Советники замерли, переглядываясь в недоумении. Они ждали приговора, ждали наказания для девушки — но ничего не произошло. Молча, словно по незримой команде, они потянулись к дверям.

Проходя мимо Одаша, айшир Анаташ улыбнулся — едва заметно, в бороду — и склонил голову перед наследником. Одаш не ответил на жест. Его взгляд был прикован к Анне.

Он обернулся к ней, помог подняться — и, не говоря ни слова, крепко прижал к груди. Анна почувствовала, как напряжение, сковывавшее её тело, начинает отступать. Она прильнула к нему, вдохнула знакомый запах кожи и ткани — и только тогда осознала, как сильно устала.

Одаш встревоженно всмотрелся в её лицо. Заметил алый след от удара, тёмную царапину, оставленную перстнем Повелителя. Его губы сжались в жёсткую линию. Без лишних слов он подхватил её на руки и, не обращая внимания на любопытные взгляды, унёс прочь — туда, где её ждали тишина и безопасность.

***

Айшир Анаташ шёл через сад, залитый золотистым светом утреннего солнца. Листья шептались на ветру, а он, погружённый в мысли, прокручивал в голове события последних дней. Всё происходило с невероятной скоростью — словно мир решил наверстать упущенное за долгие годы застоя.

Утреннее приглашение Повелителя не стало для советника неожиданностью. Он догадывался, о чём именно желает поговорить Джихиньяр Баладжар. Вести, доставленные послами Хорты, были тревожными. Если не найти решение, страна могла оказаться на грани войны.

Но первый же вопрос Повелителя застал Анаташа врасплох.

— Что ты знаешь об этой девчонке? — не отрывая взгляда от документов, спросил Джихиньяр.

Голос его звучал буднично, почти равнодушно, но советник знал: за этим спокойствием кроется острый интерес. Он на мгновение замер, подбирая слова.

— Она… необычна, мой господин, — наконец произнёс он. — Умна. Смела. И, что важнее всего, умеет слушать.

Повелитель поднял глаза, и в их глубине Анаташ уловил искру любопытства.

— Не просто слушать, — продолжил советник. — Она слышит то, что другие пропускают мимо ушей. И говорит то, что многие боятся произнести вслух.

Джихиньяр откинулся в кресле, задумчиво постукивая пальцем по краю стола.

— Девушка была привезена во дворец в качестве дара кассеро Айтишель ДарКхар, — сдержанно, почти официально продолжил советник. — Прошла обучение, стала помощницей наложницы Нины. Позднее махирад Садише назвала её избранной мензина Одаша.

Повелитель лишь кивнул — коротко, будто отмечая про себя что‑то важное. Затем, выдержав паузу, спросил:

— Что ты о ней думаешь?

Губы Анаташа тронула едва заметная улыбка. Эта девушка… она действительно была необычна. Сумела зацепить даже Повелителя — что уж говорить о наследнике. Джихиньяр оторвался от окна, поднял взгляд и теперь смотрел на советника с явным интересом, ожидая развёрнутого ответа.

— Она… довольно необычна, — начал Анаташ, подбирая слова. — Да, она хороша собой, но это далеко не главное. Она умна, сообразительна, храбра. Обладает твёрдым характером — таким, который нынче редко встретишь даже у мужчин, а уж у женщин и подавно.

Повелитель вдруг рассмеялся — коротко, с лёгкой насмешкой. Отложил бумаги в сторону и с ироничным прищуром посмотрел на старика.

— Друг мой, ты говоришь невероятные вещи. Речь идёт всего лишь о какой‑то рабыне.

Айшир Анаташ лишь улыбнулся, поглаживая бороду. Если бы он сам не наблюдал всего своими глазами, возможно, тоже не поверил бы.

— Повелитель, вы, несомненно, правы, — произнёс он спокойно. — Но эта девушка действительно удивляет. Ярчайший пример — мензин Одаш. Вы ведь, как никто другой, заметили перемены, произошедшие с вашим старшим сыном.

Джихиньяр нахмурился. В его взгляде промелькнуло раздражение.

— Разве это не дело рук моей матери? — резко бросил он. — Она как никто желала, чтобы я не назвал Магнеша наследником. Без сомнения, все эти трюки на Турнире не обошлись без её вмешательства.

