Едва он произнёс эти слова, как тело вдруг содрогнулось от внезапной, пронзительной боли — неожиданной для него, но знакомой для остальных. Мужчина согнулся пополам, а затем и вовсе упал на колено, стиснув зубы. Ключицу обожгло огнём, будто раскалённый металл прижали к коже. Дернув край рубахи — и увидел выступающий на коже знак: тонкий, витиеватый узор, словно выгравированный невидимым резцом. Сияние его на мгновение озарило комнату тусклым золотистым светом, а затем угасло так же резко, как и появилось.

Тяжело дыша, Тавер поднял глаза на возвышающуюся над ним Анну. Её лицо оставалось невозмутимым — ни тени волнения, ни капли сожаления. Она знала. Знала, что последует за этими словами. Потому и настояла на клятве.

В памяти всплыли далёкие воспоминания детства, проведённого в Аркахалле: тихие тёплые ночи, голос бабушки, рассказывающей старую легенду. Рохан, древний дух-покровитель, отвечал на просьбы и искренние желания особых душ — тех, кто носил в себе искру древней силы. Он даровал право принимать клятвы: любой, кто клялся такой душе, не мог ослушаться. А если находились смельчаки, осмеливавшиеся нарушить слово, на их головы падала кара самого Рохана.

Тавер всегда считал эти истории лишь сказками — убаюкивающими преданиями, созданными, чтобы учить детей чести и верности. Никогда он не думал, что однажды сам станет свидетелем подобного явления. Поднимаясь на ноги, он не задал ни одного вопроса. Этого и не требовалось. Теперь он стал человеком самой Великой Анны Баладжар, Повелительницы Аркахаллы.

— Отныне ты будешь под руководством Чоксо, — как ни в чём не бывало продолжила Анна. — Будешь слушаться его беспрекословно. Все рабочие вопросы также обсуждаешь с ним. Если я получу хотя бы одно замечание или жалобу, тотчас отправишься обратно к королю Эманелю, но ответное послание будет иметь уже совсем другой смысл. Всё ясно?

— Да, Повелительница, — низко склонил голову новый телохранитель.

— Замечательно. Идём, — махнула рукой Анна, разворачиваясь к выходу.

— Он пойдёт с нами? — пристраиваясь за правым плечом госпожи, спросила Ферухе, бросая косые взгляды на Тавера. В её голосе звучала неприкрытая настороженность.

Чоксо занял привычное место по левую руку Анны, а вот Тавер немного отстал. Он шёл чуть позади, погружённый в свои мысли, то и дело касаясь места, где отныне находился знак данной клятвы — едва заметный, но навсегда вписанный в его плоть узор.

Сама Повелительница направлялась в то место, куда изначально собиралась попасть, но неожиданный визит Тавера немного изменил её планы.

— Он дал клятву, Феру, — просто ответила Повелительница. — Ты сама знаешь, что отныне он связан с нами.

— Это да, — не стала отрицать девушка. — Но почему‑то не нравится мне он…

На это Анна ничего не ответила. Услышал ли её слова сам Тавер — было непонятно. Мужчина никак не отреагировал: он молча шёл за ними с задумчивым видом, взгляд его был устремлён вперёд, но мысли явно витали где‑то далеко. В его сознании всё ещё звучали слова бабушкиной легенды, теперь обретшие плоть и кровь.

Ферухе вздохнула и чуть отстала, бросив последний подозрительный взгляд на нового телохранителя. Чоксо же, напротив, шёл ровно, невозмутимо — будто появление Тавера ничего не изменило в устоявшемся порядке вещей.

Анна же шла впереди, прямая и уверенная, словно не замечая напряжения, повисшего в воздухе. Её шаги были размеренны, а спина — прямой. Она знала: теперь всё будет так, как должно быть.

***

Когда они прибыли на место, Тавер уже не смог и дальше оставаться равнодушным. Он замер, широко раскрыв глаза, и в изумлении смотрел на представшую перед ним картину.

Они оказались на полигоне — одном из тех, что имели право использовать только члены Золотого отряда. Это место строго охранялось по приказу Анны: ни один посторонний не мог сюда попасть, и почти никто не знал, что здесь происходит. А дело было в том, что отныне это место служило для тренировок особой тайной группы.

