— А если узнает, что ты, стащила палантир? — сказал Дармин, пристально глядя в глаза Элли — остановиться вовремя он никогда не умел.

— Ты не проболтаешься, Дармин. Эта экспедиция отправилась за твоей возлюбленной. И я не понимаю, почему ты остался здесь, — последние слова Эланор произнесла шипя, словно разъяренная кошка.

— Спасибо, Дарминчик, что беспокоишься о нас, — добила его Линни. Лицо Дармина сделалось пунцовым и он пулей вылетел из паба.

Жизнь в Академии шла своим чередом. Никто не сомневался, что девушки всего лишь отправились на очередные испытания своей чудо-машины. И, хотя благодаря факсимильной связи, газеты в Генсале получали одновременно с Корленбургом и Цугундером, никакого переполоха новости с участием двух отчаянных эльфиек не вызвали.

Дармин весь день ходил надутый, как индюк. Даже вернувшаяся из очередной поездки в Аленваль леди Винтона обратила на это внимание и пыталась вытянуть причину его плохого настроения. Надо отдать ему должное, он молчал как партизан.

Уже начинало темнеть, когда у ворот Академии раздался протяжный гудок. За воротами стоял огромный старый «Краз-255» с манипулятором. Его появление обрадовало подруг — грузовик привез им пожарную машину, значит Крыкс не подвел и теперь им снова будет чем заняться.

Довольные, Эланор и Линдис выскочили из лаборатории. Они собирались показать, где поставить автомобиль и вообще, командовать разгрузкой. Водитель остановил «Краз» в указанном месте возле лаборатории мехмагии, и вышел из кабины. Но, не дойдя несколько шагов до получательниц груза, внезапно грохнулся на колени и начал что-то бормотать.

— О леди, простите дурака Ронни, пожалуйста не превращайте меня в лягушку! — бедняга Рон даже и не думал, что встретит свою несостоявшуюся подружку аж в самой Академии.

— Встань, человек, никто тебя не будет превращать в лягушку, мы этим не занимаемся, — бросила проходившая мимо Иримэ, профессор конвертационной магии.

— О, да это же один из твоих вчерашних поклонников. Ты его вроде в запале попой на пол повалила, — шепнула подруге на ухо Линни.

— Дурак Ронни, так тебя зовут? — властно и холодно ответила Эланор.

— Рональд Герреро мое имя, леди. Простите меня за грубость и трусость. — дрожащим голосом промолвил Рон.

— Рональд Герреро, вы и правда дурак. Хвала твоей трусости, а то если бы нам пришлось бы тяжелее, не брось ты своих друзей, — с деланной злостью проговорила Линдис.

— О нет, я должен был защитить вас от своих приятелей. Я зря с ними связался.

— Воистину зря, Рональд Герреро, — поддержала его заключение Элли, — а ещё, тебе стоит научиться вежливости в обращении с женщинами. Тогда, глядишь, дела твои на лад пойдут. А на «эй, детка», как у вас говорят, только мелкая рыбка клюнет.

— Ты прощен, — молвила Линни, — а теперь уйми дрожь и, пожалуйста, аккуратно, выгрузи мою машину.

Рон медлил несколько минут, пока не нему не подошла Эланор и не шепнула на ухо пару слов. От этого мужичок расцвел и, наконец, взялся за ручки манипулятора. Провозился, он конечно долго — минут двадцать, но дело свое сделал как надо.

Когда «Краз» уехал, Линни поинтересовалась у подруги, как она успокоила Рона.

— Я сказала, что если бы он не выпендривался перед своими парнями, я бы с ним, дурнем, станцевала. Сказала, что даже гордая эльфийка не откажет в танце галантному кавалеру, если тот обратиться к ней с душой.

— Ты ведь не серьезно? Нет, я уже приняла твою любовь к Эрику, он и правда славный малый, да и не умрет он через пару-тройку десятков лет. Но это, — Линдис была поражена до глубины души, — а этот ещё и пьянчужка, похоже.

— Дурилка, ты Линни, — Эланор обняла свою подругу, — я же только про танец, а не про любовь. И вспомни, как ты танцевала с мистером Брэнниганом! Пойдем лучше, посмотрим, с чем нам предстоит теперь работать!

