Вечером, изрядно уставшие, участники операции вернулись на борт самолета. За этот день сделано было немало, но отнюдь не всё — уборка и оформление документов для Храны займут ещё день-два. Впрочем, время в запасе ещё есть — до прихода “Лендзира” оставалось как минимум три дня.

Когда все устроились на ночлег, Эрик, как часто бывало во время путешествия, уединился в кабине. Но теперь к нему присоединилась верная Эланор, впрочем, изрядно уставшая, она быстро задремала прямо в правом кресле. Эрик же, памятуя о словах Келтонира, что Полюс молчал всё это время, решил попробовать выйти с ним на связь по радио. Настроив станцию на триста пять килогерц, он пробовал звать фантома, и голосом и телеграфом, но всё тщетно — сигнал изредка появлялся, но это была только несущая, без модуляции — Полюс молчал.

Сняв наушники, Эрик погрузился в свои мысли. Если раньше, в такие моменты он вспоминал прошлое, жизнь на Земле, войну, то теперь его разум устремился в будущее — он думал о завершении экспедиции, о жизни с Эланор. А ведь они даже ещё не обсуждали, где будут жить, как будут сочетать работу, в столь далеких друг от друга местах. Вряд ли Эланор бросит свои изыскания, да и Эрик не сможет оставить Управление. Или им предстоит видеться только по выходным?

Около пяти часов утра произошло нечто, выдернувшее его из этих раздумий. Кто-то позвал его, и это однозначно был женский голос, причём вроде бы знакомый. Эрик оглянулся. Эланор спала крепко и безмятежно, да и голоc был совсем не её. Когда он раздался снова, Эрик понял, что слова доносятся из висящих на штурвале наушников.

— Герр гауптман! Герр гауптман! Я попробую вам помочь! — это был голос молодой девушки, решительной, но несколько стесняющейся или смущенной. Эрик задумался, пытаясь вспомнить, откуда он её знает. Голос был из прошлого, с Земли, и тем удивительнее, как она очутилась здесь и чем могла помочь. И почему она обращалась к нему по его, оставшемуся в далёком прошлом, воинскому званию…

— Гауптман Фойгт, вы меня слышите? — продолжала девушка.

— Эрик Фойгт на связи, — ответил он, надевая наушники — кто вы? И где вы?

— Обер-ефрейтор Эльза фон Фогельвейде. Вы помните меня герр гауптман?

— Эльза?! Конечно помню! Как ты очутилась на Альмарне?! Давно?! Ты далеко от нас?!

— Герр гауптман, я уже давно рядом с вами. Не знаю как объяснить, совсем рядом. Вокруг вас. Я, наверное, умерла. И теперь мое тело — этот самолет. Но, может быть вы знаете больше меня, раз пытаетесь связаться с герром Полюсом? Он ведь такой же, как и я.

— Ты знакома с Полюсом?

— Да. Я его почувствовала ещё прошлый раз, а сегодня говорила с ним, после того, как вы пытались вызвать его. Он сильно напуган. Он ждал Элизиэль, но вы прилетели без неё. Я как могла, объяснила, что она в больнице и пока ещё не может вернуться к нему. Если вы скажете, что планируете делать и когда она вернется, может быть я смогу его немного успокоить.

— Но почему он не ответил мне? Я бы рассказал ему всё.

— Он доверяет пока только Элизиэль. А вы его ещё сильнее напугали, начав уборку — он испугался, что вы хотите его РАЗОБРАТЬ! Как тот катер. Вы ведь не будете делать этого?

— Нет, не будем, конечно. Мы хотим его ПОЧИНИТЬ и привести к Элизиэль. Это нужно успеть сделать до наступления зимы. Пожалуйста, передай ему это. И скажи, что скоро придет спасательное судно и его восстановят. У них будет всё для ремонта корпуса и двигателя.

— Одну минуту, герр гауптман!

Ожидание продлилось много дольше, чем минуту. Только минут десять спустя, голос в наушниках снова ожил.

— Герр гауптман! Я сказала ему. Он ужасно упрямый, хочет слышать голос Элизиэль. Но то, что вы сказали вроде принял.

— Спасибо, Эльза! И, пожалуйста, не называй меня ”гауптман”. Мы с тобой на Альмарне и теперь я гражданское лицо.

— Конечно, герр Фойгт! Мы не в Великой Германии и ваша миссия тайная! Я полностью в вашем распоряжении!

— Нет, Эльза, прости, но должен тебе это сказать — мы проиграли войну. И уже давно нет ни Люфтваффе ни Рейха.

