— Слушай! Ну как у тебя это получается?! Я кручу-кручу — и полный облом! А ты — раз-раз и…

— …на матрас, — продолжила за него Аэлленниэль.

Громодрых скользнул оценивающим взглядом по её сухой тренированной фигуре, по грубоватым, с точки зрения эльфийских канонов, чертам светло-коричневого лица, обрамлённого толстыми, как леска, белыми волосами и выглядывавшими из-под них крупными острыми ушами, окаймлёнными рядами мелких серёжек-колечек, по торчащим из нижней челюсти острым клыкам, затем, прищурившись, сказал:

— Если это предложение, то я согласен, — и едва успел закрыться от прилетевшей в голову подушки…

Аэлленниэль жестом потребовала вернуть подушку, утрамбовала её под спину и сказала:

— Как-то наблюдала, как штурман четвертой эскадрильи на лекции два часа насиловал его, а потом огласил вердикт: «Для военных кубик должен быть одноцветным, а от полковника и выше — монолитным».

Громодрых, явно нацелился на «продолжение банкета», но его обломил звук запускавшихся реактивных двигателей означавший, что их «птичка» на подходе к цели.

Лицо Аэлленниэль разом приобрело отрешённо-сосредоточенное выражение, она вскочила с койки и, проигнорировав мануальные поползновения Громодрыха в направлении своих «нижних девяноста», по-эльфийски текучим движением ввинтилась в «прямую кишку» и, вытянувшись на тележке, покатила в нос. Добравшись до цели, она скользнула на своё кресло, заученными движениями пристегнулась к парашюту, надела гарнитуру и доложила:

— Бомбардир-оператор на месте.

— Принято, — раздался в наушниках голос Тимофеича. — Заводи свою шарманку, мы уже перестраиваемся.

Аэлленниэль и без его команды включила телевизионную систему наведения бомб. Как ни странно, но поставить помеху радиоволнам у магов не получалось, максимум, что выходило, — это шарахнуть по самолёту молнией, но это, во-первых, требовало большого расхода магической энергии, а во-вторых, в составе экипажа был бортмаг, а набирали на такую должность отнюдь не слабаков.

Тем временем шестёрка «Миротворцев», в течение предшествовавших часов шедшая строем «пеленг троек», стала вытягиваться в колонну, и машина Аэлленниэль заняла в ней второе место.

— Впереди источник Тёмной Магии, интенсивность растёт, — раздался в наушниках доклад сидевшего перед кристаллом магорадара бортмага.

Аэлленниэль из-за своей орочьей половины и сама отчётливо чувствовала впереди по курсу очаг Зла, но благодаря ей же могла переносить его воздействие без использования защитных амулетов. Вообще-то говоря, и с обязанностями бортмага она справилась бы гораздо лучше, чем лейтенант Лаксандриэль, но сейчас самым важным членом экипажа был бомбардир-оператор наведения управляемых авиабомб — а Аэлленниэль уже семь лет заслуженно занимала первое место среди операторов не только их Отдельного Крыла, но и во всех ВВС.

Самолёты забрались на тридцать пять тысяч футов, что практически гарантировало их защиту от атак драконов.

— Боевой курс, — прозвучал в наушниках голос Тимофеича.

Аэлленниэль перебросила тумблер открытия заднего бомболюка, загудели моторы приводов, самолёт стало трясти от врывавшегося в огромный отсек встречного потока.

— Готовность! — раздался в эфире голос бомбардира, шедшего впереди «двадцать седьмого». Элька щёлкнула тумблером взведения предохранителей на висящем во втором отсеке восемнадцатитонном чудовище, оставляя включённым лишь двадцатисекундный таймер, начинавший отсчёт в момент отделения бомбы от самолёта.

— «Открывашка» пошла! — Аэлленниэль включила секундомер, откинула красную крышку над кнопкой сброса и, отсчитав необходимую задержку, вдавила её. Самолёт резко подкинуло, когда слегка похожее на безобразно раскормленную стрелку для дартса чудовище вышло из заднего бомболюка. Аэлленниэль поставила тумблер на закрытие люка и вперилась в чёрно-белый экран.

Внизу экрана появилась линия горизонта, прошла снизу вверх, и когда через несколько секунд на экране появился огонь трассера «открывашки», Аэлленниэль мягкими движениями джойстика загнала его в центр. «Открывашка» шла сквозь постепенно сгущающийся болезненно-багровый туман щита, прикрывавшего замок Аркхарда, и наконец в полутора километрах над землёй сработал магический взрыватель. Четыре тонны ТГА ударили по магическому щиту, одновременно «заводя» почти полторы сотни магических кристаллов, размещённых в углублениях на поверхности корпуса.

