***

Магнеш остановил коня на вершине холма.

Перед ним, как на ладони, лежала столица — и дворец Повелителя, величественный, но сейчас непривычно тихий. Обычно город сиял тысячами огней, а дворец, словно звезда, венчал это сияние. Но сейчас — лишь предрассветная полутьма, размывающая очертания зданий.

То ли час такой, то ли нас ждут…

Он тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли.

По данным разведчиков, Одаш со столичными гарнизонами покинул город ещё вчера — отправился усмирять разгоревшиеся мятежи. Значит, столица беззащитна.

Магнеш хотел лично встретить Одаша в бою. Хотел скрестить с ним меч, доказать своё превосходство. Но мать и генералы убедили его: куда важнее занять трон. А Одаша, свергнутого и опозоренного, принесут к его ногам.

Сейчас с ним — лишь малая часть армии. Основная сила под командованием верного генерала уже выдвинулась, чтобы устроить засаду. Одаш не ждёт удара. Он уверен в своей победе.

Магнеш окинул взглядом город.

Дома, улицы, площади — всё погружено в сон. Сейчас, в предрассветный час, сны жителей особенно сладки и безмятежны. Они не знают, что вскоре здесь разверзнется ад. Что их жизни навсегда изменятся.

Но Магнеш не забывал о чести.

— Никого не трогать, — приказал он, обводя взглядом своих воинов. — Ни единого мирного жителя. Кто осмелится нарушить — умрёт от моего меча. Немедленно.

Голос его звучал холодно, без тени сомнения.

Воины склонили головы. Приказ ясен.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в багряные тона. Первые лучи скользнули по крышам, по стенам дворца, по лезвиям мечей.

Битва вот‑вот начнётся.

— Всё это в скором времени станет твоим, — прозвучал рядом голос Бильшияр.

Она остановила лошадь рядом с Магнешем — упрямая, непреклонная. Несмотря на все уговоры, отказалась оставаться в безопасном месте. Следовала за сыном, как тень, как совесть, как наваждение.

Магнеш не ответил. Взгляд его скользил по спящему дворцу, по его величественным башням, по тёмным окнам, за которыми таилась неведомая жизнь. Где‑то там, за этими стенами, видит сны та, ради которой он решился на этот шаг.

Что она скажет, когда увидит своего мужа, брошенного к моим ногам?

Мысль эта не принесла радости — лишь холодную тяжесть в груди.

— Идём прямо во дворец. Действовать согласно плану. И да пребудет с нами сила Рохана, — произнёс он, и голос его, твёрдый, как клинок, разнёсся над рядами воинов.

***

Дворцовый комплекс содрогался.

Каждый удар вражеских орудий отзывался глухим эхом в каменных стенах. Снаряды катапульт неумолимо находили цели — крыши трещали, балки ломались, пыль взлетала в воздух, словно пепел над погребальным костром.

Но и противник нёс потери.

Евнухи, вооружённые луками, и те немногие стражи, что остались во дворце, осыпали нападавших стрелами. Меткие, беспощадные выстрелы выкашивали ряды атакующих. Враг явно не ожидал такого отпора.

Анна стояла на стене — неподвижная, словно изваяние. Но в глазах её горел огонь, а голос, когда она отдавала приказы, звучал чётко, без тени сомнения.

— Тушить огонь! — скомандовала она, увидев, как пламя охватило один из складов и перекинулось на соседнюю сторожку.

Евнухи метнулись к бочкам с водой, подхватили вёдра, начали заливать огонь. Движения их были слаженными — они знали, что делать.

— Госпожа! — раздался крик Сайса.

Анна обернулась. Юноша указывал вниз, туда, где воины Магнеша сумели подобраться вплотную к стене. Они уже устанавливали крюки, готовили лестницы — собирались лезть наверх.

— Подготовьте масло, — коротко приказала Анна.

Её люди бросились выполнять приказ. Тишина. Напряжение. Лишь треск пламени и далёкие крики доносились со двора.

Анна следила за противником. Каждая секунда тянулась, как вечность. Она ждала момента — того самого, когда первые смельчаки достигнут середины стены.

— Поджигай!

Горящее масло хлынуло вниз.

Крики боли и ужаса разорвали предрассветную тишину. Запах горелой плоти и густой дым заполнили воздух. Дышать стало тяжело, но никто не отступил.

