Девушки поклонились и удалились, оставив Магнеша в коридоре — задумчивого, слегка озадаченного, с тенью недоумения на лице.

***

Вечер обещал стать особенным — во дворце должен был состояться пинайт мензина Магнеша. Тот самый грандиозный праздник, к которому все готовились с лихорадочной усердностью. Анна невольно задавалась вопросом: как воспринял эту весть сам сын Повелителя? Но после их мимолетной встречи она больше не видела его — будто он растворился в лабиринте дворцовых переходов.

Гарем пребывал в суете. Фаворитка Повелителя, охваченная жаром торжественных приготовлений, задумала устроить поистине незабываемое празднество. Анну же к организации даже не подпустили — но избранная не испытывала ни малейшей досады. Напротив, в душе её шевельнулось облегчение: наконец‑то можно было ненадолго вырваться из‑под гнёта дворцовых ритуалов.

Вместе со своими людьми — Сайсом, Ферухе и молчаливым Чоксо — она отправилась на прогулку. Неторопливым шагом они бродили по тенистым аллеям, пока ноги сами не привели их к тренировочным аренам.

Там, под бдительным оком старших наставников, группа молодых воинов отрабатывала удары на мечах. Лязг металла, ритмичные выкрики, сосредоточенные лица — всё это завораживало. Анна остановилась, заворожённая зрелищем. За её спиной Сайс и Ферухе затеяли негромкий спор, но она не прислушивалась. Чоксо, как всегда, сохранял ледяное спокойствие, лишь краем глаза наблюдая за происходящим.

И вдруг её взгляд зацепился за одинокую фигуру.

Под раскидистым деревом, прислонившись к стволу, сидел один из воинов. Его поза — расслабленная, но в то же время полная безысходной тяжести — привлекла её внимание. Ноги вытянуты, руки безвольно лежат на коленях, а взгляд, устремлённый в небо, полон такой глубокой печали, что Анна не смогла остаться равнодушной. Она медленно приблизилась.

Мужчина заметил её и тут же вскочил, склонившись в почтительном приветствии.

— Приветствую вас, госпожа Анна. Вы что‑то хотели?

— Нет, господин, — мягко ответила она. — Мы просто прогуливались и случайно забрели сюда.

— Это не лучшее место для прогулок. Особенно для женщин, — отозвался он, нахмурившись. В его голосе прозвучала не столько грубость, сколько усталая настороженность.

— Возможно, вы правы, — согласилась Анна. — Мы скоро уйдём. Но позвольте спросить… что вас так огорчило?

Он бросил на неё короткий, нечитаемый взгляд и снова отвернулся. Плечи его опустились, а в глазах плеснула волна безысходности. И тут Анна вспомнила: это был тот самый воин, что сопровождал их с Одашем во время встречи с послами Хорты. Именно он подал флягу с водой для Сайса.

— Вы очень внимательны, госпожа, — произнёс он с лёгкой усмешкой, — но не думаю, что вам стоит забивать голову проблемами простого вояки.

— И всё же… — настаивала Анна. — Может, я могу чем‑то помочь?

Мужчина тяжело вздохнул. В его глазах мелькнуло что‑то вроде удивления — будто он не ожидал подобной настойчивости от дворцовой избранной.

— Не думаю, что это в ваших силах, — наконец сказал он. Помолчал, словно решая, стоит ли продолжать, но затем всё же заговорил: — Мой сын болеет уже несколько дней. Мы обошли всех городских лекарей — никто не смог помочь. Собрали последние сбережения, отвезли его к самому дорогому и умелому лекарю в столице. Он поставил диагноз, назначил лекарство… Но у нас больше нет денег, чтобы его купить.

В его голосе не было ни жалоб, ни мольбы — лишь горькая, смиренная констатация факта. Анна почувствовала, как внутри неё что‑то дрогнуло. Она знала: за этими словами — не просто болезнь ребёнка. За ними стояла безысходность, страх, отчаяние человека, который сделал всё, что мог, и теперь оказался перед глухой стеной.

— Неужели Золотой страже так мало платят?! — вырвалось у Ферухе, и слова её прозвучали резко, словно камень, брошенный в тихую гладь.

Анна мгновенно обернулась к ней, взгляд её потемнел от упрёка.

— Феру, — произнесла она тихо, но так, что девушка тут же сжалась.

