— Ты меня разочаровала, Эволь, — с холодным сожалением произнесла Садише, покачав головой. Не добавив больше ни слова, она развернулась и направилась к своим покоям, шелестя шёлком одеяний.

За ней, словно тень, скользнула верная Рунна. А к Эволь, багровеющей от стыда и едва сдерживающей слёзы, уже приближалась семма Соен — её лицо было искажено гневом. Девушку ждало неминуемое: повторное, куда более строгое обучение правилам жизни в гареме.

***

Анна шла по извилистым коридорам гарема, и на её губах играла едва заметная улыбка. За спиной, не отставая ни на шаг, следовали Ферухе и Чоксо. Все трое пребывали в приподнятом настроении — они возвращались с встречи, организованной изобретательной Ниной. На этой встрече Анне удалось склонить на сторону Одаша ещё одного члена совета Повелителя.

Да, сторонников Бильшияр оставалось немало, но Анна не теряла надежды. Она действовала осторожно, взвешивая каждый шаг, просчитывая ходы наперёд. Многие по‑прежнему подчинялись воле махирад, но избранная не сдавалась — она упорно прокладывала свой путь.

Мысли невольно вернулись к Садише. В последнее время их отношения складывались… странно. Глава гарема не выказывала недовольства — напротив, всегда поддерживала Анну, была к ней благосклонна. Но в её взгляде появилось нечто неуловимое. Что это — задумчивость, предвкушение или немое предупреждение? Анна не могла разгадать.

Последний раз они оставались наедине, когда Анна, следуя совету Нины, пришла просить за Сайса. С тех пор махирад больше не звала её к себе. В груди зрело тревожное предчувствие, словно на горизонте сгущались тучи.

Анна как раз проходила мимо главного зала гарема, когда до её слуха донеслись неясные голоса и суетливый шум. Она остановилась, вопросительно взглянув на Ферухе. Та лишь удивлённо пожала плечами.

Любопытство подтолкнуло Анну войти в зал.

Внутри царила суета: младшие наложницы и слуги сновали туда‑сюда, перенося ткани, цветы, вазы и множество других предметов. В углу, возлежа на мягких подушках, лениво наблюдала за происходящим избранная мензина Магнеша. После выговора от семмы Соен Эволь стала куда осмотрительнее — теперь она тщательно выбирала слова и старалась не попадаться на глаза махирад.

По другую сторону зала за суетой строго следили семма Соен и Нина. Анна направилась к подруге, оставив Чоксо и Ферухе у дверей.

— Ясного неба тебе, дорогая подруга, — протянула Нина с напускной скукой.

— Это ты ради ясного неба так изматываешь девушек с самого утра? — с улыбкой спросила Анна.

В этот момент одна из служанок не удержала вазу. Звон разлетелся по всему залу, заставляя всех вздрогнуть. Семма Соен, нахмурив брови, тут же устремилась к виновнице.

Проследив за ней, Нина обернулась к Анне:

— Не понимаю, почему я вообще должна заниматься всем этим, — недовольно проговорила она.

Пройдя к мягкому дивану, Нина с тяжким вздохом опустилась на подушки, словно каждая складка её одеяний давила на плечи грузом нежеланных обязанностей. Анна присела рядом — осторожно, едва касаясь края сиденья, будто боялась нарушить хрупкое равновесие этого мгновения.

— Махирад приказала нам с Соен навести здесь порядок, — наконец произнесла Нина, и в её голосе сквозила неприкрытая досада.

— И зачем? — тихо спросила Анна, не отрывая взгляда от сцены в глубине зала: девушка, разбившая вазу, с трепетом собирала осколки под пристальным, как остриё клинка, взглядом семмы Соен.

— Вопросы, вопросы, вопросы… и ни одного ответа, — фыркнула Нина, а затем резко вскинула голову, прикрикнув на двух служанок, едва не сорвавших штору. — Словно мы куклы, которых дёргают за ниточки!

Анну окутало смутное беспокойство. Странности в поведении Садише она начала замечать сразу после того, как Одаш покинул дворец. Совсем недавно, по велению Повелителя, старший мензин отбыл в Хорту. Назревал конфликт — на этот раз из‑за торговых разногласий, и Джихиньяр велел сыну уладить дело.

«Очередная проверка», — мысленно вздохнула Анна. Она не сомневалась: за этим стоял замысел Бильшияр. Наверняка Повелитель рассчитывал, что Одаш не справится.

Поначалу Анна тревожилась за него. Прежде он всегда делился с ней мыслями, обсуждал планы, искал совета. И она, опираясь на скудный опыт, приобретённый в отчем доме, изо всех сил старалась помочь. Там, в Хорте, Одаш останется один на один с трудностями…

Но, наблюдая, как с каждым днём он становится твёрже, увереннее, Анна успокоилась. Он всё сможет. А если нет — это станет уроком. И они вместе преодолеют последствия.

До возвращения наследника оставалось две недели. И вдруг Анна с удивлением осознала: она скучает. В душе расцветали странные, неуловимые чувства. Не любовь — о нет. После той боли, что принесла первая любовь, Анна зареклась испытывать подобное. Но Одаш Баладжар занял в её сердце особое место.

Она понимала: использует его ради своих целей. И всё же сопротивляться его доброте, его тёплой, почти детской доверчивости было невыносимо трудно.

В этот миг двери главного зала распахнулись, впуская Бильшияр и её дочь. Бросив на Анну взгляд, полный ледяного презрения, они направились к Эволь, которая тут же оживилась, словно цветок под лучами солнца.

После отправки Одаша в Хорту Бильшияр держалась тихо. Да и Тамиша, к удивлению многих, перестала преследовать старшего брата, утопая в своих неразделённых чувствах. К добру ли это? Время покажет.

Вечером в зал вошла сама махирад Садише. Медленно обойдя помещение, она сдержанно поблагодарила всех за труды — и тут же поспешила уйти, едва Рунна шепнула ей что‑то на ухо.

Уходя, старая женщина бросила на Анну быстрый взгляд. От него по спине девушки пробежал неприятный холодок. В этом взгляде таилось нечто… невысказанное. Нечто, отчего сердце сжалось в тревожном предчувствии.

Чуть позже Анна получила записку от айшира Анаташа: «Примите мои искренние поздравления».

Она нахмурилась, сжимая листок в пальцах. Что это может значить?

Ответ пришёл неожиданно.

В покои Анны вихрем ворвалась взволнованная Нина. Её обычно невозмутимое лицо пылало, а дыхание сбивалось от спешки.

— Что случилось? — встрепенулась Анна, мгновенно почувствовав недоброе.

— Во дворец прибыла Танги Нын, дочь наместника провинции Градеж, — выпалила Нина, и в её взгляде мелькнула тень вины. — Махирад приказала мне подготовить её к свадьбе… с мензином Одашем.

На миг время словно остановилось. Анна замерла, пытаясь осмыслить услышанное. Неужели она действительно это сказала? Но виноватый взгляд Нины не оставлял сомнений — это не шутка и не ошибка.

Резко выдохнув, Анна поднялась на ноги. В голове словно щёлкнул невидимый замок, соединяя разрозненные фрагменты в единую картину. Вот оно что… Теперь всё становилось ясно.

Вот с чем поздравлял её советник.

Вот для чего затевалась эта уборка.

Вот почему махирад бросала на неё те странные взгляды.

Старуха решила избавиться от неё. Анна выполнила свою роль — помогла Одашу заявить о себе, привлечь внимание. Теперь она стала не нужна. На смену ей пришла новая игрушка — родовитая, послушная, полностью подвластная воле махирад.

Уперевшись ладонями в прохладный подоконник, Анна вдруг рассмеялась. Звук её смеха, резкий и непривычный, заставил Нину вздрогнуть.

— Ты в порядке? — с тревогой спросила она, подходя ближе.

Нина и сама не ожидала такого поворота. Ни единого намёка, ни единого слова… Возможно, видя, как тесно она общается с Анной, махирад начала что‑то подозревать. И теперь доверяла ей меньше. Это было опасно.

— Вот значит, что ты задумала, — тихо произнесла Анна, глядя в окно, но видя перед собой лишь холодный расчётливый взгляд Садише. — Убрать меня от Одаша таким способом…

— Что ты будешь делать? — осторожно спросила Нина, коснувшись её плеча.

Анна медленно повернулась. В её глазах горел огонь, которого раньше подруга не видела.