— Всё то же, — твёрдо ответила она. — Если Садише думает, что сможет вот так просто разрушить то, что между нами с Одашем, она глубоко ошибается. Я покажу ей, что от меня так легко не избавишься.

***

Садише Баладжар наблюдала за Танги с удовлетворённой улыбкой. Девушка стояла у зеркала, примеряя роскошные одеяния, и каждое её движение излучало благородство и достоинство.

Да, брат порой бывает недальновидным, но в этот раз справился на славу, — мысленно отметила Садише.

Дочь наместника процветающей провинции — идеальная кандидатура на роль жены наследника престола. Воспитанная, умная, образованная, красивая… Она без труда затмит ту синеглазую рабыню и привлечёт внимание Одаша.

Улыбка не сходила с лица махирад. Она уже представляла, как изменится выражение лица Анны, когда та услышит о скорой свадьбе. Этот момент будет сладок…

— Вам необходимо пересмотреть договор, — произнесла Анна спокойно, почти безмятежно, но в её голосе звучала та непреклонная уверенность, что не оставляла места для споров.

— Да что с ним не так?! — вспыхнул господин Бенеш, сжимая в пухлых пальцах несчастный пергамент так, что края его затрещали.

Тучный, с блестящей от пота лысиной, он выглядел одновременно растерянным и раздосадованным. По рекомендации своего старого знакомого, айшира Анаташа, он обратился к избранной старшего мензина за помощью. Бенеш торговал специями — дело, казалось бы, налаженное, прибыльное. Недавно он заключил договор с гильдией торговцев в Хорте. Всё устраивало обе стороны… пока прибыль вдруг не испарилась, словно утренний туман.

Айшир Анаташ, зная, что наложница помогает своему господину с делами — а Одаш как раз занимался торговыми соглашениями между странами, — свел их вместе. «Они помогут друг другу», — сказал он.

— Математика, господин Бенеш, всего лишь математика, — с лёгкой улыбкой ответила Анна. — Сколько людей у вас работает на полях?

— Сотня рабов, пятьдесят надсмотрщиков, двадцать перевозчиков, — гордо выпалил мужчина, словно перечислял сокровища.

— Рабы получают деньги за работу? — последовал следующий вопрос.

— Это же всего лишь рабы! Им платят едой и кровом. Надсмотрщики получают пять эней в месяц, — фыркнул Бенеш, будто удивляясь самой мысли о жалованье для невольников.

Анна аккуратно зафиксировала цифры на листе. Её перо скользило по пергаменту с почти гипнотической точностью.

— Хорошо. Какой урожай вы собираете в год?

— Примерно тысяча гуанов.

— А по какой цене продаёте?

— Эней за один оман, — быстро ответил мужчина, с интересом наблюдая, как стремительно рождаются строки под пером Анны.

— Сколько эней уходит на транспортировку товара? — подняла она взгляд, и в её глазах мелькнул холодный расчёт.

— Если до самой Хорты, с учётом аренды корабля, то десять эней за один гуан товара, — вздохнул Бенеш, наконец осознавая масштаб проблемы.

Анна кивнула и вновь погрузилась в вычисления. Прошло не более четверти часа, прежде чем она с мягкой улыбкой протянула ему пергамент, испещрённый аккуратными колонками цифр.

— Вот, господин Бенеш, — сказала она. — Ваши расходы в полтора раза превышают доход. Поэтому я советую пересмотреть договор и обсудить с другой стороной способ и цену транспортировки товара.

Бенеш вчитался в стройные ряды чисел. Его брови, густые и кустистые, медленно ползли вверх, а затем сошлись в угрюмую складку. Внезапно он вскочил и зашагал по комнате, бормоча что‑то себе под нос. Его тень металась по стенам, словно пытаясь убежать от неумолимой правды, заключённой в этих цифрах.

Анна наблюдала за ним с безмятежным спокойствием. За её спиной едва слышно хмыкнул Чоксо. Вакхалийцу этот маленький, круглый мужчина напоминал недотёпу из дворцовой челяди — такой же суетной и одновременно нелепый.

Наконец Бенеш остановился и резко обернулся к Анне. В его глазах теперь светилось не раздражение, а искреннее восхищение.

