Но в этот миг страж шагнул вперёд, твёрдо положил руку на плечо Рунны и резко осадил её:

— Довольно.

Тишина.

Тяжёлая, звенящая.

Садише лишь поджала губы.

Она хотела помочь.

Да, Рунна действовала из верности, из желания защитить госпожу. Но своей вспышкой ярости лишь подлила масла в огонь. Теперь любой мог сказать: «Она пытается скрыть правду. Пытается оправдать себя и свою госпожу».

И в этом — зерно сомнения.

Зерно, из которого вырастет приговор.

— Думаю, мы услышали достаточно, — произнёс второй советник, его голос прозвучал, как удар молота по наковальне.

— Достаточно?! — Садише вскинула взгляд, и в нём вспыхнул ледяной огонь. — Вы называете это достаточным?

Она обвела зал взглядом — медленным, презрительным.

— Девица, не знающая благодарности. Бандит, с гордостью рассказывающий, как торгует ядами. Служанка, дрожащая, как лист на ветру, которую я лично ни разу не видела, хотя она утверждает, что убирает в моих покоях. Вам самим не смешно? Не видите, насколько всё это выглядит… абсурдно? Дешево?

Её сторонники тут же оживились.

Кивки. Шёпоты. Возгласы поддержки.

Но напротив — другая сторона.

Сторонники Анны. Их голоса — твёрдые, холодные:

— Доказательств более чем достаточно!

— Наказание должно быть немедленным!

— Преступники должны ответить!

Зал наполнился гулом, как улей, где пчёлы уже готовы броситься в атаку.

В этот момент никто не заметил, как в зал скользнул слуга.

Бесшумно подошёл к Айширу Анаташу, склонился, вложил в его ладонь свёрток бумаги.

Анаташ развернул письмо.

Прочитал.

Хмыкнул.

Поднял руку.

И — чудо — шум стих.

Как по волшебству.

Все взгляды обратились к нему.

Единственный, кто имел право принимать решения без Повелителя или Анны.

Анаташ выдержал паузу, давая словам осесть в сознании каждого.

— Мы выслушали обе стороны. Но окончательный приговор вынесет сам Повелитель Одаш, когда вернётся. Донесение о произошедшем уже отправлено ему.

Зал замер.

— До его возвращения айшир Фришэх и его сын будут находиться в темнице. Госпожа Садише отправится во дворец Плача. Без особого распоряжения она не вправе его покидать. Ей также будет запрещено общение с кем‑либо за стенами дворца.

Он опустил руку.

— На этом совет объявляю закрытым.

Садише рассмеялась.

Звук — резкий, хриплый, как скрежет ржавого железа. Он разнёсся над головами присутствующих, заставляя их вздрогнуть.

Кто‑то её переиграл.

Её — ту, что десятки лет держала этот дворец в своих руках. Ту, что знала каждую нить интриги, каждое слабое место, каждого, кто мог стать пешкой в её игре.

Но появилась Анна.

Эта девица. Эта чужестранка.

Она сломала всё, что Садише строила. Обвела вокруг пальца всех — советников, слуг, даже её, великую Садише.

Но одно радует.

Садише мысленно повторила эту фразу, словно молитву, словно щит, прикрывающий её гордость. Она не знала, чьи руки сплели эту паутину, но… всё сложилось именно так, как нужно.

Эта девка получила по заслугам.

И, вероятнее всего, скоро испустит последний вздох.

Мысль согревала. Медленно, тягуче, как яд, растекалась по венам, даря горькое, но желанное утешение.

***

Садише покидала зал совета в сопровождении стражей — спина прямая, взгляд холодный, но внутри — ураган.

И вдруг — ощущение.

Чей‑то взгляд. Пронзительный, как остриё клинка, скользнул по коже.

Она резко обернулась.

В тени древнего дерева, словно призрак, стояла она.

Анна.

Улыбка — лёгкая, почти невесомая — играла на её губах. А глаза… эти синие, пронзительные, как ледяные озёра, сверкали на бледном лице. Они смотрели прямо на Садише — спокойно, уверенно, с тем немым превосходством, которое резало глубже любого оскорбления.

Садише замерла.

Как?

Как этой женщине снова удалось выйти победительницей? Как она, едва оправившись от отравления, уже стоит здесь — живая, целая, с этим невыносимым выражением лица?