(18–25 августа 1985 года)

Всего семьдесят миль отделяет Глимбмур от Полярного Круга. Чуть дальше начинаются ледовые поля — множество мелких льдин, собравшихся вместе могут простираться на несколько десятков километров. Но острову немного повезло — рядом проходит теплое течение, подпитываемое также расположенными южнее вулканическими донными источниками. Эта «адская смесь» долгие столетия определяет погоду на острове — холодное лето и мягкую зиму, и вечную сырость да туманы. Так и в этот раз — уже наступала осень и туман надежно укрыл остров на десятки миль вокруг. Дул мерзкий северный ветер, давая, впрочем, местным жителям хоть небольшой отдых от назойливых комаров и прочей кусачей северной экзотики. В баках «Эльзы» запас на случай плохой погоды, конечно был, но запас этот не бесконечен. Эрику и Меларосу пришлось посадить самолет на море, чтобы не расходовать топливо зазря и ждать, пока туман отступит — но это могло затянуться даже не на часы, но на дни. Благо, море было сравнительно спокойным и качка была не столь утомительной. Вспомогательная силовая установка могла поддерживать уют и тепло в салоне хоть пару недель, но все искренне надеялись, что до этого не дойдет.

И всё же друзьям пришлось провести в томительном ожидании целых два дня, прежде чем пришло сообщение, что ветер с севера наконец начал разгонять туман. Кваин прогрел двигатели, и Эрик уверенно повёл «Милую Эльзу» в водоизмещающем режиме сквозь редеющую серую пелену, ловя штурманский створ гавани Глимбхафн. И вот на закате двадцатого августа рыжий «Блом-унд-Фосс» благополучно причалил к пирсу гидроаэропорта

В надежде узнать новости о судьбе Элизиэль, команда остановилась в гостинице «Север», той же, где останавливалась во время встречи с Алисой, жила исследовательница. Гостиница была старой, деревянной и, как всё на острове, сырой. Им повезло взять большой четырехкомнатный номер с камином в гостиной — иначе согреться можно было бы только под одеялом. Впрочем, гостиница была по-своему уютной, но, пожалуй, для любителей проваляться весь день в постели — с дамой или с книгой. Других развлечений предусмотрено не было.

Информации тоже удалось получить минимум. Элизиэль провела в гостинице почти месяц — с двадцать девятого июня по двадцать пятое июля, но на следующий день после того, как «Пузоглазка» покинула Глимбмур, она арендовала гидросамолет «ДеХевилленд Оттер» и срочно отправилась на Прунгкверштайн. По словам пилота, серьезного гоблина средних лет — на его поиск, надо сказать, ушел целый день, и нашелся он на другом конце острова, когда Мелароса, Эви и Алису знатно поели комары — он высадил эльфийку в порту, где у неё стоял собственный катер. Название катера вспомнить он не смог, но помнил, что тот был совсем небольшой, около сорока футов и пах, на удивление, бензином. В процессе поисков пилота выяснилось ещё одно полезное свойство Эрика — комары и прочая летучая нечисть зомби поголовно брезговали и более того — старались держаться на расстоянии.

Покинуть негостеприимный Глимбмур оказалось также сложно, как и попасть на него. Снова установился туман, ещё день потеряли участники экспедиции, ожидая пока погода станет подходящей хотя бы для вылета. Впрочем, в привычном уже салоне самолета было куда приятнее и веселее, чем в промозглой гостинице.

Через пару часов от Глимбхафна туман сошел на нет. К середине пути опустилась ночь, первый ночной перелет подарил путешественникам удивительной красоты явление — Северное Сияние. Небо от края до края было озарено зеленоватыми сполохами. Местами извивались синие, красные и желтые отсветы, иногда цвета смешивались и давали совсем необыкновенные оттенки. Эрик однажды видел подобное на Земле, но там цветовой диапазон был куда скромнее, ограничиваясь всё больше оттенками зеленого. Но даже тогда Сияние выглядело удивительным и неземным. Здесь, на Альмарне, поговаривали, что не столько физические процессы, но сама чистая магическая энергия от расположенного где-то рядом Магического Полюса участвует в рождении этой красоты. Самые бывалые утверждали, что магия даже преображает форму снежинок и узоров на стекле — рисуя удивительные геометрические фигуры, которые высоколобые обитатели Генсаля называли фракталами. Эрик с опаской прижал к уху наушник рации, ожидая услышать оглушительный рёв статических помех, но в эфире было чисто. Окружающая самолет красота имела сугубо магическую природу. Электромагнитные радиоволны земного передатчика пролетали сквозь него, не встречая сопротивления — мана Полюса их попросту не замечала.