— К сожалению, в этот раз вы ошибаетесь, — мягко возразил Анаташ. — Я ни в коей мере не умаляю способностей и влияния вашей матушки, но в данном случае она действительно ни при чём.

Повелитель прищурился, внимательно всматриваясь в лицо советника. До этого момента он был уверен: победа Одаша — результат махинаций махирад. Только ей было под силу так всё обернуть. Он говорил с ней, но на все его вопросы и упрёки мать лишь улыбалась, разводила руками и уверяла, что не делала ничего особенного. Однако он ей не верил.

И тут — неожиданная догадка.

— Ты хочешь сказать, что в этом замешана эта девица? — произнёс он, сам не веря собственным словам.

— Она не просто замешана, — подтвердил Анаташ. — Смею заметить, что избранная Анна и есть источник этих перемен.

— Быть такого не может! — голос Повелителя звучал резко, почти гневно. — Не могла какая‑то простая рабыня совершить подобное.

— Но это так, — спокойно ответил советник. — Она каким‑то чудесным образом сумела пробудить в вашем сыне силы, о существовании которых он сам не догадывался. Пробудить в нём кровь Баладжаров. Более того, почти все решения мензин Одаш принимает, посоветовавшись с ней.

В комнате повисла тишина. Джихиньяр медленно откинулся в кресле, взгляд его затуманился — он мысленно перебирал факты, сопоставлял, искал слабые места в словах советника. Но каждое из них, словно камень, ложилось в общую картину — картину, которую он не хотел видеть, но которая становилась всё отчётливее.

Последние слова советника потонули в яростном, громогласном крике Повелителя.

— Как такое возможно?! — голос Джихиньяра дрогнул от негодования. — Истинный наследник, мой наследник… слушается какую‑то девку?! Это неслыханно! Позор!

Воздух в кабинете словно сгустился, наполнившись электрическим напряжением. Пламя свечей дрогнуло, будто испугавшись вспышки гнева владыки.

— Не рубите с плеча, господин мой, — мгновенно отозвался айшир Анаташ, голос его звучал ровно, но в нём угадывалась твёрдая уверенность. — Девушка действительно умна. И полностью преданна своему господину. Она не принесёт вреда ни ему, ни нашему государству. Я лично слежу за этим.

Джихиньяр тяжело дышал, грудь его вздымалась, взгляд метался по лицу советника, словно искал малейший признак лжи. Но Анаташ стоял непоколебимо — седобородый, спокойный, с глазами, полными холодной мудрости.

Он служил совету уже десятки лет. Был одним из тех редких людей, чья преданность правящему роду и Аркахалле не вызывала сомнений. Не верить ему… не было никаких причин.

Если советник сказал, что всё под контролем…

Повелитель медленно выдохнул. Плечи его опустились. Он вернулся в кресло, словно тяжесть короны вдруг стала невыносимой.

— Хорошо, — произнёс он, и в этом слове звучало не столько согласие, сколько усталое принятие неизбежного. — Я верю тебе. Но сам хочу присмотреть за этой девицей.

***

Вечер опустился на Аркахаллу, окутав город лиловым сумраком. Анна и Чоксо покинули дворец тайно — через боковую калитку, мимо спящих стражников, в тень узких улочек, ведущих за городскую черту.

Там, вдали от пышных дворцов и благоухающих садов, тянулись ряды кривых, полуразвалившихся бараков. Это были жилища рабов.

Господа, не желая портить красоту своих домов и тратя минимум средств на невольников, строили эти хлипкие деревянные коробки за чертой города. Здесь не было ничего, даже намёка на человеческие условия. Полы прогнивали, стены шатались, крыши протекали. В некоторых бараках не было даже нар — люди спали прямо на сырой земле.

Изредка рабам выдавали старые, затёртые тряпки или горсти соломы. Места было катастрофически мало, а жильцов — в разы больше. В этих душных, тёмных каморках царили болезни: лихорадки, кашель, гниющие раны. Воздух был пропитан запахом пота, мочи и отчаяния.

Территория охранялась городскими стражами. Чоксо, не говоря ни слова, достал из‑за пояса увесистый кошелёк. Несколько монет — и ворота открылись.

Анна и Чоксо вошли.