Не знаю, как так случилось, что такая толпа встретилась в богом забытой глуши. Или Стажарскому очень сильно не повезло, или за ним намерено пустились следом, ожидая возможность свести счёты. В чём причина вражды Стажарский не стал рассказывать. А ссора… не хочу даже озвучивать ту чушь, которую оба дуэлянта мне рассказали. Если кто читал «Трёх мушкетеров», то пусть он вспомнит причины дуэлей Д’Артаньяна с мушкетёрами, которые они озвучили перед Атосом. Вот и мне стало сразу ясно, что истинную подоплёку поединка мне не узнать.

Драться решили неподалёку от трактира на большой лужайке в окружении высоких осин и берез. Оружием стали шпаги. У Остермана был особый дуэльный комплект. Драться чужим оружием, конечно, плохо. Ни с балансом незнаком, ни с весом, ни с особенностью клинка. Например, насколько тот упруг. При этом соперник обладает всеми этими знаниями. Но иных вариантов не имелось. Магией Остерман владел плохо, и потому выбор был сделан в пользу клинков.

Оба поединщика вышли на бой в белых просторных рубашках с кружевными большими воротниками и манжетами. В обтягивающих штанах, один в синих, второй в коричневых, белых чулках, подвязанных лентами под коленом и башмаках с металлическими пряжками.

— Начали, господа! — крикнул секундант Остермана. После чего быстрым шагом отошёл к зрителям. К группе поддержки Остермана, если уж говорить прямо. Я, в свою очередь, ушёл на противоположную сторону, встав под двумя огромными осинами со стволами в пару обхватов. Там уже был Планше. Со стороны и не попадая под чужие взгляды, за поединком следили мои егеря. Но это совсем уж перестраховка. В той толпе, где звучат радостные крики, звенит стекло бокалов и женский смех нет никого, кто представлял бы угрозу магу и орку.

Секунд пять парни смотрели друг на друга не шевелясь. Остерман поднял вооружённую руку на уровень плеча и направил острие в лицо сопернику. Стажарский держал клинок в руке на уровне пояса, острием под углом в корпус барону.

Атаковали они одновременно. Глухой звук столкнувшихся заточенных полосок стали разнёсся по поляне. Оружие молнией мелькало в воздухе. Тела дуэлянтов словно плясали, а левые руки выписывали вензеля. В какой-то момент Стажарский резко пригнулся, опёрся левой ладонью о землю и буквально выстрелил собой в барона. Шпага в его руке вонзилась в голень Остермана. И тут же молодой дворянин ушёл от удара сверху. Когда он вырвал из раны клинок, то его кончик был окрашен кровью на добрых пять сантиметров.

— А-а, чёрт тебя дери, ублюдок! — заорал барон. Он перенес вес тела на здоровую ногу. Белый чулок на раненой конечности стремительно окрашивался алой кровью. Мне показалось, что даже увидел, как кровь толчками льётся из раны.

— Господа, господа! — закричал секундант барона. — Полагаю, что на этом поединок окончен.

— Нет! — барон заревел, как дикий зверь. — К чёрту! Я убью этого выскочку!

Он рванул вперёд бешеным вепрем, застав врасплох Стажарского. Мой визави вновь пошёл на поводу у кодекса. Например, во время дуэли после каждого ранения (в том числе и лёгкого) следовало прекратить бой и отдать раненого в руки врачей. А уже тот решает нужно ли ему дальше сражаться. В нашем случае такое решение должны принимать секунданты. Но барон решил наплевать на все правила.

Стажарский по своей наивности и вере в правила едва не получил рубящий удар по шее. Сумел уйти в последний момент от смертельной раны, но не без потерь. Кончик чужого клинка прошёл по вооружённой руке от плечевого сустава до середины бицепса.

Шаг, шаг, шаг…

Соперники буквально танцевали смертельный танец, пытаясь достать друг друга. Не повезло вновь барону. Позабыв про рану в ноге или ослабнув из-за потери крови, он во время атаки оступился и отвёл оружие в сторону, на долю секунды открывшись. Стажарский немедленно воспользовался этим. Его шпага стремительной молнией метнулась к правому боку соперника.

— А-а!

Остерман уронил оружие, схватился за бок и медленно опустился на одно колено.

— Стой! — крикнул я Стажарскому. Тот не нашёл ничего лучше, как опустить своё оружие и сделать два шага к врагу. Что-то он ему сказал, но я не смог разобрать. Своим криком я едва не сделал только хуже. Парень отвёл взгляд от барона и посмотрел на меня. И в этот момент Остерман левой ладонью зачерпнул горсть земли и метнул её в Стажарского. Прямо в лицо. А затем поднял шпагу и ударил того в живот.