Песок был изрыт следами ног, в воздухе витала лёгкая пыль, а повсюду виднелись препятствия: натянутые верёвки, низкие заграждения, ямы, заполненные водой, и даже участок с колючей проволокой, под которой только что ползли… девушки?

— Это девушки? — наконец вымолвил Тавер, не в силах скрыть изумление.

— А у вас есть сомнения? — вопросом на вопрос ответила ему Повелительница, слегка приподняв бровь.

Ферухе не сдержалась и захихикала, прикрыв рот рукой. Анна же просто улыбнулась — настолько забавным показался ей этот растерянный взгляд нового телохранителя.

Тавер не стал отвечать. Он всё ещё в неверии и изумлении смотрел, как группа девушек в боевом облачении бегала, прыгала и ползала по песку.

Пятнадцать молодых красавиц только что закончили ползти под натянутой колючей проволокой. Они поднимались на ноги, отряхивали пыль с одежды и, не переводя дыхания, бежали дальше — преодолевать полосу препятствий, специально разработанную для их тренировок. Их движения были чёткими, слаженными, несмотря на усталость — видно было, что они уже не в первый раз проходят этот маршрут.

Анна наблюдала за ними с гордостью. Идея этой школы родилась у неё после встречи с королём Хорты. Она тут же поделилась ею с Ниной, и та подругу поддержала — с энтузиазмом, свойственным ей в самых смелых начинаниях. Вместе они начали придумывать план по созданию школы шпионок.

«А кому, как не женщине, мужчина доверит свои тайны?» — рассудили они. Анна сама доказала это на практике, когда с помощью Нины покорила сердце Одаша. Когда‑то Нина сказала ей: «Покори его сердце — и он положит мир к твоим ногам». Одаш действительно был готов ради своей возлюбленной на всё. Жаль только, что поняла она это слишком поздно…

Обсудив идею, девушки начали думать, как лучше всего её воплотить в жизнь. Обучать девушек обольщению, конечно же, будет сама Нина — в этом ей не было равных. За их образование, этикет и прочие тонкости решили доверить лицам из тех, кто служил при гареме Повелителя. По сути, они будут заниматься тем же — обучать девушек. Знать подробности им не обязательно.

Шпионаж — дело серьёзное. Каждый раз они будут сталкиваться с трудностями и препятствиями, а некоторые и вовсе погибнут. Чтобы увеличить шансы будущих шпионок на выживание, было принято решение обучить их воинскому делу.

А к кому лучше всего было обратиться с таким вопросом? Конечно же, к генералу Таджу и главе Золотого отряда. Эти двое, выслушав идею девушек, оценили её по достоинству. Взвесили все «за» и «против», обсудили детали — и разработали программу тренировок, которая сочетала бы в себе и боевые навыки, и умение оставаться незаметной, и искусство очарования.

— Впечатляет? — спросила Анна, повернувшись к Таверу.

Тот молча кивнул, всё ещё не в силах оторвать взгляд от девушек, которые в этот момент взбирались по верёвочной лестнице, ловко перебирая руками и ногами.

— Да, — наконец произнёс он. — Впечатляет. Никогда не думал, что увижу такое.

— И это только начало, — улыбнулась Анна. — Впереди у них ещё много работы. И у нас тоже.

Она окинула взглядом полигон, словно оценивая проделанную работу и планируя дальнейшие шаги. В её глазах читалась решимость — она знала, что этот проект может изменить многое.

Всё это делалось в глубокой тайне. Лишь несколько доверенных лиц знали о существовании особого отряда. Даже учителя, обучавшие девушек, до конца не понимали, для чего их готовят. Им строго-настрого приказали держать язык за зубами и внушили, что эти юные создания — будущие слуги Повелительницы.

Нина лично отобрала пятнадцать девушек из тех, кто жил на территории гарема. При правлении Анны это место утратило своё прежнее назначение — всем были понятны причины такого решения. Вступив на престол, Повелительница позволила всем желающим покинуть гарем, щедро вознаградив их за годы службы. Но многим женщинам просто некуда было идти: кто‑то лишился семьи, кто‑то — дома, а иные просто не желали возвращаться в мир, где их никто не ждал.