— А так ли нам нужен этот ошмёток? — рыкнул Тавер, снова хватаясь за кинжал. Его лицо покраснело от гнева, пальцы побелели на рукояти.

— Не тонковата ли кишка, малыш? — усмехнулся глава гильдии наёмников, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк. Он даже не сдвинулся с места, но от него вдруг повеяло такой угрозой, что воздух будто сгустился.

— Давай проверим, — прошипел Тавер, делая шаг вперёд.

— Заткнулись оба! — резко повысила голос Анна, и мужчины удивлённо обернулись в её сторону. Её голос прозвучал как удар хлыста — холодно, властно, непререкаемо. — Тавер, твоя задача — меня защищать. Сейчас ты сам провоцируешь конфликт. Не думаю, что король Эманель одобрит это.

В келье повисла напряжённая тишина. Тавер сжал челюсти, но опустил руку. Джэбрал усмехнулся, но в его улыбке уже не было вызова — только уважение к силе, которую только что продемонстрировала Повелительница. Нина вздохнула, покачала головой, а Чоксо остался неподвижен, словно статуя, — он знал, что сейчас главное — не вмешиваться.

Анна обвела взглядом присутствующих. Пора было переходить к делу.

Телохранитель бросил на Ночного Владыку злой взгляд — полный немой угрозы, молчаливого обещания свести счёты позже, — и отошёл к стене. Там он застыл, скрестив руки на груди, словно статуя, воплощающая собой сдержанный гнев. Его поза говорила яснее слов: он не забыл оскорбления и ждёт лишь подходящего момента.

— А ты, Джэбрал, прекрати над ним измываться, — тем временем сказала Анна, и в её голосе прозвучала мягкая, но твёрдая властность. — Он не знает твоей любви к словесным баталиям и розыгрышам. Сейчас действительно не время для шуток. Мне нужна твоя помощь.

— А когда было иначе? — фыркнул Джэбрал, но тут же стал серьёзным, отбросив в сторону всю наигранную насмешливость. Его лицо мгновенно преобразилось: игривость исчезла, взгляд стал острым, цепким. — Слушаю вас, Повелительница.

Анна краем сознания отметила, что в этом плане они с Тавером очень похожи: оба вспыльчивы, оба не терпят насмешек в свой адрес. Кратко и чётко Повелительница изложила, что именно от него требуется: тайно вывести её из столицы, провести тропами, о которых не знает никто из стражи, и обеспечить безопасность на всём пути.

Ночной Король выслушал внимательно, чуть склонив голову, и тут же ответил, что непременно выполнит всё, что потребуется. Более того, если это касается самой Повелительницы, он возьмётся за дело лично — не станет делегировать своим людям, а проведёт её сам.

— Твоя цена? — спросила Анна, глядя ему прямо в глаза.

— Душа моя, вы разбиваете мне сердце… — начал было Джэбрал с привычной игривостью, но под её твёрдым взглядом осёкся.

— Джэбрал, — твёрдо сказала Повелительница. — Я тебя знаю. Твои актёрские навыки на меня не действуют.

Он вздохнул, слегка улыбнулся — на этот раз искренне — и ответил:

— Так как дело плёвое, моим парням хватит десяти золотых.

Повелительница кивнула. Сумма была разумной — не грабительской, но достаточной, чтобы люди Джэбрала постарались на совесть.

— А тебе? — уточнила она.

— А мне достаточно вашей компании, — мягко ответил Ночной Король, и в его голосе прозвучало что‑то почти искреннее. — Ну и ещё это хороший шанс насолить тагиру. У нас с ним свои счёты.

В этот раз ответ удовлетворил Анну. В его словах она услышала правду: Джэбрал действительно хотел помочь, но и личная выгода играла свою роль. Это было нормально — в мире, где каждый ищет свою выгоду, такие мотивы лишь укрепляли доверие.

Договорившись о времени и месте встречи — на закате, у старых ворот заброшенной мельницы за восточной стеной города, — они разошлись.

Джэбрал задержался на мгновение, окинул взглядом келью, будто запоминая её, и тихо усмехнулся. В его глазах мелькнуло что‑то хищное, предвкушающее.

***

Вечер окутал дворец сумрачной дымкой. В покоях Повелительницы царила напряжённая суета. Пока Чоксо и Аби готовили всё необходимое для отбытия — проверяли оружие, припасы, карты тайных троп, — Тавер сторожил двери, неподвижный и бдительный, словно высеченный из камня страж.

