Это был не просто сон. Это было воспоминание. Тот самый разговор произошёл на самом деле — в её покоях, прямо перед тем… Сердце Анны сжалось с такой силой, что стало трудно дышать. Воздух застрял в груди, а в горле встал горький комок.

Боги не зря навеяли ей такой сон — она была в этом уверена. Это было напоминание. Вернее сказать — предупреждение. Ведь тогда она тоже решила оставить всё и просто плыть по течению, надеясь, что судьба сама расставит всё по местам. Но клятва, данная богам, — это не просто слова. Нарушивший её заплатит высокую цену. Анна проверила это на себе: боль, потери, чувство вины — всё это стало расплатой за легкомыслие.

Повелительница подняла взгляд на горизонт. Первые лучи солнца уже золотили верхушки дальних гор. Ветер ласково коснулся её влажных щёк, словно утешая.

«Нужно двигаться, — твёрдо подумала она. — Двигаться напрямую к своей цели. Нельзя больше прятаться за чужими спинами, нельзя полагаться на случай. Я Повелительница Аркахаллы. И я должна исполнить то, что обещала богам».

Она расправила плечи, глубоко вдохнула утренний воздух и выпрямилась во весь рост. Где‑то внутри, под слоем боли и сомнений, вновь разгорался огонь решимости.

***

Вечером в её кабинет вошёл секретарь — тихий, почти незаметный, с привычным поклоном и бесстрастным лицом.

— С вами желает встретиться советник Коэф, — произнёс он ровным голосом.

Если Анна и была удивлена этим визитом, то виду не подала. Её лицо осталось спокойным, лишь на мгновение в глазах мелькнуло любопытство. К тому же нужно было узнать, чего хочет уважаемый господин — возможно, речь пойдёт о делах государственной важности, а может, и о чём‑то ином.

— Пригласите, — приказала Повелительница, не отрывая взгляда от пергамента, который держала в руках.

Секретарь склонился ещё ниже и бесшумно вышел. Через несколько мгновений его место занял сам Эбереш Коэф.

— Повелительница, — склонился мужчина, коснувшись рукой груди в почтительном жесте.

— Приветствую вас, айшир, — ответила Анна, поднимая глаза и слегка склоняя голову. — Что привело вас ко мне?

— Мне нужно поговорить с вами, — произнёс Коэф, и в его голосе прозвучала непривычная твёрдость. — И, боюсь, больше откладывать этот разговор нельзя.

— Вы меня заинтриговали, — Повелительница сложила губы в искусственную улыбку, но взгляд остался настороженным.

— Позволите присесть старому человеку? Боюсь, что мои ноги уже не в силах выдерживать долгий разговор стоя, — в голосе советника послышалась лёгкая ирония, но в глазах читалась усталость.

— Ну что вы, айшир Коэф, вы мужчина ещё в полном расцвете сил, — Анна жестом пригласила его занять место перед собой.

Эбереш Коэф подошёл к стулу и с едва слышным кряхтением опустился на него, поставив рядом свою трость — резную, с серебряным набалдашником. Анна знала, что этому человеку было уже за шестьдесят. Джареф был его единственным и долгожданным ребёнком от молодой жены. Если бы не сильная схожесть отца и сына, люди так бы и продолжали чесать языками о том, что молодая жена понесла от другого. Джареф был полной копией своего отца в молодости — те же резкие черты лица, тот же острый взгляд, та же горделивая осанка. Многие, когда молодая жена только забеременела, с умным видом говорили, что, раз уж Эбереш уже не молод, он примет в наследники и чужого бастарда. Но, к счастью, позже эти разговоры прекратились.

В кабинете повисла тяжёлая пауза. Никто из присутствующих не спешил начинать разговор — оба понимали, что он будет непростым для них обоих. Эбереш уважал Повелительницу и не испытывал к ней никаких дурных чувств. Но сына он любил больше — настолько, что готов был рискнуть своим положением, чтобы защитить его.

— Светлейшая, — наконец произнёс мужчина, поднимая взгляд. В его глазах читалась решимость, смешанная с болью. — Я пришёл к вам не как ваш советник или слуга. Сейчас я выступаю как отец, заботящийся и волнующийся о благополучии сына.

— Я слушаю вас, — спокойно ответила Анна, невольно сцепив руки в замок. Пальцы слегка побелели от напряжения.