Щит полыхнул, погас, и в ту же секунду по экипажу ударила волна боли, сопровождавшая смерть десятков жертв, лежавших на алтарях ритуального зала именно на такой случай. Амулеты прикрыли экипаж от самых тяжёлых последствий, но приятного всё равно было мало. Шибануло и Аэлленниэль, хотя её орочья половина вкупе с амулетом должна была сделать её нечувствительной к отдаче при разрушении щита. На мгновение у неё промелькнула догадка, что на алтарях лежали и орки, но всё её внимание переключилось на открывшуюся картину замка.

Замок был построен в виде пентаграммы с башнями по углам и огромной башней мага в центре. Именно она и была целью для Аэлленниэль.

«Папиной капле» оставалось лететь меньше десяти секунд, а башня была далеко от перекрестия, и Аэлленниэль, вложив в это движение весь свой опыт оператора, повела её к цели.

Земля рухнула в объектив телекамеры, и экран покрылся мурашками шумов…

Бомба ударила в брусчатку площади примерно в десяти метрах от западной стены башни, пронзила грунт вдоль наружной стены подземных этажей, ушла на полсотни метров вглубь, и семь с половиной тонн «морской смеси» рванули в метре от стены подземной тюрьмы. Взрывная волна ринулась вверх, превращая в ничто её обитателей, круша разнообразные хранилища, выламывая пол алтарного зала…

Аэлленниэль успела переключить экран на наружную камеру и увидела, как из окон нижних этажей башни летят струи газов пополам со всем, что прихватили по дороге, затем башня дрогнула и стала оседать в образованный взрывом бомбы камуфлет Её повело вбок, стены стали разрушаться, и внезапно верхушка башни полыхнула тёмно-бордовым огнём, а Аэлленниэль скрутило диким приступом боли…

— Чёрт! Элька, очнись!!! — как сквозь вату, пробился голос Громодрыха, и щёки Аэлленниэль обожгла пара увесистых затрещин.

— Ща укушу! — хрипло пообещала она и потрясла головой. Мутная пелена перед глазами рассеялась, и Аэлленниэль увидела откровенно перепуганное лицо Громодрыха и внешне спокойного, но, по глазам было видно, не менее встревоженного Тимофеича.

— Элька, ты в порядке? Сможешь бросить нашу «открывашку» или посадить Вадима?

— Смогу, командир, — Аэлленниэль поморщилась от отдававшихся в голове звуков собственного голоса.

— Ну и добро, — Тимофеич протянул ей гарнитуру. — Но скажи, почему тебя так приложило? Ведь по идее должно было наоборот.

— Должно, должно… Только за исключением одного случая — когда от твоей руки гибнет ближайший родственник, являющийся сильным магом.

— Но… — в глазах Тимофеича вспыхнул огонь понимания. — Господи! Девочка, как же ты рисковала…

— Тимофеич, — Аэлленниэль горько вздохнула, — я триста лет ждала этой минуты. Моя мама отмщена, да и я должна была умереть вместе с ней…

Она посмотрела на ошарашенного Тимофеича.

— Командир, а ты что — не знал?

— Что не знал?

— Что я дочь Аркхарда?

(апрель 1986 года)

Весна 1986 года на Альмарне выдалась как никогда солнечной и теплой. Уже к начале апреля в Альвенталии вовсю струились ручейки, а к середине месяца сугробы осели и на лесных опушках начали пробиваться цветки эланор. Северяне тоже удивлялись — после суровой, по всем правилам, зимы наступила совершенно не северная весна. Аэглосу и Ринниэль уже в начале апреля пришлось прервать свою побывку и вернуться в экипаж “Лендзира”. К счастью, их отношения со старшим поколением, наконец, наладились, но Север их уже не отпускал.

В апреле закончился “отпуск” (или командировка — кто там разберет) у Эланор. Всю зиму они с Эриком жили на три города — наблюдали за восстановлением и доработкой Эльзы в Ленасмальте и готовились к перезду Управления из шумного Фарадей-сити в уютный Корленбург. Конечно, это была инициатива Мелароса, с некоторым трудом продавленная через брюзжание человеческих властей — ведь эльфы получали фактический контроль над авиацией. Эрик Фойгт теперь признавался ими за своего — в связи с чем ему был выдан даже соответствующий документ, эльфийский паспорт, в шутку называемый “лицензия на остроухость”.