Сайс убежал, а на его лице всё ещё читалась сосредоточенность.

Воин смотрел ему вслед, и в груди его зарождалось странное чувство — не то надежда, не то благодарность. Впервые за долгое время он ощутил, что что‑то может измениться.

— Ферухе, помоги ему, — обернулась Анна к своей помощнице.

Девушка коротко поклонилась и поспешила вдогонку за Сайсом. Её лёгкая фигура мелькнула среди деревьев и скрылась за поворотом.

Воин — Дэниз Вейшад — всё ещё стоял неподвижно, провожая их изумлённым взглядом. В его глазах читалось недоумение, смешанное с робкой надеждой.

— Чоксо, ты проводишь Сайса в дом господина… — начала Анна, но тут же осеклась.

— Дэниза Вейшада, — тихо, но отчётливо произнёс воин, не отводя взгляда от тропинки, по которой ушли юноша и девушка.

— Проводишь в дом господина Вейшада, — с лёгкой улыбкой кивнула Анна, благодарная за подсказку.

Чоксо — смуглокожий, длинноволосый вакхалиец — нахмурил густые, кустистые брови. Его фигура, всегда прямая и собранная, сейчас выражала явное недовольство. Он скрестил руки на груди и что‑то произнёс — гортанно, на своём языке, незнакомом Дэнизу.

К удивлению воина, Анна ответила ему тем же. Её голос звучал мягко, но твёрдо, словно она не спорила, а утверждала свою волю.

Дэниз наблюдал за этой молчаливой схваткой с нескрываемым любопытством. Чоксо качал головой, возражая, но Анна стояла непоколебимо. Она указала сначала на воина, затем на тропу, где скрылись её помощники.

Вакхалиец резко ответил, но в этот раз Анна лишь посмотрела на него — спокойно, но с такой непреклонностью, что даже этот суровый воин не смог устоять. Он опустил руки, склонил голову, признавая её правоту.

Дэниз вновь ощутил, как внутри него растёт удивление. Эта девушка… она не переставала поражать. В её хрупкой фигуре, в её тихих словах таилась сила, которую он редко встречал даже среди самых властных обитателей дворца.

— Чоксо проследит, чтобы Сайс без проблем вернулся домой после того, как осмотрит вашего сына, — пояснила Анна, вновь обращаясь к Дэнизу.

Воин на мгновение растерялся — он всё ещё был погружён в свои мысли, пытаясь осмыслить происходящее.

— Госпожа, я, конечно, очень благодарен, но… — начал он, но замолчал, встретив её твёрдый, спокойный взгляд.

— Если вы беспокоитесь насчёт Сайса, то уверяю вас — зря, — ласково улыбнулась Анна. — Несмотря на юный возраст, он очень талантливый лекарь.

На миг её глаза затуманились — будто она увидела что‑то далёкое, скрытое от чужих глаз. Возможно, воспоминание. Или предчувствие.

Дэниз тоже задумался. Что, в конце концов, он теряет? Никто из дворцовых лекарей не смог помочь его мальчику. Те, кто мог бы помочь, требовали непомерных денег. А этот юноша… Может, стоит дать ему шанс? Даже если он не сможет исцелить, через него можно будет договориться о лекарстве.

— Госпожа, но мне нечем вам отплатить, — смущённо проговорил он, опустив взгляд.

В его голосе звучала искренняя боль — боль человека, который готов отдать всё, но не имеет ничего.

— Мне ничего от вас не нужно. Я просто хочу вам помочь. Ребёнок не должен страдать, — произнесла Анна тихо, но с такой искренностью, что слова её прозвучали как клятва.

Дэниз Вейшад смотрел на избранную наследника, словно на видение, сошедшее с небес. В груди его, где ещё недавно царила лишь беспросветная тьма, робко затеплилась надежда. Неужели это правда? Неужели есть шанс спасти сына?

В этот миг на тропинке вновь показались Сайс и Ферухе. Дэниз невольно подался вперёд — так сильно ему хотелось скорее отправиться в путь. На плече у мальчика висела увесистая сумка, из которой доносилось звонкое бряканье.

— Я готов, госпожа, — произнёс Сайс, поправив ношу.

Не раздумывая, Дэниз взял сумку из рук юноши. Она оказалась на удивление тяжёлой — неудивительно, что мальчик слегка кренился набок, шагая по тропинке. Лицо его раскраснелось от натуги, но в глазах светилась решимость.

