждены другими соседями. Ведь варгалы им ничего не сделали — для них они добрые соседи, в отличие от агрессивно настроенных аркахаллонцев. К тому же не стоит забывать о ситуации с Левинией. К сожалению, положение там тоже весьма плачевно. Даже с учётом нашей армии мы не можем позволить себе вести войну на два фронта.

Анна замолчала. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Советники переглядывались, обдумывали её слова — и постепенно, один за другим, были вынуждены с ними согласиться. Воздух словно сгустился от напряжения, но в нём уже чувствовалась новая решимость.

— Что вы предлагаете? — первым нарушил молчание айшир Анаташ. Его голос прозвучал почти благоговейно.

Повелительница слегка подалась вперёд, опершись ладонями о край стола. В её синих глазах пылала такая решимость, что даже самые скептичные из присутствующих невольно выпрямились, почувствовав силу её воли.

— Если он понимает только силу, — произнесла Анна медленно, чётко выговаривая каждое слово, — значит, я покажу ему эту силу. Не в виде армии на его границах, не в виде угроз — а в виде себя. Я встречусь с ним лицом к лицу. И пусть он увидит, с кем имеет дело.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском свечи.

***

Совместно был придуман план — сложный, продуманный до мелочей. Но ему, впрочем, не суждено было исполниться: Анна уже всё решила для себя. Её замысел требовал иного — тайного ухода из столицы, чтобы ни единая душа не узнала о её исчезновении.

— Ну нет, только не тот тип! — Нина некрасиво схватилась за голову, её лицо исказилось от досады. — Это же… это же Джэбрал Аграшен! Ночной Король!

— Это наилучший вариант, — твёрдо возразила Повелительница, и в её голосе прозвучала непреклонность.

— Те люди знают такие тропы, о которых мы даже не ведаем, — поддержал Анну Чоксо, его низкий голос звучал уверенно. — Они смогут вывести вас из города так, что никто и не увидит.

Присутствующий при разговоре Дэниз недовольно скривился. Ему было неприятно признавать свои слабости — Золотой отряд и столичный гарнизон не могли сравниться с людьми Джэбрала в искусстве скрытности. По приказу самой Повелительницы к наёмникам Аграшена относились с особым уважением. И надо отдать должное Ночному Королю — он держал своих людей в крепких руках. Все они чётко придерживались установленных договорённостей, а если кто‑то вдруг нарушал их, Джэбрал сам расправлялся с нарушителем — быстро и безжалостно.

— Я прошу прощения, но о чём речь? — поднял руку Тавер, до этого хранивший молчание. Его голос прозвучал неожиданно громко в напряжённой тишине.

Нина, до этого момента всё ещё сидевшая, схватившись за голову, вдруг повеселела. Она убрала руки от лица, выпрямилась, и зелёные глаза её, прежде полные тревоги, теперь задумчиво посмотрели на Тавера. В них вдруг вспыхнул огонёк предвкушения.

— А ведь это может быть даже интересным, — пробормотала она едва слышно, а затем, уже громче, добавила: — Я немедленно сообщу нашему знакомому о скорой встрече!

Женщина сорвалась с места и выскользнула за двери, сопровождаемая озадаченным Тавером, который лишь растерянно переводил взгляд с неё на Повелительницу. Анна не смогла сдержать лёгкой улыбки — она поняла задумку своей помощницы: Нина нашла того, кто сможет отомстить за неё, того, кто знает все тёмные уголки столицы и умеет действовать в тени.

***

Спустя три часа Повелительница входила в главный храм Рохана в столице. Высокие своды, украшенные фресками с древними сюжетами, давили своей величественностью. Воздух был пропитан запахом ладана и воска.

Служитель храма почтительно провёл Анну к верховному жрецу. Тот благословил Повелительницу, принял щедрое пожертвование — и они разошлись, довольные друг другом. Тот же служитель отвёл Анну в келью для молитвы, закреплённую за семьёй Повелителей. Здесь, в тишине и уединении, поколения правителей искали утешения и силы.

