То, что не смогли сделать боевые чары сотворили защитные. Деревенские сквозь щели отлично рассмотрели мои ледяные глыбы. С такого ракурса они должны смотреться куда эффектнее, а воображение просто обязано нарисовать продолжение, то есть, медленное движение Стены к частоколу.

— Твоя взяла, барон, — вновь крикнул неизвестный. — Сейчас впустим.

— Вы ожидайте меня здесь, — приказал я солдатам и казакам. — Внутрь пойду я и Планше.

— Да как же так, ваше благородие⁈ — воскликнул дядька. — А если эти убогие стрелять начнут?

— Вот потому и стойте здесь. Зачем всей толпой лезть в ловушку? К тому же меня не так просто убить. И орка тоже.

— Понял, ваше благородие. Значит, стоим тут. Но если что, мы там всех порубим, — казак потряс кулаком вместе с нагайкой, свисавшей на петле на запястье.

— Порубите, обязательно порубите, но потом, — кивнул я.

Признаюсь, что я тоже опасался неадекватного поведения деревенских. Потому накинул на себя Ледяной доспех и пошел первым. Позади с крепостным ружьём тяжело шагал Планше, грозно зыркая по сторонам.

Ворота приоткрылись чуть-чуть, предлагая протискиваться как червяку между пальцев.

— Планше, не поможешь местным хозяевам? А то они такие дохлые, что сил не хватает лёгкие ворота открыть пошире, — обернулся я к своему телохранителю.

— Ы-ы, — утробно рыкнул тот. После чего закинул оружие на одно плечо, сделал несколько быстрых шагов, взялся одной ладонью за край воротища и резко дёрнул на себя. С той стороны что-то невидимое громко треснуло и ворота распахнулись.

За ними моим глазам предстала небольшая баррикада из телег и «рогаток» в виде заточенных кольев, связанных верёвкой в виде «ежа». А за баррикадой заняли позиции восемь мужиков с арбалетами и парой фитильных аркебуз.

— Дорогу расчистить! Живо! — повысил я голос.

— Не командуй тут. Здесь ты никто! — ответил мне мужик с огромной кудлатой угольно-чёрной бородой, который держал в руках одну из аркебуз. За кожаным ремнём был сунут большой пистоль.

— Я сейчас подниму правую руку и тебя не станет. Ты хоть соображаешь на кого тявкаешь, пес? Я сиятельный феодал! Мне понадобится пять минут, чтобы всю вашу жалкую деревню превратить в лёд.

— Ты сначала проживи эти пять минут, — буркнул чернобородый. Но тон уже сбавил и заметно.

— Хочешь проверить? Ну так выстрели в меня. А потом я в тебя. Кто выживет тот и победил, — оскалился я.

— Дядька Игнат, не надо. Глянь как он блестит весь. Магический доспех на нём али артефакт защитный. Такой и пушкой небось не прошибить, — очень громко зашептал молодой мужчина, стоящий справа от моего собеседника.

— Время у вас почти вышло, а дорогу расчищать никто и не думает, — вновь сказал я. — Вам так жизнь не мила?

Я создал горсть снежинок и подкинул их вверх. Когда они упали на землю, та буквально закипела. Это стало последней каплей, сломившей уверенность крестьян. Наверное, нужно было бить сразу. Именно так поступил бы любой местный маг или дворянин, услышав слова крестьян и увидев, как те встречают своего сюзерена. Но во мне пока что слишком крепко сидело старое воспитание, полученное на той Земле. Излишне мягкое.

— Убирайте колья и телеги, — хмуро сказал своим односельчанам чернобородый.

— Ты здесь староста? — спросил я его.

— Да, — нехотя кивнул мужик.

— Как зовут?

— Игнатом.

Общался мужик с лёгким вызовом, смотрел исподлобья, но это было сущей ерундой. В главном он уже признал себя на вторых ролях.

— Ну, пошли к тебе, — приказал я. — Посмотрим, как живёшь, послушаем, что скажешь.

— Чего тут смотреть и слушать? Не живём, а выживаем! — громко произнёс один из вооруженного комитета по встрече. — А только жить начали, так сразу на шею всякие норовят сесть! И-ик! И-ик!

Стоило на горластого взглянуть Планше, так на того напала безудержная икота. Тут у любого штаны станут мокрыми, когда в пяти метрах от тебя стоит натуральная машина для убийств.

