— Отходим от стен, но продолжаем попытки открыть ворота, — холодно приказал Магнеш. — Я обойду с другой стороны. Все ворота они не смогут защищать.

Он раздавал указания — чётко, без колебаний. Его голос звучал как сталь, а движения были резкими, выверенными. Вокруг него суетились воины, перестраивались, готовились к новой атаке.

И вдруг — чей‑то крик разорвал напряжённую тишину:

— Глядите! Это что… женщина?!

Магнеш резко обернулся. Выхватив у кричащего подзорную трубу, он прижал её к глазу.

На стене, посреди хаоса, огня и стрел, стояла Анна.

Она была как маяк — неподвижная, прямая, с высоко поднятой головой. Вокруг неё метались воины, звенели мечи, свистели стрелы, но она оставалась невозмутимой. Её силуэт чётко выделялся на фоне пылающего неба, а в каждом движении читалась непоколебимая решимость.

Магнеш почувствовал, как внутри всё сжалось. Злость вспыхнула с новой силой, обжигая изнутри. Значит, она сделала свой окончательный выбор.

Он отшвырнул трубу, словно та жгла ему руку. Резко развернул коня, рванул поводья — и тот взвился на дыбы, готовый нести своего всадника в бой.

Небольшой отряд последовал за ним — молчаливый, послушный, готовый на всё.

А на стене, за крепостными зубцами, Анна продолжала наблюдать. Её взгляд, холодный и острый, следил за каждым движением врага. Она знала: битва только начинается.

***

Очередной шквал стрел обрушился с леденящим свистом. Анна инстинктивно припала к земле, укрывшись за щитом, который Чоксо держал с нечеловеческой стойкостью. Дребезг металла, вскрики, топот — всё слилось в единый гул битвы.

Когда град стрел иссяк, она выпрямилась. Взгляд её, холодный и цепкий, скользнул по полю боя. Враг сменил тактику. Горящее масло, что прежде обращало нападавших в пылающие факелы, заставило их отступить от стен. Но теперь вся ярость удара сосредоточилась на воротах.

— Они увели часть людей, — тихо, но отчётливо произнёс Чоксо.

Анна повернулась к нему. В его глазах — ни тени паники, лишь острая, звериная внимательность.

— Вон там, — он указал вдаль, — их главные. Один из них ушёл, а с ним — отряд, стоявший позади атакующих.

Она прищурилась, вглядываясь. На фоне восходящего солнца, на вершине холма, застыли силуэты всадников. Они наблюдали — хладнокровно, расчётливо.

Магнеш?

— Возможно, это он, — предположила Анна.

Чоксо покачал головой:

— Он увёл людей. Доспехи другого цвета.

Анна вновь перевела взгляд вниз. Битва у ворот кипела, как расплавленный металл. Её воины держались — из последних сил, из упрямства, из верности. Но время работало против них. Силы были неравны. То, что они до сих пор не сдались, казалось чудом. Или просчётом врага, который недооценил их решимость.

— Увёл людей… — прошептала она, и вдруг её глаза вспыхнули осознанием. — Западные ворота!

Эти ворота находились почти на том же расстоянии от дворца, что и центральные. Другие входы были длиннее, труднее, извилистее. Но западные — самые простые, самые уязвимые.

— Нам не удержать и те ворота, — произнёс Чоксо то, что Анна и так знала.

В тот же миг воздух разорвал свист. Чоксо резко рванул её на себя. Стрела, словно разъярённая змея, пролетела мимо её уха и вонзилась в грудь евнуха, стоявшего позади. Тот захрипел, рухнул наземь.

Анна сжала зубы. Сердце колотилось так, что, казалось, готово было вырваться из груди. Если бы не Чоксо… если бы не его молниеносная реакция…

Она оглядела поле боя. Усталые лица. Израненные тела. Те, кто уже не поднимется. Кровь на камнях. Запах смерти, смешанный с гарью.

И приняла решение.

— Уходим! Все — во дворец! — её голос, твёрдый и ясный, прорвался сквозь шум битвы.

Приказ был услышан. Воины, едва державшиеся на ногах, начали отступать. Кто‑то подхватил раненых, кто‑то прикрывал тылы. Анна шла последней, оглядываясь, словно проверяя — все ли успели.

За её спиной оставались стены, залитые кровью. Впереди — тяжёлые двери дворца, за которыми предстояло выдержать новый удар.

