— Ничего, пусть только сунутся, — усмехнулся я. Страха не было. Не знаю, что за хтонические чудовища должны объявиться, с которыми не справились бы лейб-гвардейцы, у которых, наверное, даже плюмажи на их начищенных шлемах зачарованы на защиту и урон. Они одни на голову выше той полусотни, которую придали мне местные чиновники.

Мои вещи были погружены в отдельный фургон, внутрь которого забрался Планше. Планше — мой орк телохранитель, которого я выкупил из тюрьмы. Изначально его звали Пунш. Кто-то в его племени или постебался, давая имя орчо́нку, или на тот момент подобное имя выглядело символом мужества и славы. Или на его родном языке оно означало совсем другое, а не земной горячительный напиток. Орк на смену имени согласился без проблем. Сам я тоже особо не терзал себе душу, что фактически стал рабовладельцем. Мне императорской волей пару сотен живых душ в личное пользование передали. Так значилось в документах, выданных в Тайной канцелярии.

Что ещё обязательно стоит сказать? Например, что среди работников и пехоты тоже мелькали крупные зеленые клыкастые рожи. В Сибири орков я видел даже на городских улицах. В то время как в Москве только в таборе в десяти километрах от столицы.

ГЛАВА 5

В четыре дня дороги мы не уложились. Нужных мест мы достигли только к полудню пятого.

— Вон там Барсуково, а там Ежово, — помахал в воздухе губернский секретарь. Изначально он не собирался со мной ехать. Но потом вдруг резко передумал. Его присутствие оказалось кстати. Антипова побаивались все в обозе, в том числе казачий урядник. Уже в пути я узнал, что отряд всадников — это сибирские казаки. Они тут и бандитов ловят, и ханских воинов гоняют, и тварей зачищают. Среди них каждый пятый был полукровка или квартерон с гоблинской либо эльфийской кровью. Полуорки и квартероны в основном в пехоте обитали, в артиллерийской обслуге, в инженерных войсках. Там их массивные стати были кстати.

В мои деревни я решил пока не заезжать. Они лежали позади той области, где мне предстояло активировать Светочь. Да и что я там увижу? По пути я был уже в нескольких, вид так себе. Будто банда бомжей решила заселиться в дома в брошенной деревне. Что и было там новым, так это рвы и частоколы вокруг поселений. Но тут понятно всё. Без нормальной защиты никому не выжить. В один прекрасный день или ночь твари из Чёрной пелены вырежут всех до последней живой души. И людей, и животных.

Мне на выбор предложили два места для создания будущей базы. Огромный ровный луг, сходящий к реке с одной стороны и закрытый с двух сторон лесом, а с четвёртой расположилось болото. И невысокий голый холм, окружённый редким светлым ельником и большими песчаными проплешинами. На холме из поросли кустарника и травы торчали руины древней постройки. На карте ничего не значилось, но несколько обозных мужиков рассказали, что лет пятьдесят или больше назад здесь стоял крупный гарнизон, пока его не вырезали враги, пришедшие из Чёрной пелены. На какое-то время эти края лишились военного присутствия, а позже в нескольких километрах за нашими спинами была построена новая крепость. В этот раз из дерева. Одновременно с ней появились несколько деревень, но сейчас остались только две. Жители остальных или сбежали, или погибли.

Что же до Чёрной пелены…

«А вот и ты, моя родная», — пронеслась в моей голове мысль, когда я повернулся лицом к главному ужасу и одновременно тому, без чего этот мир не смог развиться до телепортов и амулетов связи.

Чёрная пелена походила на песчаную бурю, как её рисуют в различных киношках. неровная бурая стена от земли до неба, внутри которой постоянно идёт движение. Её было прекрасно видно с холма, хотя расстояние превышало два десятка километров. Это было очень близко.

— Не представляю, зачем в Москве решили так близко вас поселить, господин барон, — почему-то шепотом сказал губернский секретарь.

— Так деревни же стоят. И дозорная крепость тоже.