Айшир тяжело вздохнул. Ему не хотелось портить отношения с Повелительницей — он ценил её ум, её решимость, её способность вести страну сквозь бури и невзгоды. Но долг отца перевешивал.

— Я знаю, что вот уже несколько месяцев вас с моим сыном связывают не только рабочие отношения, — продолжил айшир Коэф. — Вы молодая, красивая, успешная женщина. Ничего удивительного, что мальчик потерял голову.

— Но? — подтолкнула его Анна, не меняя выражения лица.

— Но я прошу оставить его в покое, — твёрдо сказал мужчина, и в его голосе зазвучала сталь.

Анна откинулась на спинку стула. Это было полным нарушением этикета, но раз уж тема разговора дошла до постельных утех, то какой смысл придерживаться никому не нужного протокола?

— Интересно, — после недолгого молчания протянула Повелительница. Её голос звучал ровно, но в глубине глаз плескалось что‑то холодное. — Будь на вашем месте кто‑то другой, так он наверняка бы, наоборот, обрадовался и поспешил бы укрепить связь с Повелительницей. Поспешил бы занять место супруга или даже самого Повелителя.

Она выдержала паузу, давая словам осесть в воздухе, и продолжила:

— Но вы просите меня оставить вашего сына. Почему? Вы боитесь, что он станет слишком близок ко мне? Или боитесь, что я сделаю его своим наследником? Или… — она слегка наклонилась вперёд, — вы просто не хотите, чтобы он страдал?

Эбереш на мгновение замер, словно поражённый её проницательностью. Его пальцы сжали трость чуть сильнее. Он понимал, что зашёл слишком далеко, но пути назад уже не Старик криво усмехнулся и медленно покачал головой, его пальцы непроизвольно сжали набалдашник трости — будто искали в нём опору.

— Мы оба прекрасно понимаем, что этого не будет, — спокойно ответил он, не отводя взгляда. — Я знаю, что ваш личный лекарь, господин Сайс, каждый день готовит для вас специальный отвар. И знаю, для каких случаев используют травы, которые в него входят. А значит, ни мой сын, ни его дитя вам не нужны.

Эбереш Коэф смотрел в глаза Повелительницы прямо, твёрдо, без тени смущения или страха. В этом взгляде читалась не просто осведомлённость — в нём была холодная уверенность человека, который собрал слишком много кусочков мозаики, чтобы ошибиться. Он словно говорил: «Это лишь вершина айсберга. У меня есть и другие сведения — те, что вы пока не подозреваете».

— Поймите меня, — продолжил Коэф, чуть смягчив тон. — Если бы речь шла о взаимных чувствах, я бы и слова против не имел. Но так…

Анна всё это время продолжала хранить молчание. Её лицо оставалось бесстрастным, но внутри всё закипало. То, что её люди пропустили лазутчика советника, было крайне тревожным знаком. Она прекрасно знала: почти у каждого её советника или министра во дворце были свои люди — те, кто доносил хозяевам специально отфильтрованную информацию. Но этот зашёл слишком далеко. А значит, его стоит убрать. Мысленно она уже подписала его людям приговор, хотя внешне ничем не выдала своих мыслей.

— Госпожа, — снова заговорил мужчина, даже не подозревая, что судьба его осведомителей уже решена, — Джареф — мой единственный ребёнок. Я, как и любой родитель, хочу для своего дитя счастья. Джарефу двадцать два, ему пора заводить собственную семью. Жениться на достойной девушке, родить ребёнка. А с вами он так и будет лишь постельной игрушкой.

Он сделал паузу, и в его голосе зазвучала почти отцовская горечь:

— Он влюбился в вас с первого взгляда — едва я привёл его на совет, он больше ничего и никого не видел. Его взгляд и сердце были прикованы только к вам.

— А вы не боитесь, что, узнав, кто приложил руку к нашему расставанию, он возненавидит вас? — подняла бровь Анна, и в её тоне прозвучала едва уловимая угроза.

— Боюсь, — честно ответил старик, не пытаясь увиливать. — Он будет сильно зол на меня и будет испытывать боль от потери. Но он сильный мальчик. Со временем он справится и поймёт, что его старик хотел для него лишь лучшего. Поэтому, госпожа, я прошу вас — отступите сами. В ином случае мне придётся действовать куда грубее.