Анна преклонила колени перед алтарём. Её губы беззвучно шептали слова молитвы — древние, почти забытые, но полные силы. Телохранители замерли у дверей, неподвижные, как статуи. Нина молчаливой тенью застыла за спиной своей госпожи — она напросилась сопровождать её вместо Ферухе.

Последние слова молитвы были прочитаны. Нина подала руку Повелительнице, помогая ей подняться. В этот момент статуя Рохана, возвышавшаяся в углу кельи, неожиданно отъехала в сторону, открывая проход. Из темноты выступила высокая фигура в тёмном плаще.

Тавер мгновенно отреагировал на угрозу — его рука метнулась к ножу, но не успела завершить движение.

— Сама Повелительница встречает меня на коленях. Польщён, весьма польщён, — усмехнулся Джэбрал, с лёгкостью перехватив запястье Тавера. Его голос звучал насмешливо, но в глазах читалась холодная расчётливость. — Убери ножичек, мальчик.

— Ох, Джэбрал, я тебя обожаю! — тут же радостно воскликнула Нина, и в её голосе прозвучало неподдельное восхищение.

— Тавер, убери оружие, — это наш друг, — спокойно сказала Анна, и её голос прозвучал ровно, почти бесстрастно, но в нём чувствовалась властная нотка.

Бросив презрительный взгляд на Ночного Короля, Тавер неохотно убрал кинжал в ножны и отступил на шаг. Он хотел помочь подняться Повелительнице, но его опередили.

— Моя прелесть, ты с каждым днём становишься всё краше, — мурлыкнул Джэбрал, склоняясь и целуя женскую ладошку.

Этот жест, привычный и даже милый для кого‑то, болью отозвался в сердце Анны. Такое приветствие было принято на её родине — где когда‑то она была не Повелительницей, а просто юной девушкой, окружённой льстивыми улыбками и пустыми комплиментами. Воспоминания на мгновение затуманили взгляд, но она быстро взяла себя в руки.

— А ты, как всегда, щедр на комплименты, — улыбнулась Повелительница, стараясь скрыть внутреннюю дрожь.

Как бы странно это ни звучало, она действительно была рада его видеть. Несмотря на его образ жизни — тёмные дела, сомнительные связи, репутацию человека, которого боялись и уважали одновременно, — Анна всё равно считала Джэбрала своим другом. Другом, который мог предать, но пока этого не сделал.

Джэбрал обратил свой взгляд на Нину. Раскинув руки в широком жесте, он шагнул к ней:

— Нина, душа моя, я скучал всем сердцем. А ты? Решила наконец принять моё предложение?

— Ох, Джэбрал, как ты можешь звать меня замуж и тут же флиртовать с другой? — наигранно возмутилась женщина, но всё равно сделала шаг навстречу, попадая в его объятия. В её глазах мелькнула искорка веселья — она явно наслаждалась этой игрой.

— Извините, что прерываю идиллию, но, кажется, мы здесь собрались для дела, — недовольно бросил Тавер, его голос прозвучал резко, почти грубо.

Джэбрал и Нина разомкнули объятия. Анна едва заметно улыбнулась. Неужели её телохранитель ревнует? Мысль показалась забавной, но она тут же отогнала её — сейчас было не до этого.

— Что это за юнец с вами? Душа моя, неужели это один из твоих подопечных? — ревниво произнёс Ночной Король, кивком головы здороваясь с Чоксо.

Вакхалиец и Ночной Король относились друг к другу с осторожным уважением — два хищника, знающие силу соперника и старающиеся не задевать друг друга без нужды. А вот Тавер с повадками Джэбрала был незнаком и на провокацию повёлся. К тому же «подопечными» Нины всегда считались девушки — значит, его только что сравнили с девицей.