— Тогда слушай, что тебе говорят старшие.

Вокруг них уже собрались все солдаты из караула. За полдня службы они и сами успели заскучать и устать от однообразного несения службы. А тут почуяли веселье. К тому же их командир слыл любителем шуток. Подчас жестоких. За одну из таких он был понижен в звании и сослан в местную тмутаракань.

— Пещера, парень, она по-настоящему живая. И ей самой интересно посмотреть на того, кто к ней приходит. Сможешь развлечь её, заинтересовать, и награду получишь достойную. А нет, так и сгинешь бесследно, — произнёс прапорщик. — Для начала тебе нужно снять всю одежду.

— Всю? — переспросил Гришка.

— Всю, всю, — кивнул начальник караула. — Она тебе в Пещере всё равно не сгодится. На каждом сгорает. Кто успевает скинуть её, тот ещё имеет шанс уцелеть и стать сиятельным. А нет, тут-то ему и конец, — грустно вздохнул прапорщик. — До чёрного уголёчка сгорает.

Гришка отчётливо вздрогнул и потянулся пальцами к вороту, застёгнутому на мелкие бронзовые пуговицы, начищенные так, что несведущему могли показаться сделанными из золота.

— Исподнее оставь так уж и быть, — сказал ему офицер. — Неприлично светить голым задом в присутствии служивых людей. В пещере только не забудь скинуть тряпьё, чтобы не подпалило самое ценное.

От солдат донеслись веселые смешки.

— Всё? Теперь могу идти? — спросил Гришка, стоя перед полудюжиной вооружённых мужчин в одних подштанниках.

— Погоди, ты самое важное не дослушал. Зря я тебе рассказывал самый главный секрет пещеры? То, что она любит, когда её забавляют?

— Что? — не дошло до парня.

— Песни знаешь, Гришка?

— Не-ет, — протянул он.

— А частушки?

— Парочку знаю. Только они неприличные.

— Эх, плохо, конечно, — прапорщик делано вздохнул и отвернулся на миг от парня, чтобы подмигнуть своим подчинённым, — но сойдут и такие. Только тогда тебе нужно ещё и станцевать что-то. Без песни частушки только с танцами смогут заинтересовать Пещеру.

То, что называлось Пещерой выглядело плотным туманным сгустком высотой с невысокое дерево и размерами с огромный дом. В его центре просматривался будто бы неровный вход с человеческий рост очень похожий на проходы в пещеры.

— Сразу в туман не входи, Гришка, — напутствовал парня прапорщик. — В пяти шагах останься и начинай частушки петь. Ну, и про танец не забудь. А иначе труба твое дело. Не выпустит тебя Пещера обратно. И уж точно не получишь ты никакой награды.

Паренёк уже успел сотню раз пожалеть, что ввязался во всё это и пошёл на поводу у слегка хмельных после крепкой браги приятелей. Но сейчас он дошёл почти до конца. Отступать поздно.

Первые коленца он выкидывал вяло и словно дед Кузьма, у которого не гнулись ни колени, ни спина от старости. Слова частушек он едва шептал.

— Быстрее, Гришка, быстрее! И громче! — подогнал его резким окриком прапорщик.

Пятью минутами спустя солдаты во главе со своим командиром ржали едва ли не по лошадиному, наблюдая за тем, как почти голый здоровый парень громко выкрикивает похабные частушки и нелепо машет ногами и руками, изображая танец.

— Всё, братец, всё. Пещера довольна, ступай уже, — крикнул ему офицер, утирая слёзы.

ГЛАВА 1

Как он прошёл сквозь туман — Гришка не мог вспомнить. Когда нормально смог соображать, он осознал, что стоит в крошечном каменном дворике перед арочной дверью, ведущей в старинную круглую башню. Брусчатка холодила голые ступни, а влажный и прохладный воздух заставлял тело покрываться мурашками. Спустя несколько секунд он вспомнил слова прапорщика, что нужно избавиться от подштанников заранее пока те не вспыхнули. Как назло, тесёмки стянулись в мёртвый узел. А ещё становилось всё прохладнее и прохладнее. И потому Гришка решил пустить дело на авось. Раз пока одежда не горит, то и нечего от неё избавляться.

То, что мысль была здравая он понял через минуту, когда вошёл в башню. В просторном помещении его ждал статный мужчина в богатых одеждах. Фасон был незнаком, но явно барская. Такую Гришка не видел даже на самых богатых купцах на осенней ярмарке.

