С самыми искренними пожеланиями,

ваш друг Джэбрал».

Тишина.

Затем — шёпот, полный яда и ледяной ярости:

— Григориан Лиффинстен.

Имя повисло в воздухе, словно клинок, обнажённый для удара. Анна сжала кулаки, и свет свечи дрогнул, отразившись в её глазах — теперь они горели не королевским спокойствием, а пламенем мести.

Она знала: игра только начинается.

И на этот раз ставки — выше, чем когда‑либо.