***

Анна и её немногочисленный отряд рванулись обратно в малый тронный зал — последнее убежище, последний рубеж.

Это место было выбрано не случайно. Крепкие стены, единственный вход, узкие окна — лазейки для врага почти отсутствовали. Здесь можно было держать оборону, цепляясь за каждый камень, за каждый вздох времени. Здесь можно было ждать.

Ждать, пока Одаш вернётся…

Мысль оборвалась, едва Анна переступила порог.

Нина встретила её взглядом, полным немого ужаса. В зале суетились немногие оставшиеся: кто‑то подхватывал раненых, кто‑то хватался за оружие, кто‑то просто застыл, не зная, что делать. Воздух пропитался запахом крови, пота и страха.

— Закрывайте двери! Мы должны продержаться до прихода наследника! — голос Анны разрезал хаос, как клинок.

Мужчины бросились к тяжёлым кованым воротам. Скрежет металла, глухие удары — двери закрывались, баррикадировались. Каждый понимал: за этими стенами — их последняя надежда.

Сайс стоял в стороне. Его глаза — пустые, невидящие. Он снова был там, в прошлом, среди дыма, криков и цепей.

Анна резко повернулась к нему. Шаг — и она перед ним. Ладонь взметнулась, и звонкий удар пощёчины разорвал напряжённую тишину.

— Возьми себя в руки! — её голос — сталь, взгляд — пламя. Она сжала его плечи, заставила посмотреть в глаза. — Посмотри вокруг! Столько людей нуждаются в твоей помощи. Немедленно берись за дело!

Сайс вздрогнул. Взгляд его, наконец, обрёл фокус. Он моргнул, тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и молча бросился к углу зала.

Там, заранее приготовленные, ждали: лекарства, вода, бинты, тряпицы. Нина и Абби уже суетились рядом, их руки дрожали, но движения были точны. Ещё пара евнухов присоединилась, молча, без лишних слов.

Анна на миг закрыла глаза, вдохнула глубоко. Они держатся. Они ещё держатся.

Затем развернулась, окинула взглядом баррикады, воинов, раненых. Её люди. Её ответственность.

За дверью — грохот, крики, звон оружия. Враг приближался.

Анна медленно обвела взглядом зал.

Вокруг — измученные, израненные люди. Кто‑то сидел, привалившись к стене, кто‑то лежал на полу, корчась от боли. В воздухе висел тяжёлый запах крови, пота и страха. Но в каждом взгляде — даже в самых потухших — ещё тлел огонёк упорства.

Они сделали всё, что могли. Каждый внёс свой вклад в эту битву. Анна знала это. И в груди её, несмотря на холод отчаяния, теплилось нечто тёплое — благодарность.

Я никогда не забуду этого. Только бы их жертва не оказалась напрасной…

Рядом возникла Нина. В её руках — стакан с водой. Руки дрожали, но голос звучал ровно:

— Возьми.

Анна схватила стакан, словно это была последняя капля жизни. Вода оказалась тёплой, почти горькой, но она пила жадно, не замечая вкуса. Лишь на середине стакана осознала: она и не подозревала, насколько изнемогла.

— Что случилось? — тихо, почти шёпотом спросила Нина.

Анна не стала смягчать. Не стала прятать правду за обтекаемыми фразами.

— Центральные ворота вот‑вот падут. Магнеш с отрядом направляется к западным. Там всего несколько стражей. Они не продержатся долго. Скоро он будет здесь.

Слова упали, как камни. Нина побледнела ещё сильнее. Её глаза на миг закрылись, будто она пыталась отгородиться от реальности. Но она знала. Знала, чем это грозит.

«Ну где же ты, Одаш?» — мысленно позвала Анна.

Но времени на мольбы, на отчаяние — не было.

Люди нуждались в ней.

Она закатала рукава, подошла к первому раненому. Движения её были точны, руки — твёрды. Она перевязывала, поправляла повязки, подавала воду, шептала короткие слова ободрения. Рядом суетились Нина, Абби, Сайс — все, кто ещё мог стоять на ногах.

Тишина. Тяжёлая, напряжённая. Лишь стоны, шёпот, скрип деревянных досок под ногами.

И вдруг — грохот.

Один из стражников вскочил на стол, прижался к узкой щели окна. Лицо его стало белее полотна.