— Проблем не возникло? — спросила Анна, внимательно оглядывая юного лекаря.

— Нет, госпожа, — опередила Сайса Ферухе. — Он был очень убедителен и сумел поразить главного лекаря.

Анна лишь мягко покачала головой, а затем вновь повернулась к воину. Её улыбка, тёплая и ободряющая, словно сняла с его плеч невидимую ношу.

— Можете отправляться, — разрешила она.

Дэнизу больше ничего и не требовалось. Он почти бегом устремился прочь, едва сдерживаясь, чтобы не помчаться во весь опор. Сайсу и Чоксо пришлось поспешить следом. В спешке никто из них даже не поклонился на прощание — что тут же отметила Ферухе, недовольно поджав губы. Анна лишь снова покачала головой, в глазах её мелькнула лёгкая усмешка.

***

А вечером во дворце царило небывалое оживление. Пинайт в честь мензина Магнеша превзошёл все ожидания — пышный, роскошный, утопающий в роскоши и изобилии. Вино лилось рекой, столы ломились от изысканных яств, каждое из которых могло бы стать украшением королевского пира. Даже одеяние младшего сына Повелителя — расшитое золотом, сверкающее драгоценными камнями — казалось воплощением величия.

Но наследник Одаш не испытывал ни тени зависти. В его сердце жило знание, от которого на душе становилось тепло: самое ценное сокровище принадлежит ему. Пусть избранная, выбранная Бильшияр, для Магнеша блистала красотой, пусть её наряды были изысканны, а движения грациозны — Одаш знал: нет никого прекраснее его Феи.

И сам Магнеш, сидя рядом с отцом после торжественного ритуала, то и дело бросал взгляд в дальний конец зала. Там, среди скромных фигур девушек гарема, не участвовавших в подготовке праздника, выделялась одна — с глазами, глубокими, как горные озёра.

Каждый раз, когда Анна украдкой смотрела на Одаша, когда её губы трогала улыбка, адресованная лишь ему, в груди Магнеша разливалась горькая, щемящая тоска. Как бы он хотел, чтобы эта улыбка принадлежала ему…

Музыка лилась, танцующие сменялись одна за другой, но мысли его витали далеко — там, где сияли синие глаза и звучал тихий смех, который он так жаждал услышать, обращённый к себе.

В полумраке покоев, озаряемых лишь трепетным пламенем свечей, восседала юная дева. Алое одеяние, словно капля свежей крови на бархатной тьме, обволакивало её стройный силуэт. Она сидела на широкой кровати господина — не как рабыня, но как загадочная волшебница, владеющая тайным искусством обольщения. Скромно опуская очи, она едва заметно прикусывала алые губы, и в этом невинном жесте таилась такая пленительная сила, что Магнеш невольно усмехнулся про себя: уроки Нины не прошли даром. Девица знала, как приковать к себе взгляд.

Магнеш, не отрывая от неё глаз, сделал ещё один глоток вина прямо из горлышка бутылки. Хрусталь глухо звякнул о зубы. Он шагнул ближе, и в его голосе, слегка заплетающемся от хмеля, прозвучал вопрос:

— Как тебя зовут?

— Эволь, мой господин, — прозвучал тихий, словно шелест шёлковой ткани, ответ.

***

Анна облачилась в одежды, источавшие тонкий, соблазнительный аромат — будто эхо далёких садов, где цветут неведомые цветы. В сопровождении Ферухе и Чоксо, вернувшегося из дома Дэниза Вейшада, она направлялась в покои господина. Ещё во время праздника к ней подошёл слуга и передал волю хозяина: он желал видеть её. Анна обернулась — и в тот же миг поймала его взгляд, полный невысказанного желания. Она улыбнулась и склонила голову, без слов давая понять: приглашение принято.

Мензин Одаш ответил ей счастливой улыбкой, а в его глазах вспыхнуло предвкушение.

Эта встреча была ей на руку. Анна давно намеревалась поделиться с наследником своими мыслями, и эта ночь казалась идеальным моментом.

Чоксо вернулся от Вейшада с вестью, от которой сердце наполнилось надеждой. Сайс знал эту болезнь. Когда‑то его бабушка исцелила ребёнка с такими же симптомами. Именитые лекари отказались браться за лечение, и отчаявшиеся родители обратились к знахарке. Бабушка не только помогла ребёнку, но и передала внуку знания о том, как распознавать и побеждать этот недуг.