Брат говорил что‑то нелепое, почти смешное: «Она не человек. Она — тень. Она — сама судьба».

Тогда Садише лишь презрительно фыркнула.

Но теперь… теперь она начала верить.

Потому что иначе — как?

— Мы ещё увидим, кто одержит победу, — прошептала Садише, и слова эти прозвучали тихо, но твёрдо, как клятва. — Это ещё не конец.

Стража, не дожидаясь, подтолкнула её вперёд. Шаги зазвучали по каменным плитам — размеренно, неумолимо.

А Анна…

Анна осталась в тени.

Её улыбка стала шире.

Одной проблемой меньше.

Но радость — хрупкая, как утренний лёд — не задержалась надолго.

Ночь.

Тишина, нарушаемая лишь редким шорохом стражи да треском свечи, дрожащей в сквозняке.

Анна проснулась от лёгкого стука в дверь. Сонная, едва осознавая, где она, накинула халат и подошла к посланнику. Тот молча протянул запечатанный конверт — тёмный, словно пропитанный дурными вестями.

Ферухе, поднятая с постели, стояла в полумраке, наблюдая. И когда Анна вскрыла письмо, девушка увидела: лицо госпожи побледнело. Даже в тусклом свете свечи это было заметно — как будто сама жизнь на миг отступила, оставив лишь тень.

Анна сжала конверт в кулаке. Бумага захрустела, сминаясь под пальцами.

— Что случилось? — тихо, почти шёпотом, спросила Ферухе.

Но ответа не последовало.

— Немедленно приведите сюда главного лекаря и советника Анаташа, — голос Анны звучал ровно, без эмоций, как лезвие, вынутое из ножен.

Слуги метнулись прочь, растворяясь в темноте коридоров.

***

Советник Анаташ этой ночью оставался во дворце — удача, редкая и хрупкая. Лекарь тоже явился быстро. Оба — в ночных сорочках, с лицами, ещё хранящими следы сна, но глаза уже ясные, настороженные.

Их подняли с постелей. Значит, дело серьёзное.

— Госпожа, — оба склонили головы, не спрашивая, не торопя.

Анна молча протянула им письмо.

Они читали — сначала медленно, потом всё быстрее, будто пытаясь догнать ускользающую мысль. И с каждым мгновением их лица становились всё мрачнее.

— Всё очень плохо, — наконец произнёс лекарь, не скрывая правды. — Если написанное здесь — правда… у нас очень мало времени.

Анна невольно подалась вперёд.

— Шансы есть?

Лекарь медлил.

— Сложно сказать. Мои коллеги сделали всё правильно. Но если это то, что я думаю… Шансов нет.

Анна закрыла глаза, опершись руками о стол. Древесина под пальцами — холодная, твёрдая — напоминала: это реальность. Это не сон.

Сколько ещё судьба будет испытывать её?

Едва покажется, что всё налаживается, — новый удар. Новый поворот. Новая пропасть.

— Гонец опередил их на два дня, — наконец произнесла Анна, собрав мысли в кулак. Она обернулась к мужчинам, и в её взгляде уже не было слабости. Только сталь. — Вам нужно подготовить всё необходимое, чтобы встретить их. А ещё лучше — отправиться навстречу. Возможно, диагноз тех лекарей ошибочен. Своевременное вмешательство может стать нашим спасением.

Она сделала паузу, взгляд стал острее.

— Так же нужно узнать, где именно это произошло. Необходимо изолировать это место. Чтобы избежать эпидемии.

— Я понял вас, госпожа, — главный лекарь склонил голову. — Я немедленно отправлюсь в путь. Только заскочу в кабинет, чтобы взять необходимые лекарства, и оставлю указания: к нашему прибытию всё должно быть готово.

— Предоставьте это Сайсу, — перебила Анна. — Я могу доверить это только ему. До этого постарайтесь как можно дольше сохранять всё в тайне.

— Конечно, госпожа.

Лекарь поклонился и поспешил к выходу. Его шаги растворились в темноте, оставив после себя лишь эхо тревоги.

Анна кивнула Чоксо — коротко, резко, как клинок выходит из ножен.

— Разбуди Сайса. Немедленно отправь его к главному лекарю.