Меньше всех пострадала лошадёнка Фрола. Плотный шерстяной покров прекрасно защитил животное от клыков и когтей летающей пакости. Да и сама она не давала себя в обиду. Приземлившихся ей на спину и вцепившихся в бока и ноги монстров она скидывала разными способами — от катания по земле, до пробежки сквозь заросли кустов.

Как только я добрался до заставы, сразу же приказал солдатам топить баню. Отмылся до скрипа. А когда оделся в свежее бельё — это был экстаз!

Дядька и десятник стрельцов прибыли с докладами сразу после помывки. По их словам, на территории заставы ничего за время моего отсутствия не случилось. Поблизости в лесах тоже. Из деревень гонцов не было. Позже сравню их слова со словами егерей. А пока меня ждал Светоч, склад и гном.

На складе за время моего отсутствия (дорога туда и обратно с проживанием в Боровске) скопилось три пуда серы, три пуда древесного угля и три пуда селитры. Каждый минерал ровно того сорта, который требовался гному. А главное всё было чистеньким-чистеньким, прям сразу в производство можно пускать. Каждый ингредиент лежал в плотных холщовых мешках, и это было хорошо. В мыслях я уже представлял, как придётся собирать ресурсы с каменных плиток пола с помощью совка и метелки.

С доставкой мешков со склада до гномовского логова помогли солдаты. Вот тоже универсальная и бесправная служивая сила. Так будет и в будущем, когда солдат срочников станут гонять на всяческие хозработы. В Советском Союзе на картошку, на посевную, на государственные стройки. В РФ на дачи генералов и тому подобное.

— Мой тан, — передо мной как из-под земли вырос гном, когда я вошёл внутрь его дома-лаборатории.

— Добрый день, Горкобин, — поприветствовал я его. — Снаружи стоят мешки с селитрой, углём и серой. Попробуй сделать из этого хороший порох. А ещё мне нужны капсюли для мушкетов. Это…

— Прости, тан, что перебиваю, но я знаю, что это такое, — вежливо вклинился в мою речь алхимик.

— Вообще хорошо, — спокойно кивнул я. — Что тебе для этого нужно?

— В первую очередь серебро или ртуть. Ещё мне понадобится азотная кислота и этиловый чистый спирт, — перечислил гном. — Остальное поищу по своим закромам.

— А серебро тебе зачем? Оплата? — слегка удивился я.

— Тан! — гном нахмурил свои огромные брови и подбоченился, демонстрируя нешуточную обиду. Через несколько секунд сдулся. — Прости, тан. Я не подумал, что ты далек от прекрасной алхимии и фульминат серебра тебе ни о чем не говорит.

«Вот же жук, — хмыкнул я про себя. — Так меня дураком ещё никто не называл».

Пришлось тащиться обратно на склад и выставлять новые характеристики. Через три дня я должен получить по ведру — это оказалась мера для жидких и некоторых сыпучих веществ — кислоты и ртути. Ведро — это принятый стандарт для жидкостей на Руси. В литрах будет около двенадцати с небольшим. Немного удивился, что так много получу ртути, но после небольшого размышления признал, что всё логично. Ртуть ведь, в целом, не такой редкий минерал, как платина или золото.

Только я решил помедитировать у Светоча, как ко мне подошли два егеря.

— Ваше благородие, дозвольте обратиться, — отчеканил один из них, который выглядел постарше и обладал более густой бородой.

— Дозволяю. Что у вас?

А у них было ЧП. Во время моего отсутствия лесной патруль обнаружил умело замаскированный схрон. А в нём три трупа, много дорогого оружия, припасов для длительного рейда или засады, маскировочной одежды и кое-что ещё более любопытное.

— Похож, — пробормотал я, держа в руке лист из плотной самую малость зеленоватой бумаги примерно пятнадцать на пятнадцать сантиметров, на котором чернилами было нарисовано моё лицо. — Вот же киллеры средневековые, — насмотревшись на портрет, я поднял взгляд на егерей. — Ведите меня на место.

Тела за минувшие дни уже стали портиться. Никто не подумал вытащить их наружу. Как и вещи. Всё лежало в глубокой земляной норе в ожидании моего возвращения. Люди, устроившиеся здесь, нашли природную пещерку и слегка её облагородили. А потом замаскировали так, что пройдёшь в пяти шагах и не заметишь прохода.

