В фонтан лезть сразу не стал. Перед этим я вновь ушёл в башню и занялся медитацией рядом со Светочем. Четыре часа пролетели как одна минута. За это время как маг я стал сильнее процентов на тридцать-сорок. Резерв маны существенно возрос. Энергоканалы укрепились и количественно увеличились. Эти четыре часа дали результат как за год тренировок. Обычно сиятельные феодалы получают лишь одну способность. Им как магам личная сила вторична, а мне повезло обзавестись двумя Дарами, поэтому усиление внутреннего источника очень кстати. Вообще, это приоритетное направление для меня. Нужно любыми способами расширять Источник и изучать заклинания.

Вернувшись в избу, я скинул с себя одежду, переоделся в чистое исподнее, накинул сверху плащ, сунул ноги в чувяки из толстой кожи, отдалённо похожие на галоши. Я специально купил именно такие, без меха внутри и меховой оторочки, и вот в таком виде направился к фонтану.

Плащ аккуратно свернул и положил на сухую часть бортика, скинул чувяки и перешагнул через бортик. Внутри бассейна по кругу шли несколько ступеней к его центру. Глубина там оказалась по грудь. Набрав воздуха в грудь, я зажмурился и погрузился в воду с головой.

В этот момент всё и случилось. Лёд и пламя! Меня холодило и обжигало, но делалось все это настолько ласково и умопомрачительно приятно, что хотелось бесконечного продолжения. Но у Фонтана был собственный взгляд на это. Как только я почувствовал первые признаки удушья и вся нега, даруемая бассейном, исчезла в один миг. Вода стала ощущаться обычной водой.

— Фух! — с фырканьем я выпрямился, и вытер ладонью лицо. — Хорошо!

Я неспешно вышел из бассейна, накинул на плечи плащ, сунул ноги в чувяки и пошлёпал обратно в избу. Там в очередной раз переоделся, предварительно вытершись полотенцем из беленого холста с красной вышивкой.

Теперь пришла пора проверить свои возросшие силы. После купания мой резерв в очередной раз серьёзно вырос. Точно такие же положительные изменения коснулись и энергоканалов. Навскидку я стал в два раза сильнее как маг по сравнению с тем, каким был до купания. Если учесть ещё и усиление от медитации рядом со Светочем, то я стал почти в три раза сильнее чем был после выпуска из университета. На такой результат можно было бы рассчитывать лет через пять. Ох, вот удивятся мои враги, когда решат нахрапом взять меня и получат по зубам.

«А если построить в моих деревнях по Фонтану? Стану я ещё в два раза сильнее после каждого или такой прибавки уже не стоит ждать, она лишь на старте, при дебюте, так сказать?» — пронеслась в голове мысль.

В университете я получил четыре простых заклинания, типичных для ледяных магов, у которых нет поддержки сильной семьи или рода, пестующего боевых чародеев. Ледяной доспех; Ледяная стена; Сосулька и Облако снежинок. Звучит интересно. Но в реальности всё было далеко не радужно. Доспех представлял из себя мягкую корку льда на теле, которая спасала от слабых ударов, в том числе и оружия. Но от сабли, палаша, умелого удара кинжалом Доспех не прикрывал. И тем более не мог сдержать пулю. Стена лишь одно название. Размерами примерно с меня и толщиной с ладонь. Вот за ней уже можно было худо-бедно скрыться от обстрела. Вот только маленькая площадь нивелировала почти все бонусы чар. Сосулька представляла из себя ледяной конус длиной в полметра, толщиной около трёх сантиметров в начале и острейший игольный кончик, который не ломался. Сосульку мог кинуть на расстояние в двадцать метров. На такой дистанции она входила в свиную тушу на десять сантиметров. С десяти метров пронзала доску в три пальца или стандартную кирасирскую кирасу. Снежинки тоже не были вундервафлей. Я материализовал магией в ладонях горсть мелких ледяных кристалликов, которыми мог кидаться. Льдинки имели едва ли не молекулярную остроту на острых гранях и дополнительно обжигали холодом врагов. Но человеку с хорошей защитой их можно было не бояться, если она прикрывала глаза.

Но сейчас после моего общего усиления должны были и чары стать мощнее. Их сила напрямую связана с развитостью энергоканалов.