— Простите, — пролепетала Ферухе, опустив глаза к земле.

— Ничего страшного, госпожа, — поспешил смягчить неловкость воин. — Ваша помощница права. Нам платят не так уж и много. А в последнее время выплаты и вовсе задерживают.

Анна медленно обвела взглядом тренирующихся мужчин. Их фигуры, обычно полные силы и гордости, сейчас казались измождёнными. Кто‑то вытирал пот со лба, кто‑то застыл, опершись на меч, будто не в силах сделать следующий шаг. То ли солнце высасывало из них последние силы, то ли что‑то другое… Анна даже не подозревала, что за стенами дворца, за блеском церемоний и пышных нарядов, скрываются такие беды.

— Все мы живём рядом друг с другом, — продолжил воин, и голос его дрогнул. — Болезнь, поразившая моего сына, пришла не только в мой дом. Пятеро из нас уже… похоронили своих детей.

Ферухе испуганно прижала ладони к груди.

— Неужели эпидемия?!

Воин лишь покачал головой.

— Я не сильно в этом разбираюсь.

— Болеют только дети? — вдруг раздался голос Сайса.

Мужчина обернулся и замер: перед ним стоял тот самый мальчишка, которого госпожа спасла на торговой площади. Он едва узнавал его — теперь это был не измученный, дрожащий от холода ребёнок, а юноша с твёрдым взглядом. Правда, худоба всё ещё выдавала пережитые лишения.

— Насколько мне известно, да, — ответил воин.

— А какие симптомы? — настаивал Сайс.

Пока мужчина перечислял признаки болезни — лихорадка, слабость, кашель, — Анна молчала, но в её глазах уже загорался огонь мысли. Она смотрела на этих людей — усталых, отчаявшихся, — и в голове её складывался план. Шаг за шагом, деталь за деталью.

— Вы обращались к дворцовым лекарям? — наконец спросила она.

— Да. Но все они твердят одно: помочь не в силах. Единственное, что может облегчить страдания моего сына, — это лекарства, прописанные столичным лекарем. Но у нас нет денег, чтобы их купить.

— Сколько человек в вашем гарнизоне? — неожиданно спросила Анна.

— У нас несколько частей по всей столице. В этом, где руковожу я, пятьсот человек, госпожа, — ответил мужчина, едва поспевая за ходом её мыслей.

Анна кивнула, словно отмечая что‑то в уме, и снова погрузилась в размышления.

Воин внимательно разглядывал её. Избранная мензина Одаша… Она была не похожа ни на одну из тех женщин, что он знал. В её хрупкой фигуре, в её мягких чертах не было ни капли той надменной роскоши, что отличала обитательниц гарема. Девушки Аркахаллы славились крепким телосложением, высоким ростом, смуглой кожей и тёмными волосами. Даже среди иноземных красавиц Анна выделялась — не только внешностью, но и духом.

Он помнил, как она, не раздумывая, бросилась на защиту раба. Как смело встала перед разгневанными мужчинами на торговой площади. Как не побоялась бросить вызов судьбе.

А теперь она стояла перед ним — не для того, чтобы любоваться воинами или плести интриги, а чтобы помочь.

Он слышал дворцовые сплетни: говорили, что именно благодаря ей мензин Одаш вернул расположение отца и стал истинным наследником. Что младший сын Повелителя был очарован её красотой, но она осталась верна своему господину. Её преданность вызывала уважение.

— Сайс, ты можешь осмотреть мальчика? — внезапно спросила Анна.

Воин удивлённо перевёл взгляд на юношу. О чём она говорит? Может, он ослышался? Но Сайс, задумавшись на мгновение, кивнул.

— Если это то, о чём я думаю, то в моих силах помочь, — уверенно произнёс он, но тут же смутился. — Но это может быть болезнь, которую я прежде не видел. В таком случае… — он развёл руками.

Воин всё ещё не мог поверить, что они говорят всерьёз. Какой из этого мальчишки лекарь? Ему ведь не больше лет, чем его старшему сыну.

— Если вдруг случится так, призовём на помощь кого‑нибудь ещё, — мягко улыбнулась Анна.

— Тогда я пойду, — кивнул Сайс. — Нужно собрать кое‑какие ингредиенты для лекарства. Надеюсь, лекарь мне позволит их взять.

— Если возникнут проблемы, сразу направляй его ко мне, — ответила Анна.