Или всё же здесь поработала магия? Слишком уж идеальное место и поразительно идеальная природная маскировка: кустики, высокая трава, нетронутый дёрн там, где его должны были обязательно повредить при расчистке норы. Значит, всё же магия.

Люди были одеты просто, по-охотничьи, но материал и крой одежды выдавал работу профессионального портного, который кроит наряды для высокосветских балов. На трёх человек в схроне мы нашли два небольших топора, три тесака, три кинжала, два копья-рогатины, два дорого отделанных охотничьих штуцера, один короткий мушкетон с калибром ствола как у крепостного ружья, аж девять пистолетов среднего калибра, и ещё длинноствольный штуцер калибром примерно четырнадцать плюс-минус миллиметров с примитивным снайперским прицелом в виде трубки и магическим батарейным замком. Вместо кремня там стоял огненный амулет, который в доли секунды накаливал до белизны короткую проволоку-запальник, от которой вспыхивал порох в стволе. Аналог капсюля, но лучше за счёт скорости зарядки оружия. И дороже. Сам штуцер также был укреплён магией. Не ошибусь, если предположу, что из такого оружия можно уверено бить по цели на полкилометра. Для современного развития оружейного дела — это невероятный результат.

Про себя отметил, что это была единственная магическая вещь. Больше ни единого амулета или зачарованного оружия в норе не нашлось. В том числе и амулетов. Возможно, их забрали убийцы, оставив только штуцер как особый знак.

«Вот и отметились мои враги. Быстро, однако», — подумал я, знакомясь с вещами убитых.

А троицу киллеров именно что прикончили. У каждого в сердце торчала короткая рукоятка стилета. И судя по этому знаку их убили показательно. Только для кого этот знак? Мне или тем, кто послал их сюда? Да и точно ли это мои несостоявшиеся убийцы? Ведь рисунок и штуцер можно подбросить. В этом времени, не сильно искушенном на тонкие интриги и подставы, такая простенькая хитрость любым будет принята за чистую монету.

Но я — это совсем другое дело. Моя паранойя вскормлена двадцать первым веком, тысячами фильмов и книг, где порой такие сюжеты закручиваются, что в конце просто сидишь и думаешь «а что это вообще такое было?».

Во время тщательного обыска были найдены два больших кожаных кисета с той самой кайенской смесью.

— Разденьте их, — приказал я егерям. Сначала отдал приказ, а потом подумал, а выполнят ли они его? Вдруг не по нраву такие действия? Но нет, не моргнув и глазом лесовики ловко и быстро стянули всю одежду с мертвецов. В том числе и исподнее. На телах всех троих имелись шрамы. Мне они ничего не говорили. Но солдаты признали в тех следы от клинков и ожоги, скорее всего от боевых заклинаний. На каждом буквально три-четыре старых отметины. По словам моих подчинённых шрамы ну очень старые, получены как бы не в юности. Оттого и не сведены были тогда или из-за порывов хвастаться ранами, или по причине отсутствия денег на дорогого мага-лекаря.

Стилеты, убившие неизвестных, выглядели обычно. Трёхгранный клинок длиной двадцать сантиметров с небольшой рукояткой из отростка лосиного рога. Но хотя внешний вид был простейшим до зевоты всё-таки что-то неуловимое выдавало в оружии особенность. И опять же — это знак для кого? Мне или тому, кто направил в мои владения убийц?

В общем, ничего не понятно… Хотя нет, всё-таки кое-что я для себя вывел из данной картины. То, что вокруг меня закручивается невидимая для меня цепь событий.

— Этих похоронить, — приказал я егерям. — Только как следует, чтобы звери и твари не разрыли могилу. Оружие ко мне в избу. С прочими вещами что угодно делайте.

На этом неприятные новости не закончились. Новую весточку с душком мне принесли охотники. Когда я вернулся на заставу, то увидел трущегося у моей избы Трофима.

— Барин, хочу поведать тебе нечто важное, — заговорщицким тоном сообщил он мне, когда я подошёл к нему.