— Так то ж холопы и солдатня, их в государстве нашем хватает. А вот сиятельных феодалов в Сибири можно по пальцам пересчитать. Или вы поставите тут свои здания и уедете? — он вопросительно и с нескрываемой надеждой посмотрел на меня. — Можно у нас в Боровске остаться. Мы вам там домик организуем отличный.

— Пока приказа такого не было. А почему тут… — я сделал паузу. — Уж извините меня, Архип Прохорович, но эта тайна не моя и всего рассказать не могу.

Пусть сам придумает причину почему меня направили в это погибельное место. Вдруг додумается до такого и разнесет эту думку по чужим ушам, что от меня все отстанут и дадут возможность спокойно заниматься своими делами. Главное, чтобы не додумались до правды. Если сообразят, что меня в столице сделали не просто парией за непокорство, а смертником и показательной жертвой для других, то от меня Антипов отвернётся самым первым. А Макар Владимирович и вовсе запретит меня и моих людей в городе обслуживать. А чтобы этого не случилось, мне стоит себя как-то проявить. И заручиться поддержкой кого-то, кто более-менее имеет авторитет в этих краях.

Сам я только укрепился в мысли, что меня банально отправили на смерть. Причём кто-то пожелал сделать из неё показательное событие. Потом меня станут приводить в пример. Мол, поспрашивайте про некоего барона Дубова, сиятельного феодала, который решил, что ему можно жить, как самому хочется. Узнали? Ну и как вам его дальнейшая судьба? А ведь сделано по закону, как он сам хотел, ха-ха-ха!

Ну, ничего, справлюсь, выживу и наберусь сил. А потом вычислю эту гадину и прихлопну со всем гадючьим гнездом.

Рабочие трудились от зари до зари. Могли бы и ночью работать, но свет от костров и факелов, которых понадобилось бы очень много для стройки, виден очень далеко. Серьёзно вырастет риск, что к нам заглянут какие-нибудь твари.

Мастера накопали глубоких котлованов у подножия холма, из которых брали глину. От далекой реки возили песок и камни. Где-то нашли выход известняка, который долбили в мелкую щебенку, а потом прокаливали их в сделанных здесь же кустарных печах с поддувом кузнечными мехами, пока камешки не рассыпались в пух. Для печей использовались дрова только из бука, ясеня и… граба, кажется. Так они получали негашёную известь, которая затем шла для изготовления известкового раствора. Лиственных деревьев, да ещё данных пород росло мало. Люди уходили всё дальше и дальше в чащу в их поисках. Здесь было царство хвойных. На костры, для шалашей и палаток шёл молодняк вокруг холма. По моей просьбе, или скорее приказу, люди сносили деревца под корень. Чтобы и пенька не торчало наружу. Пахать я тут ничего не собираюсь, но лучше иметь как можно больше открытого пространства вокруг своего жилища.

Рабочие пустили в дело старые камни, оставшиеся от старой крепости. Почти все они были уже обработаны. Знай бери и укладывай в стену.

За десять дней тяжёлой работы на пределе возможностей была поставлена прямоугольная башня со сторонами десять на пятнадцать метров и толщиной стены в полтора. Высота семь. Получилось два этажа. Крышу поставили высокую деревянную «шатром». Покрытие — дранка. Позже мне были обещаны железные листы, но я в это не особо верил. Придётся как-то самостоятельно укреплять самую слабую часть построек. К башне пристроили одноэтажное каменно-деревянное здание размерами семь на двадцать. Это казарма. Если бы не сохранившиеся фундаменты от старых построек, то о таком результате даже не стоило бы и мечтать! Пришлось бы всё строить из дерева.

Дополнительно, но уже только из бревен, мастера поставили склад, конюшню, небольшую избу для меня и общую баню. А ещё обнесли вершину холма пятиметровым частоколом из брёвен. Возле двух стен вверх поднялись десятиметровые вышки для караульных. Бортики для них построили очень хитро: две стенки из горбыля внахлёст выполняли роль опалубки, а внутреннее пространство примерно в пятнадцать сантиметров было заполнено крупной галькой из реки. Со слов солдат такая защита отлично держит мушкетную пулю. Падёт она только тогда, когда все доски будут измочалены. Но столько времени торчать на вышке никто не станет.