Устроенная проверка показала, что я был прав. Ледяная стена стала самой настоящей стеной размерами четыре на два с половиной метра и толщиной в пятьдесят сантиметров. Отправленная в полёт Сосулька пролетела сто метров и почти на половину вошла в ствол лиственницы. Доспех внешне не изменился, не стал ни толще, ни тяжелее, но если брать в пример другие заклинания, то теперь он должен спасти меня как минимум от пистолетной пули и сабельного удара. А Снежинки после броска так изрезали поверхность дерева, что содрали всю кору в месте попадания и измочалили на пару миллиметров древесину под ней. Если кому попасть в лицо или морду, то на этом для него бой закончится. Глаза точно помашут ручкой и скажут «ариведерчи». Какими бы толстыми веки не оказались, их сотрёт как пескоструйкой.

— А вот теперь можно и прогуляться по окрестностям, — вслух сказал я.

ГЛАВА 7

Губернский секретарь оставил мне в пользование небольшой фургон с кожаным тентом на широких деревянных колёсах обитых стальной полосой, но по факту это была обычная телега. К нему в комплекте шла бурая лошадь с густой гривой и плотной шерстью, пузатая и на коротких крепких ногах. Когда в фургон устроились мы вчетвером — я, Планше и два стрельца — она спокойно потянула его. Компанию нам составили все казаки. Двое двигались в полутора сотнях метрах впереди, ещё двое ехали позади. И последний держался в тридцати метрах позади.

Сегодня в моих планах было познакомиться с жителями своих деревень. И первой я решил оценить Барсуково. Деревня была обнесена стареньким, но с виду ещё крепким частоколом. Перед ним чернел неглубокий ров. К закрытым воротам вела неровная дорога, слабо набитая тележными колёсами. Следов копыт хватало. В основном от коров и коз.

На единственной вышке рядом с воротами кто-то торчал. Кажется, подросток или девка, судя по мелкому росту и субтильному телосложению. Головной дозор подскакал к воротам и о чём-то коротко переговорил с жителями через преграду. Через пару минут оба казака вернулись ко мне.

— Гонят они, ваше благородие. Сказывают, что знать не знают никаких господ, — сообщил мне один из них. — Обещали стрельнуть, если не уйдём.

— Стрельнуть, значит? — сказал я. — Ну-ну. Братец, правь телегу к воротам. А вы держитесь позади. Сейчас я с ними по-свойски пообщаюсь.

Когда до частокола осталось порядка тридцати метров, из-за него раздался зычный голос:

— Сказали же вам проваливать! А то сейчас свинцовым горохом угостим.

— Смотри сам своей кашей не подавись! — крикнул я в ответ невидимому крикуну. — Я барон Дубов, милостью нашего императора отныне владею этой землёй и всеми, кто на ней проживает. Любое неповиновение буду считать бунтом. А за бунт у нас в государстве положена каторга или смертная казнь.

— Иди-ка ты подобру-поздорову, барон. Мы свободные люди!

— Вот бы сейчас Гришку сюда. Интересно, как бы он себя повёл, — пробормотал я. А затем размахнулся и швырнул Сосульку, целя в верхний край ворот. Острая ледышка с хрустом выбила несколько щепок, насквозь пробив толстую деревянную плаху. — Открывай, пока я вас тут всех не переморозил!

Нужно было разбираться в ситуации. Уезжать вот так, когда простые крестьяне погрозили из-за забора — это натуральная пощёчина. Меня собственные солдаты перестанут уважать. Спущу сейчас такое и жди разброд и шатание в гарнизоне.

— Вожак, я могу вынести эти гнилые ворота. Только прикажи, — сказал Планше.

— Пока не нужно. Ворота нужны, чтобы твари не вырезали местную богадельню. Это, конечно, хороший урок выжившим и прочим дуракам, но у меня пока людских ресурсов слишком мало, чтобы так жёстко учить, — сказал я ему. Чуть подумав, поставил возле частокола три Стены. И затем крикнул. — У вас одна минута, чтобы впустить меня и мою свиту. Потом проморожу здесь всё на два метра вглубь! Этот лёд будет двигаться вперед, пока не уничтожит всё на своём пути.