— Как это могло случиться?! Герр гауптман!!! А где Дитер?!!! И зачем тогда я погибла? А как же превосходство арийской расы?! Как нас могли разбить ОНИ?! — Эльза срывалась на крик, ещё немного и у неё началась бы истерика.

— Эльза, мне горько это признавать, но наша война была несправедлива, великий народ должен не истреблять, а просвещать других. Вот так оно и вышло. Мы перестали быть великими. Дитер погиб. Не ты погибла, а он.

— О мой Дитер!!! Как это произошло? И что значит, что я не погибла? Почему же тогда я в этом металлическом теле?

— Он погиб здесь, в этой кабине, Эльза. И последняя его мысль была, судя по всему о тебе. Помнишь, как ты ревновала его к этому самолету? А он, умирая, всю свою любовь, весь тот кусочек своей души, что был посвящен тебе — вложил в него.

— А другая я? Так и осталась жить? Без него?

— Да. Так и осталась. Одна. — И Эрик рассказал ей всё.

В сорок пятом, будучи в Германии, он нашел Эльзу фон Фогельвейде. Она тогда лежала в госпитале, в маленьком баварском городке Бухлое, и доктора не были уверены, выживет ли она. В второй половине апреля, незадолго до конца войны, колонну, в которой шёл автобус с Эльзой и её сослуживицами, вдрызг разнесла дюжина “Тайфунов”. Эльза сильно обгорела, её тело прошило множество осколков, но она выкарабкалась. Уже живя в Британии, Эрик несколько раз получал от неё письма. Эльза, так и не восстановилась, её мучали боли, терзала гибель Дитера и крушение всего, во что она верила. Она стала ещё более язвительной, стала злой и желчной и тихо ненавидела как победителей, так и проигравших. И переписку с Эриком она поддерживала только потому, что тот остался последним связующим звеном с её прошлой счастливой жизнью.

Эрик перебрался на Альмарну, в октябре пятьдесят пятого, и не знал, что та, земная Эльза умерла в феврале шестьдесят второго. Двадцать пятого января, в день его гибели, у неё открылась старая рана, а спустя двадцать дней, её сердце навсегда остановилось.

Выслушав Эрика, она долго молчала. Но, спустя четверть часа, в наушниках зашипело и снова раздался голос Эльзы.

— Значит, и другая я не предала память Дитера. Спасибо, герр Фойгт! — похоже, она немного воспряла духом.

— Эльза, а почему ты раньше молчала?

— Я не знала, что вы меня услышите. Мне Полюс сказал, что я тоже могу говорить. Он намного сильнее меня, я думала, это только он может управлять оборудованием в своем “теле”.

— Я не уверен, но мне кажется, ты уже говорила с нами. Когда утонула шхуна “Лумина”, я услышал печальный вздох. Также как и сейчас, в наушниках.

— Да, герр Фойгт! Мне тогда было очень грустно. Если бы я знала, как, я бы тогда, наверное, заплакала. Лумина тоже была такой же как я и Полюс. И она совсем не хотела умирать! Значит уже тогда вы могли меня слышать, а я не знала этого…

— Выходит, так. А когда ты обнаружила себя в теле самолета?

— Не знаю точно. Наверное, когда меня восстановили. Из разведчика сделали летающую гостиную для этих противных коротышек. Хотя не все они противные. Те кто управлял мной и ухаживал — были добры. А остальные — хвастались мной, пили и ели во мне, спорили, ругались, торговались. Но тогда я помнила только какие-то обрывки прежней жизни. Почему-то только свидания с Дитером и, видимо, некоторые его мечты, связанные со мной. В голосе Эльзы зазвучало лёгкое смущение. А потом, точно помню, это был февраль шестьдесят второго, канун дня святого Валентина. Я вспоминала Его. И вдруг, внезапно, в моем сознании пробежала вся моя жизнь, буквально за несколько мгновений. И я всё вспомнила, почти всё. Но мои воспоминания обрываются в тот день, когда я прощалась с Дитером, видимо, в тот, последний раз. Герр Фойгт, а как вы здесь оказались?

— Это тоже долгая и грустная история, — начал Эрик и поведал Эльзе, как сложилась его жизнь после марта сорок четвёртого.

Их разговор затянулся надолго, до самого утра они делились воспоминаниями. Элли проснулась в начале девятого, и ведущий задушевную беседу, на немецком языке непонятно с кем, супруг её немало удивил: