***

Ей было десять.

Маленькая принцесса Трианна, задыхаясь от смеха, мчалась по коридорам отцовского дворца — играла в прятки с Войтаном, своим неразлучным другом. Она не заметила человека в чёрном плаще, выходившего из кабинета короля.

Столкновение.

Шёпот ткани. Холодная твёрдость плаща.

Король появился мгновенно — глаза пылают гневом. Он схватил дочь за руку, оттащил в кабинет, на ходу бросив незнакомцу:

— Простите. Она не знала.

Человек не ответил. Лишь скользнул взглядом — тёмным, как бездна — и исчез.

— Кто это? — спросила Трианна позже, когда отец усадил её напротив себя.

Он молчал долго. Потом вздохнул.

— Это мастер из гильдии наёмников, — сказал он наконец. — Они выполняют работу, которую нельзя доверить никому другому. Грязную. Опасную. Но необходимую.

— Но разве мы не должны защищать народ от таких людей? — удивилась принцесса. — Разве можем мы, те, кто вершит правосудие, прибегать к подобным средствам?

Король улыбнулся — грустно, почти виновато.

— Если бы всё в этом мире было так просто, — голос короля звучал тихо, но каждое слово врезалось в память, как резцом по камню, — то не существовало бы ни одного несчастного человека.

Он помолчал, глядя в глаза дочери — серьёзно, без тени снисходительности.

— Запомни, девочка моя: иногда, чтобы избежать больших жертв и потерь, нужно действовать быстро, резко и… нечестно. Не всегда всё можно решить по справедливости. К тому же, — он чуть склонил голову, — лучше дружить и сотрудничать с такими людьми. Так проще их контролировать.

Принцесса запомнила тот урок.

Но поняла его — лишь сейчас.

***

По приказу Анны Нина пустила корни в тёмные уголки столицы. Шаг за шагом, слово за словом, она вытягивала из теней правду о гильдии.

Оказалось, в городе и его окрестностях ведут молчаливую войну две мощные группировки. Их битвы — без криков, без крови на мостовых. Только исчезнувшие люди, сломанные судьбы, передел влияния.

Анна взвесила. Изучила. Решила.

Её выбор пал на Джэбрала Аграшена.

Он возглавлял наёмников и воров, что держали южную часть столицы и медленно вгрызались в центр. В отличие от соперника, Джэбрал придерживался правил. Неписаных, но твёрдых:

не вредить невинным;

не брать заказы на детей;

не грабить простых горожан.

Эти заповеди делали его… предсказуемым. А значит — управляемым.

Анну и Чоксо провели в зал.

Пустой. Голый. Лишь стол и два стула — как насмешка над ожиданием роскоши.

Анна окинула пространство взглядом — холодным, оценивающим. Хитро, — подумала она. — Очень хитро.

Посетителей вели по тёмным коридорам, заставляли блуждать в полумраке, а затем вталкивали в эту комнату — без намёка на истинное богатство, без признаков силы.

Пусть гадают. Пусть сомневаются. Пусть боятся того, чего не видят.

Природа людей такова: они тянутся к блеску, к очевидности. Но здесь блеск скрыт, а сила — в тени.

Дверь напротив тихо скрипнула.

В зал вошёл мужчина.

Тусклый свет факела дрожал на его лице, размывая черты, играя тенями. На первый взгляд — чистокровный аркахаллонец: высокие скулы, прямой нос, тёмные глаза, холодные и проницательные. Но при внимательном рассмотрении проступало что‑то ещё — незримая примесь, тайна крови, спрятанная за веками.

Ему не больше тридцати пяти.

Одежда проста — но сшита с безупречной точностью. Ткань дорогая, хоть и не кричит о своём происхождении. Движения сдержанные, но в них чувствуется сила — как в сжатой пружине.

Он остановился в трёх шагах от стола.

Молчал.

Смотрел.

И в этом молчании читалось: я знаю, зачем вы здесь. И знаю, что вы боитесь.

Анна не отвела взгляда.

Чоксо чуть сдвинулся вбок — незаметно, но так, чтобы оказаться между ней и незнакомцем.

Тишина сгущалась, как предгрозовая тьма.

Анна не спешила разрывать зрительный контакт.

Она изучала его — неторопливо, цепко, отмечая каждую деталь: лёгкую асимметрию лица, едва заметный шрам у виска, сдержанную силу в плечах. В его глазах — ни подобострастия, ни вызова. Только холодный расчёт и любопытство.

А он — изучал её.

Взгляд Джэбрала скользил по её чертам, словно вычерчивал карту. Он не торопился заговорить, не пытался заполнить паузу пустыми словами. В этом молчании таилась проверка — кто первым дрогнет? Кто покажет слабость?

Наконец он кивнул — будто соглашаясь с собственными выводами. Губы его растянулись в широкой, почти тёплой улыбке.

— Добро пожаловать в моё скромное логово, — произнёс он, разводя руки в стороны с нарочитой театральностью. — Меня зовут Джэбрал Аграшен. Я слышал, вы искали со мной встречи, госпожа Анна? Чем может помочь вам такой скромный слуга, как я?

В его тоне — лёгкая ирония, но без издёвки. Игра, в которой оба понимают правила.

Анна усмехнулась.

Мы поладим, — мелькнуло в её сознании. — Он умён. Он осторожен. Он знает цену словам.

Два часа спустя они вышли из зала — уже не чужими, а союзниками. Теперь её связи простирались дальше, чем прежде. Теперь у неё был ключ к теням столицы.

Согласно их тайному договору, скреплённому не пергаментом и печатью, а холодом стальных взглядов и весом невысказанных обещаний, на Анне лежала тяжкая обязанность. Ей предстояло стать невидимой рукой, направляющей захват «тёмной» стороны столицы — той её части, где законы лишь призрак, а власть принадлежит тем, кто умеет держать нож у чужого горла.

Она должна была выстроить всё так, чтобы в этом лабиринте уловок и крови остался лишь один владыка — Джэбрал. Чтобы его группировка, словно чёрная плесень, пропитала каждый угол, вытеснив прочих хищников. Все «особые» дела — те, что не терпят свидетелей и оставляют на руках незримые пятна — Анна обязана была доверять исключительно ему. Никому больше. Ни единому человеку.

Взамен Джэбрал клялся в верности, холодной и нерушимой, как клинок в его руке. Он становился её тайным палачом — тем, кто без слов поймёт приказ и исполнит его в тени. Её карающим мечом — молнией, бьющей без предупреждения.

Он обещал быть её глазами в тёмных переулках, где шепчутся предатели. Её ушами — в залах, где плетутся заговоры. Но при этом — никогда не переступит черту «закона». Не потому, что боится, а потому, что его принципы — это скала, на которой держится его суть. Он не поднимет руку на ту, что даровала ему власть. Не предаст ту, кто впустила его в свой замысел.

Так они стояли друг против друга — женщина, чья красота скрывала сталь воли, и мужчина, чья жестокость была лишь оболочкой для непоколебимой чести. Их союз был хрупким, как лезвие, и острым, как правда, которую никто осмелится произнести вслух.

Первыми долговременным заданием для нового помощника стал сбор сведений о делах в Иррилии. Вторым – разузнать о яде, которым её хотят отравить.

***

Вечер окутал город багрянцем заката.

Выйдя из «логова» Джэбрала, Анна остановилась на узкой улочке. Ветер, прохладный и терпкий, коснулся её лица, словно пытаясь развеять мысли. Она подняла взгляд к небу — к полосам алого и золотого, к первым звёздам, пробивающимся сквозь сумрак.

И в этой тишине, в этом мгновении между днём и ночью, она подумала:

«Тан… Жив ли ты? Всё ли у тебя хорошо? Помнишь ли ты ещё свою подругу‑принцессу?»

Воспоминание о нём — далёкое, но не забытое — царапнуло сердце.

Сколько лет прошло? Пять? Или больше?

Они расстались детьми, а теперь она стояла здесь — жена Повелителя, играющая в игры власти, плетущая сети союзов. А он… где он сейчас? Что с ним стало?

Анна закрыла глаза.

Когда‑нибудь, — пообещала она себе. — Когда всё это закончится, я найду тебя.

Но сначала — нужно выжить.

***

Новые знакомства — как скрытые ходы в лабиринте: незаметные, но ведущие к неожиданным тропам.

Теперь Анна знала.