— Айшир Анаташ ни словом не соврал о вашем уме, госпожа. Примите мою искреннюю благодарность, — он склонился в почтительном поклоне. — Чем я могу отплатить?

— Вашего слова будет достаточно, — снова улыбнулась Анна, и в этой улыбке не было ни тени высокомерия, лишь спокойная уверенность.

На лице Бенеша промелькнуло удивление, тут же сменившееся одобрением и лукавым блеском. Ещё раз похвалив проницательность Анны, он первым покинул помещение, унося с собой пергамент, который, казалось, перевернул его мир.

— Этот человек мало похож на важного господина, — заметил Чоксо, глядя ему вслед.

— Этого человека уважают, к нему прислушиваются все торговцы в столице. Он один из старейшин торговой гильдии, — пояснила Анна, поднимаясь с кресла. Её голос звучал ровно, но в глазах читалась усталость. — Возвращаемся.

Она едва успела сделать пару шагов, как мир перед ней вдруг потемнел, а земля словно разверзлась под ногами. Если бы не молниеносная реакция Чоксо, Анна непременно оказалась бы на полу.

— Что с тобой?! — вскричала Ферухе, бросаясь к ней.

— Ничего страшного, — выдохнула Анна, когда пелена перед глазами понемногу рассеялась. — Это из‑за жары. Спасибо, Чоксо.

Вакхалиец не спешил отпускать её. Его хмурый взгляд скользил по бледному лицу госпожи, словно пытаясь прочесть скрытые симптомы недуга. Она и так слишком хрупка, — пронеслось у него в голове. Ест мало, спит урывками, а всё время проводит в бегах — на встречах, переговорах, изо всех сил стараясь помочь своему господину.

Убедившись, что Анна снова твёрдо стоит на ногах, Чоксо отступил, но остался рядом — на расстоянии вытянутой руки, готовый в любой миг подхватить её снова.

Вопреки первоначальному замыслу направиться в главный зал гарема, Анна повернула к своим покоям. Её состояние всё ещё оставляло желать лучшего: пропущенный завтрак и палящее солнце оказались для её организма злым сочетанием.

— Я схожу к лекарям за лекарством, — сказала Ферухе. — И заодно загляну к Сайсу. Благодаря Нине он проводит там пару дней в неделю, обучается лекарскому делу.

Едва Анна переступила порог своих покоев, двери снова распахнулись — и на пороге возник мензин Одаш.

— Сердце моё! — выдохнул он, в одно мгновение преодолев расстояние между ними и заключив девушку в крепкие объятия.

Анна замерла — а затем рассмеялась от неожиданной радости. Вдыхая родной запах его кожи, смешанный с ароматами солнца и моря, она вдруг ощутила, как слабость отступает, а на душе становится светло и тепло. Он только что вернулся — и сразу пришёл ко мне, — подумала она с нежностью.

— Любовь моя, моя Анна, — шептал Одаш, осыпая её лицо лёгкими, как пёрышки, поцелуями.

— Господин, вы вернулись, — с искренней улыбкой произнесла Анна, глядя ему в глаза. В них отражалось всё, что она не могла сказать словами.

— Я считал дни и ночи до нашей встречи, — признался он. — Ни на минуту из моей головы не выходил твой образ. А ты? Ты скучала по мне?

— Конечно, господин мой, — ответила Анна и сама потянулась к его губам.

***

Чуть позже они лежали в постели, и Одаш нежно перебирал её волосы, пропуская сквозь пальцы шёлковые пряди.

— Я чуть с ума не сошёл, — тихо признался он. — Мне тебя не хватало.

Анна прижалась к его плечу, вслушиваясь в мерный стук его сердца. В этот миг мир сузился до тепла его рук, до запаха его кожи, до тихого шёпота ночи. Но где‑то на краю сознания тлел тревожный огонёк.

— Господин мой, но ведь однажды вам придётся меня отпустить, — прошептала она едва слышно.

Она почувствовала, как мгновенно напряглось тело мужчины — словно каменная глыба под тонкой тканью одежды. Он приподнялся на локтях, нависая над ней грозной, несокрушимой скалой. Брови его сошлись в одну жёсткую линию, а взгляд, лихорадочный и беспокойный, метался по её лицу, будто искал там ответ на невысказанный вопрос.

— Что ты такое говоришь? — голос его прозвучал глухо, почти угрожающе.