— Идём, поговорим.

— Идёмте, господин барон, — надавил я голосом на мужика.

У того аж борода зашевелилась от заигравших желваков.

— Идёмте, господин барон, — повторил он за мной. Что ж, могу сделать вывод, что староста в деревне не дурак. Он понял все расклады и сообразил, что если уж начал прогибаться, то нужно и дальше так себя вести. Правда, сильно давить я на него не собирался. Просто очертил границы того, что пока ему дозволяю, а что нет. Скорее всего, он ощутил мою мягкость и инстинктивно — а может и осознано наглея — пытается набить себе цену.

Барсуково выглядело очень неприглядно. Половина домов казалась заброшенной, но дорожки к дверям выглядели натоптанными. Рядом лежали в штабелях дрова, болтались какие-то тряпки на горизонтальных жердях, выполнявших роль бельевой веревки. На других таких жердях болтались большие листья, пучки травы и корешки. Полагаю, это были дары леса, которые даже в моём времени некоторым людям помогают выживать или получать приварок к бюджету.

Часть домов вообще представляла из себя полуземлянки, вход в которые закрывался толстым щитом из жердей или досок.

Только у каждого шестого или даже седьмого дома имелись хозяйственные пристройки. Чуть позже я узнал, что здесь почти все имели домашнюю живность, но не каждый имел возможность держать их в отдельном сарае, и потому козы с курами и утками могли занимать часть дома. Люди и животные жили под одной крышей через перегородку. Почти всегда она была собрана из досок с огромными щелями, или даже из жердей. Полагаю, что про запахи, витавшие в таких домах, упоминать не стоит. Не нужно обладать большой фантазией, чтобы всё это представить.

Дом Игната выглядел как один из немногих хором в деревне. Бревенчатые стены хоть и почерневшие, но без гнили и крупных трещин. Между венцами везде торчал мох, а крыша была укрыта толстенным слоем соломы. В маленьких окошках блестели кусочки слюды.

Первым делом, войдя в дом, Игнат перекрестился, повернувшись в красный угол лицом. Я последовал его примеру.

— Марфа, накрой на стол! — крикнул он. — Получше чтоб только.

Из-за большой занавески, делившей комнату пополам, вышла молодая женщина в голубом платке, из-под которого выползала длинная чёрная коса.

Мы с ним устроились за столом из досок, выскобленных до белизны. На полу, к слову тоже дощатом, лежали жёсткие половички, сплетенные из толстых шнурков, почти веревок.

— Давно вы вольными стали, Игнат? — задал я ему вопрос. Из тех документов, которые получил в тайной канцелярии, узнал, что пожалованные мне земли и крепостные принадлежали государству. В казну попали лет пять назад, когда умер владелец. Наследников не оказалось. А из-за близости к Чёрной пелене никто брать их не хотел даже ради статуса. То есть, мне досталось по факту выморочное имущество. В тех же документах за деревнями и землёй значился ещё и долг. С хозяином или нет, но деревенские должны были платить оброк.

Тот отвел взгляд в сторону.

— Если никому не стали нужны, то значит, вольные мы, — буркнул он.

— А давай я тебе кое-что скажу. Открою одну истину. В этом году к вам должны были заглянуть земские комиссары из Боровска с солдатами, чтобы забрать весь накопившийся оброк. Разумеется, заплатить долг за пять лет деревня не в силах. Поэтому у вас забрали бы всё, что можно оторвать и положить в телегу. А потом продали бы самых крепких мужиков и баб в холопы. Сказать, что случилось бы с остальными?

— Не нужно, господин барон, — мотнул он головой. — Позвольте задать вопрос?

Я кивнул.

— Вы что с нами собираетесь делать?

— Ничего. Будете жить здесь и платить оброк как положено. Долг я ваш прощу.

Глаза у мужика расширились от удивления.

— Почто так, господин барон?

— Я хочу развить этот край, превратить его в новый город. И чтобы даже лучше Боровска он стал.

— Шутить изволите? — вновь нахмурился он.

— Ты слышал, как я представился?

— Магом, господин барон.

— Сиятельным феодалом, Игнат. Наверное, ты про такого и не слышал, — усмехнулся я. — Мне моя сила позволяет строить целые города.