«Хотя, будет ли такая личность заниматься таким как я несмотря на все странности и доход не по статусу? — хмыкнул я мысленно. — Скорее всего, вся информация останется на уровне городского правителя и начальника местной Тайной канцелярии. А вот потом, когда я стану ещё сильнее, страннее и богаче, то вполне возможно, что и перед очами сибирского генерал-губернатора предстану».

Был шанс, что на меня махнут рукой или государственная машина настолько медленно станет раскручиваться, что я успею построить небольшое царство до момента, когда ко мне придут смотрящие от генерал-губернатора. Ну, а с такой силой, да ещё в таком месте, уже им придётся считаться со мной.

Последний вариант меня вполне устраивал, но только минуя стадию длительного интереса более мелких чиновников уровня градоначальника. Чтобы сразу войти в свет, имея личную армию, преданных магов и доход сравнимый с доходом, точнее капиталом, хотя бы купца второй гильдии. Там суммы десятками тысяч рублей звенят.

В голове сверкнула ещё одна мысль:

«А если у меня получится найти у себя руну с уникальной постройкой и как-то защитить её от копирования, то превращусь в ценный актив, который точно не позволят ликвидировать. Только как бы это провернуть».

Возвращаясь же к сделке с купцами — да, я боюсь обмана, боюсь лишиться камней. Если это произойдёт, то придётся искать новые выходы к покупателям. Вплоть до оплаты телепорта в Москву, например. Вот там точно сумею в лавках продать свои драгоценности без лишних вопросов. Но стоит мне им воспользоваться, как сразу обо мне вспомнят в Боровске. Да и цена телепорта кусается. Чтобы оплатить его придётся сначала продать товар.

Несмотря на все эти мысли я больше склонялся к тому, что у купцов сработает порядочность. Как минимум они опросят Фрола, а у нас с проводником сложились достаточно тесные, хоть и рабочие отношения. Плюс я не просто дворянин, а барон и коллежский секретарь. Десятый класс в этой глуши не хухры-мухры. А ещё я сиятельный! Магов в стране на порядок меньше, чем родовитых дворян, и каждый с связан с какой-нибудь высокородной фамилией, госаппаратом или успел создать себе имя. Плюнуть в суп обладателю подобного букета достоинств решит только полный дурак. А таких во второй гильдии нет. Минус один — я попадаю в поле зрение купцов. За этой братией может присматривать криминалитет, а атаманам шаек и городским Иванам никакие дворянские чины не указ. Они и так за чертой закона ходят.

Новая встреча состоялась только с Коловым. Извозчик довёз меня до его дома, почти точной копии старинных купеческих домов, которые и сейчас можно найти, например, в Новосибирске или Туле. Низ каменный, верх рубленый. Куча архитектурных выступов на первом этаже и множество резных деталей на второй и у крыльца. Только в моём времени первый этаж всегда кирпичный, других не встречал. А у Комова он был сложен из речного камня, отёсанного со всем старанием.

Сначала меня познакомили со всем немаленьким семейством купца. Только своих детей шесть. Из них лишь один сын, остальные дочери.

«Бедный мужик, — мысленно посочувствовал я купцу. — Теперь понятно почему ты в эту авантюру полез с незнакомым и мутным сиятельным. Столько приданного нужно для дочек, что хоть с чёртом по рукам ударишь».

А ещё у купца было двое племянников, юноша и девушка. По их виду и поведению нельзя было сказать, что в семье купца их гоняют и шпыняют.

Потом меня усадили за стол. О-о, что это был за стол! Вчерашняя трапеза в помпезном и дорогом кабаке и близко не стояла с тем количеством блюд, которое я увидел здесь. Уже по нему я догадался, что обманывать меня не собирается никто. Наоборот, купцы готовы долго и плодотворно со мной сотрудничать.