Нина и Ферухе помогали Анне со сборами. Ферухе была категорически против всей этой затеи и не скрывала своего недовольства. Её брови хмурились, губы сжимались в тонкую линию — она не понимала, почему Анна снова собирается рисковать своей жизнью. По её мнению, такими проблемами должны заниматься мужчины.

Не переставая бурчать, девушка собирала вещи Анны в небольшую холщовую сумку: пару рубах, тунику, несколько штанов, сменное бельё. Каждое движение выдавало её тревогу — она то слишком резко складывала ткань, то на мгновение замирала, глядя в пустоту.

Нина тем временем помогала Анне собрать волосы — ловко заплетала их в тугую косу, чтобы ничто не мешало в пути. Повелительница уже давно была одета: чёрные штаны и тёмно‑серая туника с разрезами по бокам подчёркивали готовность к долгому путешествию.

— Феру, прекрати. Ты нудишь, как старая бабка, — не выдержала наконец Анна, её голос прозвучал резче, чем она хотела.

— Зато ты ведёшь себя, как безмозглый подросток, — на удивление огрызнулась Ферухе, с силой бросая сумку на кровать. Ткань чуть не порвалась от резкого движения.

— Знаешь, а я с ней полностью согласна, — закончила своё дело Нина и повернулась к Повелительнице. В её глазах читалась искренняя тревога. — Я искренне не понимаю твоего решения. Ты ведь понимаешь, как это опасно? Может, лучше оставить всё Ардэну? Я уверена, он всё решит.

Ферухе активно закивала головой, соглашаясь с идеей бывшей наложницы. Её взгляд умолял Повелительницу передумать.

Анна поднялась со стула, на котором сидела, пока Нина колдовала над её волосами. Молча она стала крепить и застёгивать на бёдрах ремень с ножнами для парных кинжалов. Металл холодно блеснул в свете лампы. Когда‑то по настоянию Чоксо Ардэн обучил её нескольким приёмам. Правда, сама Анна использовала их только однажды — в том памятном танце во время Турнира, когда каждое движение было одновременно и искусством, и угрозой.

Повелительница наконец обернулась к подругам. Её лицо было серьёзным, но в глазах светилась непоколебимая решимость.

— Вы же понимаете, что я не откажусь от своего решения, — произнесла она твёрдо. — Тагир Асс Агур — всего лишь один из них. Да, сейчас никто, кроме него, не осмеливается так открыто выступать против моей власти в Аркахалле. Но многие только и ждут возможности указать место «зарвавшейся девице». Я обязана указать им на их глубочайшую ошибку. Показать, что со мной стоит считаться. Проблему с тагиром я решу лично. Не армия, не генерал — а я.

Девушки некоторое время молча смотрели на свою Повелительницу. В их взглядах читались и тревога, и восхищение, и гордость. Потом они синхронно сделали шаг вперёд и заключили Анну в объятия — крепкие, тёплые, полные поддержки. Они всё понимали, понимали, что она права, и поддерживали её решение. Но как за подругу, почти сестру, очень волновались.

— Береги себя, — шмыгая носом, сказала Ферухе. Её голос дрогнул, и она поспешила уткнуться лицом в плечо Анны.

— Вы уж присмотрите здесь за всем, — сквозь подступившие к горлу слёзы выговорила Анна. — А то боюсь, как бы ушлый Анаташ не натворил здесь дел.

Девушки усмехнулись. С возможностями Анаташа такого случиться не могло — он был самым верным и мудрым подданным Аркахаллы.

Анна всегда старалась сдерживаться и не показывать своих истинных эмоций, но сейчас она была тронута заботой подруг. К тому же, хоть она и храбрилась, на самом деле ей было страшно. Она прекрасно осознавала все риски — каждый шаг в этом пути мог стать последним.

— Кстати, — отпрянула Ферухе, вытирая слёзы, — айшир Коэф активно пытается попасть сюда. Едва уговорила его уйти.

— Да, это проблема, — пробормотала Анна, и её взгляд на мгновение затуманился.

— У вас что‑то произошло? — с хитрой улыбкой спросила Нина. — Малыш Джареф в последнее время рычит на всех, как дикий кот.

Анна неловко поправила рукава туники. С отношениями с Коэфом‑младшим всё было сложно. Она хотела просто отвлечься, но невольно сыграла на чувствах молодого парня. Коэф‑старший был прав: она не вправе мешать его жизни. Так что да, всё сложно.