«Ничего себе камзольчик! Какая-то смесь восточного халата и французского дворянского платья», — раздался голос прямо в его голове.

— Что? Кто это сказал? Это вы, господин? — дёрнулся Гришка и посмотрел на незнакомца.

— Подойди, — поманил тот парня к себе, не обратив внимания на его фразу.

Стоило Гришке оказаться в двух шагах от мужчины, как тот протянул ему перстень.

— Возьми. Наденешь на палец, когда сделаешь свой выбор.

Гришка сглотнул, молча кивнул, забрал перстень и сжал его в кулаке. Перстень оказался печаткой. На широкой площадке была вырезана руна.

— Тебе туда, — мужчина указал куда-то в сторону. Стоило парню на миг отвести от него взгляд и неизвестный даритель пропал.

«Фокус-покус тру-ля-ля!».

— Кто здесь? — нервно выкрикнул Гришка. — Кто со мной говорит?

«Дед твой, ёлы-палы. Пришёл присматривать за внучком, чтобы не наворотил делов».

— Дед?

«Дед, дед. Давай иди уже куда сказано».

Заворачивающаяся вправо каменная лестница привела на следующий этаж. Здесь деревенский парень увидел крепкого старика с длинной козлиной бородкой и волосами, рассыпанными по плечам. Он сидел прямо в воздухе как монгол, завернув ноги под себя и положив ладони на колени.

«О-о, а это местный йог, видать! Гриша, топай к старпёру. Сейчас он тебя тоже колечком одарит».

Слова деда оказались верными. Странный старик вручил парню перстень и направил к очередной лестнице. Подарок отличался от первого цветом и руной.

На третьем этаже Гришу встретила прекрасная взрослая женщина в красном платье с открытыми плечами. Золотые вьющиеся локоны свободно падали на её плечи, грудь и спину. От её бесстыдного вида Гришка ощутил, как в подштанниках стало тесно.

«Вот это мамочка Стимфлера! Ох ё-ё! Гриша, дай порулить телом, пока нас не погнали дальше по списку в 'бегунке».

— Что? — переспросил парень, ничего не поняв из речи обитателя собственной головы

— Подойти и возьми мой дар. Надеюсь, ты выберешь его, мальчик, — произнесла женщина и поманила пальцем к себе.

«О-о, женщина в красном, дай нам несчастным, палок по восемь! Мы ж много не просим!» — пропел дед в голове Гришки.

Кольцо женщины было красноватым и с алой каёмкой по краю площадки, опять же с вырезанной руной. От прочих подарков отличалась изяществом и более тонкой резьбой.

На четвёртом этаже парня встретил молодой мужчина в настоящих рыцарских доспехах. Он молча вручил заробевшему Гришке перстень и жестом направил к лестнице.

«Немой что ли?».

— Не твой знакомый, дедушка? — уточнил Гришка.

«И не мой тоже», — хохотнул тот, вновь отделавшись непонятной фразой. Яснее парню не стало, и он решил дальше не переспрашивать.

На пятом этаже вновь был старик. Но очень крепкий и отдалённо похожий статью и одеждой на отца Никодима, иерея, чьим приходом был посёлок Гришки.

«Почём опиум для народа, отец?», — как обычно и всё столь же непонятно прозвучал голос деда в голове здоровяка.

Парень на всякий случай перекрестился, переложив жменю колец в левую ладонь. Но старик в чёрной рясе даже глазом не повёл на этот жест. Короткой фразой направил гостя дальше вверх по каменной лестнице.

Шестым был очень странный кузнец. В стёганной одежде, с кожаным коричневым фартуком с кармашками, в кожаных больших перчатках с крагами почти до локтей и даже в кожаной облегающей голову шапке, поверх которой на лбу красовались странные очки.

«Классные гогглы, — поцокал языком дед в голове Гришки. — Задницей чую, что это какой-то хитрый инженеришка-мастер».

Обладатель кожаной экипировки вручил Гришке своё кольцо, как и прочие встреченные в башне личности. И отправил по тому же маршруту, то есть вверх по винтовой лестнице, сложенной из булыжников.

Седьмой вновь оказалась женщина. Очень высокая, мускулистая в полупрозрачной одежде и с синей кожей. Гришка ощутил в этот раз не просто стеснение в подштанниках, а дикое смущение, от которого лицо стало гореть словно от огня. Всё дело в том, что ткань на теле дамы не скрывала ни пятна ареол с острыми кончиками сосков, ни чёрный треугольник курчавых волос внизу живота.