Дворец держался.

Анна пристально следила за сумятицей внизу — за метавшимися фигурами, за вспышками огня, за хаотичными движениями вражеских воинов. Её взгляд, острый и цепкий, выхватывал каждую деталь: кто‑то споткнулся, кто‑то поднял щит, кто‑то замер в нерешительности. Она прикидывала, куда ударит следующий снаряд, где противник ослабит натиск, где можно контратаковать.

В этой напряжённой концентрации она не заметила, как рядом, чуть позади, побледнел Сайс.

Его пальцы, сжимавшие край стены, побелели. Дыхание стало прерывистым, а глаза — широко раскрытыми, словно он видел не дворцовый двор, охваченный боем, а что‑то иное. Что‑то далёкое, страшное, из прошлого.

Воспоминания нахлынули, как волна, сметающая всё на своём пути.

Деревня. Дым. Крики.

Он снова там — маленький мальчик, прячущийся за плетнём, дрожащий от ужаса. Он видит, как чужие люди с грубыми лицами и тяжёлыми цепями врываются в дома, хватают женщин, детей, стариков. Слышит плач, мольбы, удары кнутов. Чувствует запах гари, пота, крови.

Один из работорговцев замечает его. Широкая ухмылка. Тяжёлая рука хватает за плечо. Холодный металл ошейника…

Сайс вздрогнул.

Реальность вернулась резко — стук мечей, запах дыма, голос Анны где‑то рядом. Но тело его всё ещё сковывал ледяной ужас. Мышцы будто окаменели, дыхание застряло в горле. Он попытался сделать шаг, но ноги не слушались.

Перед глазами всё ещё стояла та картина: его бабушка, схваченная за волосы, её взгляд, полный отчаяния, когда её уводили прочь.

— Сайс? — голос Анны прорвался сквозь пелену страха.

Она обернулась, наконец заметив его состояние. В её глазах — мгновенная тревога, затем твёрдость.

— Смотри на меня, — приказала она, и в тоне её не было ни раздражения, ни снисхождения. Только сила, способная вырвать его из прошлого. — Смотри на меня.

Он заставил себя поднять взгляд.

Анна стояла перед ним — прямая, собранная, её лицо было спокойным, почти безмятежным, но в глазах горел огонь, который нельзя было не почувствовать.

— Ты здесь, — сказала она. — Не там. Ты в безопасности. Ты — со мной.

Её слова, как якорь, удержали его в настоящем.

Сайс глубоко вдохнул. Выдохнул. Ещё раз.

Постепенно дрожь утихла. Пальцы разжались, выпуская край стены. Он кивнул — коротко, но твёрдо.

Анна не стала говорить больше. Она снова повернулась к бою, но краем глаза продолжала следить за ним.

А Сайс, собрав всю волю в кулак, заставил себя вернуться в реальность.

Враг был рядом.

И он больше не позволит прошлому победить себя.

***

Магнеш сжимал поводья так, что пальцы побелели. Перед ним разворачивалась картина поражения — его воины отступали, их атаки разбивались о непреклонную оборону дворца. Каждая новая неудача впивалась в сознание, как остриё ножа.

— Вы ведь говорили, что дворец не охраняется! — голос Бильшияр прорвал тишину, звеня от истеричной ярости. Она метнула взгляд на генерала — тот стоял, опустив голову, словно провинившийся мальчишка.

— Столичные гарнизоны покинули столицу вместе с мензином Одашем. Это точно, — забормотал он, пытаясь оправдаться.

— Тогда как вы объясните это?! — её палец, украшенный безупречным маникюром, резко указал на дворец.

В тот же миг со стены хлынуло горящее масло. Воины, охваченные пламенем, метались, как живые факелы, истошно крича и пытаясь сбить огонь. Бильшияр с ужасом прикрыла рот ладонью, её глаза расширились от отвращения и страха.

— Но кто руководит обороной? — пробормотал генерал, не веря своим глазам.

Магнеш молчал. В его взгляде — ледяная ярость, в груди — клубок противоречий. Он видел, как его люди отступают, как рушатся все планы, и понимал: это не случайность. Это — продуманная, безжалостная оборона.

Генерал выругался, наблюдая за бегством своих воинов.