Только часа через два мы с хозяином дома уединились в его кабинете. Здесь у нас состоялся небольшой, но очень полезный для нас обоих разговор. В самом его конце произошла оплата. За золотые слитки Колов дал тридцать один золотой рубль. За сапфир и изумруд дал по двенадцать рублей. А рубин вышел ему в двадцать два рублика. Итого я стал обладателем семидесяти девяти золотых рублей. Почти восемьдесят. В серебре сумма тоже выглядит весьма и весьма. Так-то оба благородных металла соотносятся друг к другу примерно один к двум, а не как в моём будущем, где серебро немногим дороже меди. Попрощались мы полностью довольными друг другом.

«Не кинул, — с широкой — но только в мыслях — улыбкой вышел я из дома купца. — Ну вот теперь-то я развернусь!».

ГЛАВА 15

С тяжёлым кошельком я отправился в городскую оружейную слободу. Единственная крупная в городе лавка, торговавшая оружием, не устраивала меня ценами. Потому мой путь лежал в квартал, где мастера сами создавали оружие и сами же его на месте продавали.

В первую очередь меня интересовал порох и свинец. Боеприпасы имеют неприятное качество заканчиваться в самый неожиданный момент. Затем я стал искать крупные калибры. Крепостные ружья, фальконеты, потешные пушечки и мортирки. Вот только выяснилось, что подобное чуть ли не сразу уходит в государевы арсеналы. Это мне ещё очень повезло в Москве приобрести крепостное ружье.

Но видимо кто-то присматривал за мной из неких высших сфер и решил, что нельзя мне уходить пустым. В одной мастерской мне предложили аж пять затинных пищалей калибрами от трёх до четырёх фунтов. В миллиметрах это было примерно от тридцати с небольшим до почти шестидесяти. Каждая такая дура представляла из себя кованный ствол полтора метра длиной, укреплённый полосами и поставленный на мощное деревянное ложе, грубо копирующее стандартное мушкетное. Главный минус оружия заключался в его запальном механизме. Он был фитильным. Два ствола выглядели совсем уж грустно. Внутри у них отчётливо виднелись каверны. Как-никак, а смесь из воды и порохового нагара становилась причиной появления серной и сернистой кислот, которые жадно пожирали железо и сталь. Возможно, имеются микротрещины и раздутия стволов, которые при беглом осмотре и без нужного опыта не обнаружить.

В другое время я бы отказался покупать пищали несмотря на то, что их цена подкупала. Все пять по стоимости двух крепостных ружей, которое полюбилось моему телохранителю. Но неделю назад на моей заставе появился один преинтереснейший персонаж, обладающий сказочным арсеналом средств для улучшения свойств оружия и восстановления его состояния.

— Беру, уговорил, чёрт языкастый, — кивнул я оружейнику, который так и увивался вокруг меня в надежде сбыть некондиционный товар. Вообще ни капли не удивлюсь, что он сам купил оружие по цене металлолома в переплавку. — Но, братец, за этот хлам слишком ты много просишь серебра. Мне эти пищали не для охоты и сражений нужны, а чтобы покрасить покрасивше да лакеям вручить. Пусть пыль в глаза гостям в имении пускают. Будут маршировать с ними на зависть соседушкам.

Тот вздохнул, посмотрел на меня глазами побитой старой собаки и произнёс:

— Ваша взяла, ваше благородие. В убыток себе отдам за…

Только боеприпасы и оружие приобрёл лично. Все прочее приказал закупать Потапу и его жене. Крупы, соль, инструмент, ткань, кое-какую посуду и прочую мелочь, которая хоть и мелочь, но коснись и — всё, как без рук. Заодно охотники дополнительно купили ещё две телеги и трёх лошадей. Пару в оглобли и одну лошадёнку для личных нужд, когда нужно притащить крупную добычу из леса.

Не успели мы отъехать от города, как обе лошади Игнатовских мужиков захромали. оказалось, что у одной подкова держалась на честном слове и двух гвоздях, а у второй вообще одна отвалилась, а вторая переломилась пополам.

— Лодыри! — в сердцах рявкнул на них охотник. — Только трата времени с такими разгильдяями. небось бражничали в городе вместо того, чтобы проверить лошадей и телеги.

— Потап, а ты дорогу через леса запомнил? — поинтересовался я у него.

— Как свой собственный карман, барин. С закрытыми глазами ночью проведу, — уверено заявил он. — Желаете дальше без них идти?