В мыслях я уже видел наивного парня, проткнутого насквозь. Но тот вновь удивил своей ловкостью. Он смог изогнуться и прикрыться своим клинком так, что шпага соперника прошла почти в притирку с телом, проскрежетав сталью о сталь.

Отбив подлую атаку, Стажарский то ли на автомате, то ли из мести рубанул шпагой, как тесаком по голове барона. Кровь из глубокой раны брызнула во все стороны. Но вряд ли удар убил его. Всё-таки дрались соперники на лёгких дуэльных клинках, которые предназначены для уколов и парирования таких же клинков.

Так и оказалось. Остермана оглушило на несколько секунд. А потом он зашевелился и стал подниматься с земли.

— Всё, хватит! — крикнул я и быстрым шагом пошёл вперёд. Движением руки поставил между поединщиками Ледяную стену. — Дуэль закончена неоспоримой победой дворянина Стажарского.

Барон уткнулся в ледяную глыбу, упёрся в неё обеими ладонями, постоял секунды две и сполз на землю, оставляя на льду кровавые полосы в лучших традициях голливудского триллера.

— Что стоим? — вновь рявкнул я, обращаясь к своему коллеге. — Помогай барону, пока он кровью не истёк.

К раненому бросились сразу несколько человек. В том числе и зрелая дамочка. А мой визави в это время просто стоял столбом, не зная, что ему делать дальше. Пришлось взять его под руку и отвести к Планше. Вручил ему пузырёк с гномовской лечебной настойкой, после чего забрал шпагу, всё ещё сжимаемую рукой, и вернулся к секунданту барона.

— Бой был честным. Сейчас я покидаю вас, и надеюсь, что среди вашей компании не найдутся горячие головы, которые решат отомстить господину Стажарскому, — произнёс я.

— Вы оскорбляете меня и моих спутников подобными словами, — встал в позу тот. Наверное, в любое другое время он попытался бы вызвать меня на дуэль, но вспомнил мою ледяную стену, недоступную слабым магам и промолчал.

— Прошу прощения, если невольно обидел, — равнодушным тоном ответил я ему, показывая, что это не более чем норма вежливости, а не искренние извинения. — И ещё раз хочется попросить помнить о чести. Ведь это может быть не последняя наша встреча.

И не став дожидаться ответа, резко развернулся на каблуках и пошёл обратно под деревья.

ГЛАВА 16 56 714

На обратном пути тоже не обошлось без злоключений. Сначала две ночи нас донимала волчья стая, пока с ней не разобралась чета охотников. А в ночь перед возращением на заставу на нас напала стая тварей. Какая-то смесь белки и летучей мыши размером с кошку и гротескно крупным черепом. Вместо шерсти их тела покрывало короткое густое оперение. Тварей особенно выделяло несоответствие между головой и телом. Что твой ротан. Тельце было тщедушное, а вот голова почти как у французского бульдога. Вывернутые наружу огромные ноздри вызывали отвращение, а крупные острые и тонкие клыки заставляли по телу бегать холодные мурашки. Стрелять по ним было невозможно. Попробуй в темноте поймай в прицел пусть и крупную тушку, но быстро двигающуюся по чудовищно ломаной и резкой траектории. Поэтому всем пришлось взяться за клинки. Деревенские мужики достали дубинки и гасило, оно же кистень, ну а я лупил магией. Лучшим и самым эффективным средством против летучих белкомышей оказалось моё заклинание Облако снежинок. Даже если ледяная крупа задевала тварь самым краем, всё равно сбивала ту с пути, после чего создание врезалось в дерево, падало на землю или запутывалось в ветвях. Добить оглушённую и раненую тварюшку не составляло особого труда.

После этого нападения я стал богаче на восемнадцать духовных камней. Хоть и мелких, размером с варёную фасолину и не очень сильно насыщенных энергией, но тоже профит. Серьёзных ран не получил никто, не считая лошадей. Собственно, твари и атаковали лишь их. Одно из животных погибло на месте, второе пришлось добить нам. Всё равно лошадь была не жилец из-за множества мелких ран, из которых кровь постоянно текла тонкими струйками. Что-то было в слюне монстров, не дающее крови сворачиваться. Все остальные обзавелись в основном порезами от когтей того или иного размера. Редкие укусы тут же прижгли головнёй из костра. Лошади дёргались и ржали от боли, но огонь разрушал антикогулянт. Правда, такой способ подходил для двух-трёх укусов. Если прижигать больше, то животное обезумеет от боли.